Александр Камков – Древо Миров братьев Камковых. Том 4. Освобождение (страница 3)

Борьба с собственной памятью обессилила меня, и я вновь провалился в забытье, но уже с чувством победителя над собой. Новый раунд осознанности пришелся на ночь. За окном было темно, а сквозь трепещущие легкие занавески, которые, как я помнил, мне когда-то давно подарила одна румянощекая девица, что страстно провожала меня в дальний путь, когда я покидал Винтори, я мог видеть звезды. Я мог видеть! Это событие придало мне сил, и я с кряхтением, словно старый дед, немного приподнялся из лежачего положения и даже попытался сесть. В боку противно заныло, а я почувствовал, что был крепко перевязан поперек груди бинтами, что говорило мне о том, что давеча, в правом боку хрустнуло мое собственное ребро, а возможно и не одно. Пораскинув мозгами, я решил не вставать.

«Где же мой Сэм, когда он так нужен?» – Подумалось мне, и я вновь погрузился в тяжелый, полуобморочный, но уже целительный сон.

Солнце светило на меня уже некоторое время, но я не открывал глаз. Я размышлял, приснилось мне или нет, что я видел звезды? Я теперь хорошо помнил, как слепнул, и как даже собственные слезы обжигали мне веки, кипящими дорожками скатываясь по щекам, которые от этого щипались и горели, словно я засунул лицо в костер. Но Первородный Огонь – это вам не костер, а кое-что гораздо страшнее. Он способен насквозь прожигать латы, а от его пламени не может защитить ни один из известных людям, даже гномий, самый тугоплавкий сплав. Я недавно стоял перед горящим таким огнем Узором, а в шаге от меня был один из эпицентров этого жара. Как я сам не сгорел? Вопросы роились во мне, а я отделял их друг от друга, раскладывая по полкам для дальнейшего осмысления. В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, сразу вошли.

– Я вижу, ты наконец-то пробудился? – Звонкий голос моего старого знакомого заставил меня все же открыть глаза и оторваться от тягостных дум.

– Родерик, это ты? – Я с усилием сфокусировал зрение и увидал его довольную, пышащую здоровьем физиономию.

– Ну слава Восьмерым, очнулся, наконец! – Родерик растянул губы в оскале, и хотел было хлопнуть меня по плечу, как в старые и добрые времена, но в последний момент удержался от столь опрометчивого, для моего здоровья действия.

– Еще ночью, но подумав немного, решил еще поспать! – Ответил я, старательно откашливаясь на пол чем-то не совсем прозрачным.

– Напугал ты нас изрядно, надо признаться. Мы с мужиками ходили на уток, помнишь еще наших чернушек? – Он не дал мне ответить и тут же продолжил. – Не успели мы набить и пару корзин, как видим, как из болот, в нашу сторону кто-то ползет. Я сперва подумал, что это болотник, один из тех недобитков, что еще встречаются время от времени в наших краях, даже прицелился в него из лука, но затем увидел, что это ты! Хотя признать тебя мне удалось далеко не сразу, уж больно сильно ты перемазался в болотной грязи. Мы дотащили тебя до деревни на твоем же плаще, потому что один из наших разглядел, что ты сильно изранен и не рискнул брать тебя себе на загривок, чтобы не повредить тебе еще чего-нибудь. Как потом оказалось: у тебя два ребра сломано, ожоги на руках и лице, да и что-то там еще, доктор тебе точнее расскажет.

Родерик всё болтал, а я понемногу ощупывал себя, силясь определить то, о чем говорил сын старосты и мой соратник по битве, что я много лет назад с ним провел, будучи еще штатным магом этой деревни, после распределения Школы. Лицо мое, судя по ощупыванию, было все в ожогах, а веки и вовсе пузырились, лишившись волос. На тыльной стороне рук и запястьях я тоже увидел свежие запекшиеся корки, намазанные чем-то поверх. Одновременно я вспоминал те дни, что всколыхнул в моей памяти Родерик. Как давно это всё было, и как мелки сейчас казались мне все эти давние совместные с ним дела, которыми я когда-то даже гордился.

Чувствовал я себя сегодня гораздо лучше и даже потихонечку сумел сесть, подперев под спину одну из подушек. Я оказался полностью гол, если не считать бинтов и простыни, которой был укрыт. Я уже понял, что нахожусь в том домике, что был у нашей деревни отряжен для штатного мага, и где я сам провел некогда немало времени, обустраивая его на свой вкус. В комнате, где я лежал, почти все оставалось по-старому, хотя некоторые изменения я все-таки отметил.

Мое внимание привлекла одна из фраз, что все еще продолжал выплескивать на меня из ушата своего словоблудия Родерик, и я тут же встрепенулся, отвлекаясь от обзорного исследования своего нового, старого жилища.

– Что ты только что сказал? – Попросил я повторить его последнюю фразу.

– Я сказал, что твоего пробуждения ожидает один очень важный господин, что сейчас с моим отцом ждет, пока я посмотрю, очнулся ли ты или еще нет.

– И ты вместо того, чтобы выполнить поручение, льешь мне в уши всякую лабуду уже с десяток минут? Что это за господин? Ответь мне и беги, зови его сюда.

– Я не знаю, он представился моему отцу, а тот уже позвал меня и велел посмотреть очнулся ты или еще нет.

– Понятно…

Родерик вылетел из комнаты, и его сапоги тяжело застучали каблуками сначала по дощатому настилу крыльца, а затем и по его ступенькам. Он сильно возмужал с тех пор, как я заметил краем, своего еще не до конца пришедшего в себя сознания. В окне мелькнула его вихрастая макушка и он, выбегая из дворика, сильно хлопнул калиткой, а затем, не сбавляя темпа, рысью понесся в сторону дома, где жил он сам и его отец – староста нашей деревни. Я тем временем уселся на кровати поудобнее, прикрыв срам и ноги простыней, приготовился встречать этого непонятного, «важного господина».

Прошло, наверное, минут пять, и дверь в мою комнату, словно по чьему-то мановению, плавно приоткрылась. В ней застыла высокая, худощавая фигура человека в алой с золотом мантии, и очень знакомым прищуром пылающих огнем глаз, что из-под седых бровей глядели на меня изучающе. Словно и не прошли все те годы после моего выпускного экзамена, когда я, еще будучи подростком, гонял по тренировочной зале башни Огня, одну памятную мне огненную птичку, сотворенную им из моего собственного экзаменационного папируса.

Глава 3

.

Мир Омникорна. 2342 год. Осмысление новой реальности.

Спустя неделю после моего провала при запуске континентального щита я всё ещё сидел в своей каморке и старался не высовываться из неё без крайней необходимости. С тех пор как Егорыч, шестеро его парней и я вернулись в Общину, я не переставал думать о постигшей меня неудаче и дальнейшем смысле своего никчёмного существования. Снова и снова, я вспоминал события, произошедшие сразу после провала…

…Я пришёл в себя от того, что кто-то лизал моё лицо. Не открывая глаз, я сообразил, что слюнявить меня, кроме Микки больше некому и немного успокоился.

– Микки, – прохрипел я, пытаясь отогнать его от своего лица. Подниматься и что-либо делать не хотелось.

"Лучше бы я умер" – думал я.

С кряхтением и уханьем, я встал на ноги и тут же опёрся о стенку, так как голова кружилась нещадно. В голову лезли разные мысли, но ни одна из них не могла задержаться и быть обдуманной. Чужой голос в моей голове, какой-то ритуал, сбой при запуске щита, птенец.

Птенец… Я пересилил себя и с трудом огляделся, меня сильно подташнивало, но я держался, не блевал. Кофр с птенцом так и стоял на полу, и я добрел до него и упал рядом на колени. Стоять так стало легче и в голове немного прояснилось. Птенец с трудом барахтался, но его пух уже стал подсыхать, и малыш превращался в белый комочек. Я почувствовал, что он голоден и снова изнасиловав свой организм, сделал усилие и поднялся. Еды на лестнице вверх, ведущей под купол, хватало. Я собирал самые маленькие кусочки мяса от убитых людьми Егорыча Пустошников и скармливал их Моги. Это имя пришло ко мне само, вдруг, и оценив все вокруг, я решил, что оно вполне подойдёт пернатому хищнику. К слову, Моги с удовольствием поедал мясо ящериц, ему было вкусно. Когда я закончил свой путь наверх, то увидел, что «стальной» старик, ходит между трупами людей и пустошников, и, пытаясь привести в чувство первых, безжалостно добивает вторых. Увидев меня, он приговорил:

– Ну что, обосрались мы Малыш?!

Я, по обыкновению, молча кивнул, Егорыч кивнул мне в ответ и продолжил своё дело, а я стал ему помогать. Наставник и Зои – пытались поговорить со мной и приходили к дверям моей каморки ежедневно. Вероятно, у них были слова успокоения для меня и слова поддержки, но мне это было не нужно, и я не открывал ни первому, ни второй. Физически я был абсолютно здоров, вот только в голове моей больше никто не разговаривал. Новы больше не было. И я Восемь меня побери, был этому рад. Я проверил и убедился, что весь функционал моих возможностей остался, вот только теперь он работал только по моему мысленному приказу. Больше никто не мог подстраховать меня, если я сам не замечу угрозу.

Микки где-то пропадал, и я чувствовал, что он, в отличие от меня, далёк от глубокой депрессии. Судя по его настроению, он где-то дрался за право альфа самца и оплодотворял всех подряд самочек, до которых мог дотянуться. Я этим заниматься не хотел, поэтому днями сидел у себя и занимался своими мыслями и птенцом, а ночами выходил к белковым бакам и сцеживал немного питательной массы для него и чуть больше для себя.