Александр Камков – Древо Миров братьев Камковых. Том 2. Осколки (страница 11)

Отодвинув ширму, я оказался в маленьком закутке, где у ведьмы, по-видимому, была обустроена спальня. На кровати лежал старик с длинной седой бородой, одетый в потрепанную и местами дырявую накидку. Он был давно мертв. Кожа на лице высохла и сморщилась, закрытые веками глаза ввалились, нос высох, уменьшившись до состояния клюва. Скорее всего, это и был Тихон. На кушетке, стоявшей рядом с кроватью, лежала старуха, немногим отличавшаяся от нашего бывшего мага, как по одежде, так и по состоянию тела. Удивило меня кое-что другое. Судя по положению и состоянию тел, и ведьма и Тихон умерли гораздо менее десяти лет назад и было совсем не похоже ,чтобы они перед смертью бились на смерть. Скорее это было похоже на смерть влюбленных, умерших в один день. К тому же их ауры не развеялись полностью, что так же говорило о сравнительно недавней смерти. Тела не разлагались, скорее они высохли, словно из них высосали жизненные соки, не тронув магическую суть. Я до сих пор мог видеть источники их дара, угасшие, но не распавшиеся в пыль, как это случается при окончательной смерти мага в бою. Если бы не отсутствие дыхания и биения сердца, то несведущий в магии человек, мог бы принять их состояние за сон.

– Посмотрим второй этаж? – Спросил Сэм, отворачиваясь от тел.

– Идем, – ответил я, и мы вернулись в сени, из которых вверх поднималась шаткая лесенка, сколоченная из жердин и досок.

Мы осторожно, друг за другом, поднялись вверх, и я откинул крышку люка на второй этаж. Тут было так же темно и повсюду висело гораздо больше паутины. Дощатый пол, из не струганных досок и низкий потолок, заставлял пригибаться и внимательно смотреть под ноги. По стенам были развешаны пучки сухих растений, а на полках, сделанных из таких же досок, стояли пузырьки с жидкостями различных цветов, миски, баночки и мешочки с порошками и чем-то непонятным. В воздухе, кроме пыли, витал едва ощутимый аромат различных трав и снадобий. За нашей спиной что-то грохнуло и мы едва не подскочили, ударившись головами о потолок. Но это всего лишь захлопнулась открытая нами крышка люка, ведущая на лестницу. Мы прошли дальше.

У единственного окна, также занавешенного ветхой тряпкой, стоял трехногий столик. На нем были беспорядочно навалены исписанные нетвердой рукой листы пергамента, плошки, ступки, миски и колбы. Посередине стола, на ажурной золотой подставке, лежал хрустальный шар, размером с увесистый кулак. На нем не было ни пылинки, словно его только что поставили посередине всего этого барахла, или недавно тщательно протерли.

– Вот это да! – Воскликнул пораженный Сэм, глядя на туман, неторопливо клубящийся внутри артефакта. – Это же ведьмино сердце!

Я согласно кивнул, рассматривая разноцветные искры, пробивающиеся сквозь завихрения тумана и сверкающие мини взрывами на поверхности шара. Захотелось накрыть его хоть чем-то, потому что эти кружения и всполохи меня завораживали. С трудом оторвав взгляд от шара, я обвел глазами полки, пытаясь найти хоть что-то наподобие покрывала или плотной тряпки, но внезапный вскрик Сэма оторвал меня от поисков и заставил обернуться к нему.

Сэм стоял на коленях перед столиком и, обеими руками обхватив шар, неотрывно всматривался в его глубины. Напряженная поза и выпученные глаза, вцепившиеся взглядом в гипнотическое движение внутри артефакта, меня испугали до дрожи.

– Сэм! – Позвал я и, не получив ответа, потряс друга за плечо. – Сээээм!

Никакой реакции, Сэм даже не моргал. Я попытался оторвать его руки от шара, который тем временем разгорался все сильнее. Но они словно приклеились к его поверхности, и мне не удавалось даже отогнуть ему пальцы. Туман, тем временем, кружил в шаре все быстрее, постепенно окрашиваясь сначала в розовый, потом в красный, а затем и в багровый цвета. Искры вспыхивали в нем все чаще, а преобладание красных оттенков, вытесняющих все другие цвета, все ускорялось.

Со стороны лестницы послышался скрип ступеней. Я похолодел, увидев как на уровне пола, из проема лестницу, показалась седая шевелюра, поднимающая собой крышку люка. От шара брызнули два пучка бордового света, они пронеслись мимо меня и нырнули вниз в приоткрытый ведьминой головой люк. Одновременно я услышал тихий стон, который издал Сэм. Повернув к нему голову, я заметил, что его руки державшие шар начали подрагивать, а на лице появляются морщины, словно мой друг постарел за эти секунды на десяток лет.

Хорошо, что я был знаком с этим ведьминым ритуалом, изучив их когда занимался на факультативе Морона. Он рассказывал о чем-то похожем, и я клял себя сейчас, что не вспомнил об этом хотя бы минутой раньше. И не развеявшаяся аура, и не тронутые тленом тела, и сам шар, да и не запертая дверь в дом, все это должно было насторожить меня и напомнить о том, что мне рассказывал о ведьмах и их искусстве учитель. А еще меня бросало в дрожь, от осознания возможности того, что в этот домик могли забрести не владеющие моими знаниями и силой деревенские жители, или еще того хуже – их детишки.

Вызвав огненный шар, я кинул его в уже полностью вылезшую на второй этаж ведьму, уже не так похожую на труп, а второй – тут же запустил в ее дружка Тихона, как раз показавшегося из люка почти наполовину. Ведьма, дико заорав, тут же начала гореть, крутясь и раскидывая кругом искры. Тихон свалился вниз тихо, как куль и только взметнувшийся вверх, через открытый люк, сноп огненного света показал мне, что я не промахнулся. Шар еще продолжал удерживать Сэма, все так же крутя свою темно- бордовую карусель и я не пожалел рукава своей мантии, чтобы наконец закрыть его полностью. Укутать его до конца, мне мешали руки Сэма, опирающиеся на столик, поэтому пришлось пнуть друга ногой, чтобы оторвать его от него. Он отлетел к стене, удерживая куль, в который превратился артефакт, обернутый сейчас моим отодранным рукавом, но зрительная связь была наконец-то разорвана, и он уже немного осмысленней посмотрел на меня.

– Что здесь происходит? – Трясущимися губами произнес он.

– Ты решил оживить и подпитать своей силой и годами жизни одну древнюю ведьму, спящую тут ведьмовским сном. Кстати, можешь лично познакомиться, она тут. Только поспеши, пока она не догорела.

Проговорив это, я запустил в нее еще один шар, а то она что-то стала затухать. Ведьма снова вскрикнула и продолжила отмахиваться от огня, рассеивая вокруг искры, некоторые из которых уже стали причиной занимавшегося вокруг нее пожара. Сушеная трава, развешанная повсюду, и сухие доски пола и потолка, были отличным топливом. Сэм тем временем попытался оторвать руки от шара, замотанного сейчас вместе с ними и завязанного поверх крепким узлом, но у него ничего не вышло.

Ведьма, как мне казалось, была сильно занята горением и не могла оказывать мне сопротивление, но вокруг вдруг начало темнеть, не смотря на языки огня, лизавшие ее саму и разгорающиеся вокруг нее пожаром. В висках у меня заломило, и я осознал, что все будет, совсем не так просто, как мне минуту назад казалось. Поставив ментальный блок и выставив перед собой щит, я стал надвигаться на горящую ведьму, подбрасывая в этот костер еще немного шаров огня. Немного отпустило и я, вызвав огненные руки, сделал к ней последний, разделяющий нас шаг и с хрустом раздавил ими высохший череп старухи. Вой взвившийся вверх, вместе с искрой багрового цвета, был мне наградой. Но темнота, сгустившаяся вокруг меня, и не думала отступать, навевая страх и уныние, вызывая смутные тени и галлюцинации и тогда я, усилием воли прорвавшись сквозь морок, как пловец выныривает на поверхность пруда, затянутого ряской и тиной, вспомнил о Тихоне.

Прежде чем заглянуть в люк, я решил подстраховаться и выпустил вниз пару огненных шаров, поджигая лестницу и все, что было под ней. Крик, донесшийся снизу, был для меня музыкой. Прыгнув вниз, ломая горевшую хлипкую лесенку, я не стал гасить заклинание, делавшее мои руки самим первородным огнем. Тихон, весело полыхая, лежал на полу сеней, вяло отбиваясь от языков пламени, а при моем эффектном появлении, он попытался подняться, но не успел, мои огненные руки пробили его череп на вылет. Из груди его вылетел багровый огонек, искрой метнувшейся на второй этаж.

– Вот вы и умерли в один день, голубки! – Произнес я устало, гася заклинание и отряхивая мантию от искр. – Сэм, давай вниз, пока эта избушка окончательно не превратилась в погребальный костер.

Сэм не заставил себя долго упрашивать и спрыгнул вниз, прямо на догоравшего и уже почти безголового Тихона. Метнувшись в комнату, он через пару секунд вернулся назад, неся под мышкой охапку старых фолиантов из ведьмовской библиотеки. Мы быстро вышли из домика, захлопнув за собой дверь и еще с полчаса наблюдали, как горит это ведьмовское гнездо. Наконец крыша рухнула и костер, вспухнув напоследок, стал потихоньку прогорать, оставляя за собой только пепел и обугленные деревяшки.

– Шар не разбил? – Спросил я у Сэма.

–Нет, цел он, – пробурчал мрачно он, протягивая мне сверток.

Я убрал его, подспудно подозревая, что мне он еще может пригодиться. Мы еще немного постояли, следя, чтобы огонь не перекинулся на лес. Сэм даже полил его немного, вызвав какое-то немудреное заклинание из своей Школы воды на подобии летнего дождика. Когда затих последний дымок, струйками вившийся от пожарища, мы устало побрели в сторону шатра. День клонился к закату, и мы с удовольствием устроились пораньше на ночлег, чтобы восстановить силы и изрядно подпорченные нервы.