Александр Камков – Древо Миров братьев Камковых. Том 1. Пробуждение. (страница 11)
Вот этим Первословам и пытались нас научить в Школе. Нам открывали те крохи Первоязыка, что сохранили волшебники: на древних свитках пергамента, на камнях, с помощью выбитых на них символов и рун, что передавали из уст в уста, под покровом строжайшей тайны немногие просвещенные. Все это наследие божественной речи, с помощью которой был создан наш мир, хранилось в святая – святых нашей Школы – подземной библиотеке.
В ней было семь залов, расположенных в четырех этажах ниже уровня фундамента. Первый подземный этаж был полностью посвящен учебникам и методичкам для учеников первых пяти лет обучения. Это был самый большой зал. Второй подземный этаж был разделен на четыре зала, в каждом из которых находились учебники и книги для изучения стихий огня, воды, воздуха и земли. Туда могли пройти ученики после начала изучения специализации – на третьем году обучения. Под ними располагался зал только для магов с кольцами, продолжающих изучать искусство более углубленно, для получения ранга магистра. Наконец, четвертый подземный этаж – был доступен для выпускников магистрериума. Допуск в него могли получить только учителя и те немногие, которых после выпуска магистров, отобрали себе в ученики Архимаги для обучения высшей ступени магического искусства.
С Сэмом мы встречались каждый день на занятиях и после них в общих залах Школы. Нам нравилось проводить свободное время вместе и наше знакомство плавно и органично превращалось в крепкую дружбу. Он, так же, как и я, упоенно зачитывался внеклассными книгами в библиотеке, рьяно изучал все предметы, не пропуская лекций и практических занятия, взахлеб читал учебники и методички, будто это были увлекательные романы или книжки про приключения. Хотя для нас это все и было самым интересным приключением в нашей жизни. Оболтусы и разгильдяи, которые, как и мы сумели пройти вступительные испытания и начали вместе с нами обучение, постепенно покидали Школу. Кто-то уходил сам, не найдя в магии своего призвания и быстро утратив интерес к учебе. Кого-то отчислили после первого девятимесячного семестра за неуспеваемость. Хотя таких и было немного, но наш второй класс по итогу первого года обучения, похудел примерно на четверть.
Второй год обучения мало отличался от первого. Мы все так же грызли гранит магических наук, расширяли свой кругозор в волшебном искусстве. Добавилось несколько новых предметов и соответственно увеличилось количество академических часов обучения. Стало больше практических занятий. Из новых предметов, нас с Сэмом больше всего заинтересовала Алхимия. В этом классе мы проводили много свободного времени, уйдя далеко вперед от сверстников, по программе обучения. Преподаватель – средних лет дама в роговых очках, с высоко завязанным пучком волос цвета соломы, в черной мантии учителя из которой виднелись только кисти рук, с вечно обожженными реактивами длинными пальцами. Звали ее Винтра. Она поначалу только скептически хмыкала, заставая нас во внеурочное время в своем классе. Затем кивала одобрительно, проходя мимо по своим делам, и наконец, к концу второго года, она стала останавливаться возле нас, с интересом наблюдая за нашими успехами, подсказывая и исправляя наши ошибки. Стоит ли говорить, что по ее предмету, у нас обоих был высший балл на втором годовом экзамене. Конечно, и остальные предметы мы сдали вполне прилично, что нам позволило, не без гордости перейти на третий год обучения.
Ни после первого, ни после второго года я на каникулы из Школы не уезжал. Тому было несколько причин, но самой главной из них было то, что ехать к тетке мне совсем не хотелось. После смерти родителей, я жил с ней в их доме более-менее сносно, в основном из-за деда, которому через некоторое время признался во всем. Но дед был к тому времени уже очень стар. Вместе со своей половинкой, они тихо, мирно ушли из жизни через два года после того злосчастного налета болотников, погубившим моих родителей. Он был очень рад моему открывшемуся дару, чего не скажешь о тетке. Поэтому, когда дед вслед за своей женой покинул этот мир, я уже не чувствовал себя в их доме так уютно. Но примерно с год мы друг друга худо – бедно терпели.
Я большую часть времени проводил либо на речке, либо, освоив отцовский лук, бродил по предгорьям в поисках дичи. Но как-то раз, ранней весной, тетка привела в дом своего давнего ухажера, и я понял, что мне в этом доме места больше нет. Поэтому, как только закончились весенние таяния снегов, я с первым же обозом, удачно пересек по нашему перевалу Белые горы и достиг Пентакора. Деньги кое-какие у меня были. Дед, после той трагедии, удачно продал дом моих родителей и, отдав часть вырученных денег мне, часть на хозяйство тетке, без наследства меня не оставил. Я словно чувствуя, что мне они очень скоро пригодятся, прикопал тогда свою часть золотых монет в приметном месте, сохранив свое наследство в целости.
Третий год обучения ознаменовался началом долгожданной специализацией. Хотя общие дисциплины, где по-прежнему ребята с разных факультетов занимались совместно, по большей части остались, к ним присоединились занятия, которые проходили на факультетах. К нашему общему с Сэмом разочарованию, мы теперь вынуждено стали много времени проводить порознь. Он занимался в Северной башне с ребятами факультета Воды, а я в Южной, где располагался мой факультет Огня. Нам обоим в этом году исполнилось шестнадцать лет.
Специализацию нам преподавали кураторы наших факультетов. Знакомый мне по первому дню моего появления в Школе Оргус, оказался немногословным и очень строгим учителем. Говорил он скупо и всегда исключительно по делу. Если другие учителя позволяли нам некоторые вольности на своих занятиях, Оргус с первого же дня взял «быка за рога»:
– На моих уроках я не потерплю посторонних разговоров, смешков, болтовни между собой, прогулов, невнимательности и прочих тому подобных проявлений разгильдяйства. Всех, кто не способен сконцентрироваться на моем предмете – я буду без жалости выгонять из класса.
Он сумрачно оглядел притихший класс. Удостоверившись в полном нашем внимании к его словам, он продолжил негромким, полным хорошо контролируемой, скрытой силой голосом:
– Я преподаю предмет, который при должном изучении сможет определить всю вашу дальнейшую жизнь. Огонь – это не просто стихия. Огонь способен уничтожить как всех врагов мага, правильно использующего его, так и самого мага, неумело применившего эту стихию. Поэтому я прежде всего буду учить вас не красивым заклинаниям с кучей замысловатых, никому не нужных спецэффектов, а контролю. Да, именно контролю и прежде всего самоконтролю как вас самих, так и вашего дара и вашей силы, которая присутствует в каждом из вас.
Оргус прошелся по рядам притихших учеников, с удовлетворением наблюдая за эффектом, который на нас возымели его слова и смысл, вложенный им в них:
– Три отсутствия на моих занятиях, и вы можете собирать свои вещи и катиться с первым же обозом домой! Уважительных причин для пропуска для меня не существует. Повторять уже сказанный мной на пропущенных вами занятиях материал я не намерен! Поэтому записки от родителей, от других преподавателей или лекарей – я бросаю в камин, не открывая и не читая!
Он взял с преподавательского пюпитра лист пергамента и метко зашвырнул в камин. Угли, сложенные горкой поверх тщательно уложенных дров – тут же вспыхнули и загорелись ярким пламенем. Огонь, как живой, прополз между поленьями и через несколько секунд камин уже ровно горел, пожирая пергамент. В класс мгновенно пахнуло теплом и запахом сгорающего угля. В дымоходе ровно и басовито загудело.
– Поздравляю всех с началом третьего учебного года и вступлением во взрослую жизнь! – Оргус криво улыбнулся и вышел из класса. Одновременно с закрывшейся за его спиной дверью, прозвенел звонок об окончании нашего первого урока на факультете Огня.
Специализация мне нравилась даже больше Алхимии, особенно когда начались практические занятия. Оргус был одним из старейших учителей Школы и потому очень опытным мастером Огня. Легкость и непринужденность создания огненных шаров, молний и ревущего пламени, которым он обучал нас на своих занятиях – поневоле внушали уважения и немного зависть. Контроль стихии, о котором он говорил нам на первом уроке, было самой трудной частью из всего процесса создания заклинаний. Мало создать огненный шар. Намного труднее его контролировать и заставлять выполнять то, что нужно от него заклинателю. У Оргуса это получалось, казалось бы, без труда. Он мог буквально жонглировать шарами, создавать одновременно до пяти штук. Он сливал их воедино, разделял и, направляя в разные стороны, поражал ими мишени. Я же с трудом управлялся с одним.
– Контроль, Драгорт, контроль! – Снова и снова повторял он, заставляя меня потеть, в очередной попытке провести свой огненный шар, по лабиринту из колонн в тренировочной зале.
Колонны уже были со всех сторон закопчены и оплавлены от столкновений с шарами учеников, потерявших этот злосчастный контроль.
– На экзамене в конце года, вы должны будете провести по маршруту три шара одновременно! – Обрадовал он нас.
Ученики потели, негромко ругались себе под нос, но вновь и вновь создавали всё новые огненные шары, взамен угасших или разбившихся, от столкновения со стенами или колоннами.