Александр Каменский – Семейная драма XVIII столетия. Дело Александры Воейковой (страница 6)

В целом публикуемые документы дела 2749 являются ценнейшим источником для продолжения изучения проблем, впервые обозначенных более двадцати лет назад в книге М. Маррезе «Бабье царство», – о положении русской женщины второй половины XVIII в., ее способности отстаивать свои права, агентности, использовании сетей патронажа и др. Вчитываясь в эти документы, мы как бы погружаемся в атмосферу жизни русского дворянства последней четверти XVIII в. с ее эмоциями, взаимоотношениями и миросознанием людей этого времени.

Дело Александры Воейковой

№ 1. Прошение Александры Игнатьевны Воейковой императрице Екатерине II

Всеавгустейшая монархиня,

всемилостивейшая государыня.

Приемлю дерзость изъявить пред ВАШИМ ВЕЛИЧЕСТВОМ о тех моих злоключениях, коим первою есть виною несчастное мое супружество за капитаном Федором Воейковым, с которым, к крайнему моему прискорбию, имею шестерых малолетных детей – 3-х мужеска, 3-х женска полов.

В течении онаго супружества близ 20 лет капли счастия своего не видала и не только бренный мой состав, но и саму душу мою сокрушающих и состраждущих различными обстоятельствами деяниев его (оных, хотя бы не желала изъявить пред вами, но как необходимо нужно для изъяснения сего моего дела и моей прозьбы), то должна с великою прискорбностию моей о том теперь сказать, что он, муж мой, с самых молодых лет своих обращался в различных гласных и ясных пороках и в наиважнейших преступлениях, оказавшейся как то: 1-е. Будучи еще лейб-гвардии в Конном полку вице-вахмистром, в 1767-м году во обще с отставным от армии подпорутчиком Афросимовым сочинил от имяни матери своей на имя купца Деклера в 15 000 р. фальшивой вексель; вместо ея представил посторонную подлую женщину, а к рукоприкладству вместо отца ея духовнаго – посторонняго попа, а сам порукою под тем векселем подписался, как по точной своей матери. За что по семилетнем содержании под стражею военным того полку судом приговорен был по силе законов к разным штрафам и к смертной казни, но по безприкладному ВАШЕГО ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА ко всем верноподданным милосердии, ради слез моих, пред освященнейшим престолом ВАШИМ пролитых, из ВЫСОКОМАТЕРНЯГО малолетным и несчастным нашим детям соболезнования ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕ ото всех тягчайших наказаний и смертной казни избавлен. А по ВЫСОЧАЙШЕЙ конфирмации на поднесенном от того полку доклада, последовавшей июля в 30-й день 1775-го года, когда он был 28-ми лет, повелели отослать его в Военную коллегию для определения в салдаты, а о товарище его, Афросимове, того ж года месяца и числа воспоследовала ВЫСОЧАЙШАЯ конфирмация на поднесенном об нем докладе от Сената 2-го департамента – по лишении чинов сослать вечно в Сибирь[25];

2-е. Находясь он под стражею при полку по столь важнейшему преступлению, но освободясь сам собою и, ночным временем, пришед в квартиру малороссианки маиорши Бурковской, дерзнул учинить над нею насилие, но по ея на то несогласию отмстил ей тогда ж тяжкими побоями, о чем она, Бурковская, в самое то время господину маиору конной гвардии Давыдову и в бывшую губернскую канцелярию произнесла прозьбы. Однако я в сем случае слезным моим убеждением и прошением как господина маиора Давыдова, так и обиженную к прощению ему той винности преклонила.

3-е. Когда уже муж мой был разжалован в армейския солдаты, то и тогда еще не воздержался он от продерзости своей, учиня против власти родителя своего новыя преступлении раззорением переславских деревень его, за что подал он, родитель его, в Военную коллегию на его в том, а равно и на жизнь его в опасных поступках прошение, изъясняя в нем, что он просит на него не яко на сына, но как на изверга рода человеческаго, по которому отца его прошению тою коллегиею и определено было сослать его в Сибирь в дальнейший гарнизон, но и от того несчастия, сколько я, любя его, столько ж и избавляя себя от сего пороку, чтоб не быть ссылошняго мужа женою (которой отец моим с ним детям), принуждена была к его помилованию преклонить его светлость князя Григория Александровича Потемкина, которой ради слез моих и из сожаления к тем малолетным нашим детям избавил его от того наказания с тем только, дабы не зделался отцу своему убийцею, чтоб быть ему при полку безотлучно, состоявшем тогда от Москвы за 1200 верст.

Сверх всех сих употребленных мною для спасения жизни его старания моим же попечением доставлено ему имение, ибо 4-е. Когда отец его за вышеписанныя и другия пред ним продерзости и пороки лишил было всего материнскаго имения разными переукреплениями на чужия имяна, но по поданному от меня ВАШЕГО ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА освященнейшей особе прошению, которое при ВЫСОЧАЙШЕМ ВАШЕГО ВЕЛИЧЕСТВА повелении в 1776-м году отослано к его сиятельству князь Александру Алексеевичу Вяземскому, по которому ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕМУ повелению наконец и уничтожен к переукреплению зделанной вексель в 30 000 ру[блей], а с накопившимися процентами едва не во 100 000 ру[блей], и описное по нем материнское имение доставлено ему, мужу моему, во владение, и 5-е. По смерти отца его, а в небытность мужа моего тогда в Москве, когда не стало родителя его, захвачено было мачихою его все движимое имение и деньги, в векселях состоящия, но моим же старанием возвращено ему от ней 50 000 ру[блей], которыми и заплатил 40 000 по фальшиво сочиненному и данному купцу Деклеру в 15 000 от него векселю, а наконец 6-е. Получил отставку с чином капитана столь милостиво, как небывалой в штрафах и наказаниях, и остался спокойным имения владельцем.

И за все сии мои старания клятвенно обещался он, муж мой, и быть мне благодарным напредьнаишее время, исправиться в своих пороках, а мне доставить спокойную жизнь. Но сия его клятва, а моя во исправлении его надежда вскоре к тому исчезли, ибо он, получа в имении своем полную власть, все прежния беды и крайность состояния своего забывши и как бы никогда с ним того не произходило, и клятву переменил. Любовь же и заслуги к нему мои так из совести своей удалил, что уже говорит ныне, бутто бы никакого моего старания об нем не имела, и он мне ничем за то не должен. И я столько была несчастлива, что, доставивши все ему благоденствие, нимало напредь успела в том, чтоб исправились чрез то его пороки: он паче прежняго, но наигоршее обратил[ся в] разврат и своеволие, впал в разорительную роскошь, пьянство, буянство, картежную игру и, ко всякой дерзости будучи наклонным, а также и к неистовству, разрушая сими пороками дворянское достоинство, пределы благопристойности и союз супружества. Сии гнусныя его деянии почитал он всегдашним своим предметом, упражнением и должностию. Но сколь таковыя его деянии не были для меня несносны и сколь я ими не оскорблялася, однако все сносила терпеливо, подкрепляема тогда будучи, с другой стороны, тем спокойством, что он сколько-нибудь сохранил еще долгу благопристойности, жил со мною вместе, а не розно. Управление дому и деревень было во обще, дети наши состояли в единственном моем об них призрении и никакой крайности не терпели и достойное воспитание и содержание имели; имение было не продано и не заложено, и за всеми его роскошьми проживал одни только годовые доходы, коих, кроме всяких домовых припасов, простирались до 10 000 ру[блей]. А по сему самому, сколько сил моих было, старалась переносить столь терпеливо, что не только посторонния, ниже мои родные того, что я от него претерпевала, ведать не могли, хотя и знали, но некоторую часть. Все способы к тому употребляла, все ту несчастную жизнь мою, а его пороки сколько по любви к нему, столько же и для детей наших, таить и закрывать и его оправдывать и защищать пред обществом людей, дабы таковою огласкою вовсе не ростроить жизни нашей, ободряя себя надеждою возвращения его в порядочную жизнь в согласность с его летами.

Но сего мною ожидаемого и последнее спокойствие мое погасло, и вся жизнь наша растроилась в плачевнейшее и самобедственное мне и детям моим страдание сверх чаяния уже нашего. Еще горшая востала на меня и детей моих буря, новое постигло поражение, новая утеснила нас крайность и бедствие, когда оной муж мой свел новое знакомство и прелюбодейной союз со вдовою титулярною советницею княгинею Катериною Несвицкою, по отце Чагиных[26]. И сия та самая коварная женщина есть корень всех моих злополучий и источник гибели детей наших и нашего имения. Она, льстясь имением мужа моего, не устыдилась явным с ним своим прелюбодейством расторгнуть священный союз брака и, обольстив его по его легкомыслию и распутности, обманами своими подвергнула своей власти, от чего всего нашего благополучия и дети наши лишились, и вся спокойная жизнь наша ею, Несвицкою, от нас удалена, по-видимому, на всю жизнь нашу, так что муж мой по слепой своей к ней привязанности зделался мне существенным тираном: вместо достойнаго детям воспитания добровольно погубил их, вместо доставления им наследственнаго имения зделал их нищими и в угодность ей проматывает все свое имение для ея обогащения и для удовольствования ея прихотей, от чего получаемой с родительскаго имения доход до 10 000 ру[блей] в год стал уже весьма недостаточен; вся економия растроилась, запасы истощились, начали накопляться долги, а безмерныя роскоши от часу более возрастать.