Александр Калмыков – Спасатель 2 (страница 41)
Герцог недовольно покосился на “советницу”, но, вздохнув, лишь еле заметно пожал плечами. В крестоносных княжествах востока, постоянно подвергавшихся опасности, законы были суровы, и все было нацелено на выживание. Во франкских герцогствах Греции даже действовал негласный запрет на раздачу бенефиций клирикам, чтобы не ослаблять боеспособность феодального ополчения. Ну ведь и в самом деле, какие из аббатов бароны? Местный майорат также не разрешал женщинам самостоятельно владеть ленами. Ведь они же не могут, надев на свои хрупкие плечи доспехи и взяв в свои нежные руки копье, вести рыцарей в бой. Скажем, сестра герцога Бонна имеет право на свою долю наследства. Но ее ленники подчиняются только опекунам девушки. Сейчас Гильому, а когда она выйдет замуж, то ее мужу. И это правильно.
Однако, Эвбея отдалась во власть Венеции, и все законы, в том числе права наследования, в ней устанавливают венецианские бальи, и с этим придется смириться. Раз Каринтана привела немалый отряд своих вассалов, то она имеет полное право участвовать в обсуждении военных планов.
Нет, собственно против женщин Ги ничего не имел. Наоборот, он привез с собой за реку и свою сестру, и ее придворных дам, чтобы в их присутствии рыцари не осмеливались лишиться мужества и были готовы на любые подвиги. Примеру герцога последовали и некоторые бароны. Еще бы, ведь жизнь во времена средневековья не баловала развлечениями. Лишь иногда случались турниры или большие праздники. А тут предстояла веселая прогулка и настоящая битва, которой многие дамы пожелали полюбоваться. Ведь нет прекраснее зрелища, чем сборище благородных рыцарей - сверкающие кольчуги и шлемы, яркие знамена, красивые кони, пестрые попоны, покрытые серебром и украшенные цветными полотнищами поводья. А еще сражение, превосходящее зрелищностью любой турнир!
Снова собравшись с мыслями, Ги продолжил свою речь:
- Против легкой конницы мы выставим заслон из четырехсот пехотинцев. Этого хватит, чтобы держать пастухов подальше от нас. Жан, поручаю это тебе. Сами мы к востоку не пойдем. Впрочем, на север тоже, ведь тогда придется пройти мимо Ламии. Да и в любом случае нам желательно как можно скорее разделаться с никейцами, так что мы примем бой в поле у их лагеря.
- Замысел греков на первый взгляд хорош, - задумчиво произнес маркграф. - Если военное счастье отвернется от никейцев, они смогут отступить в свой лагерь и скрыться за его валами. Если их выбьют и оттуда, они обойдут гору с севера по проторенной тропе, и спасутся в цитадели Ламии. Но вот одного их военачальник не учел. Когда воинам некуда отступать, они сражаются яростнее, и не оглядываются на путь к бегству.
- Но зачем такие сложности? - не поняла баронесса. - Зачем строить лагерь, если рядом есть Ламия? Почему им просто не занять город и не воевать на его стенах или подле них?
- Греки дразнят нас, вызывая на бой в неудобном месте, - выдвинул предположение Марино далле Карчери.
- Не такое уж и неудобное, - улыбнулся герцог. - Смотрите на плане. Атаковать мы можем только с юга, от реки. Справа от нас будет выситься горный склон, а слева поле ограничивает маленькая речушка, хотя и пересохшая, но весьма топкая. Верхом ее не пересечь, лошади завязнут в грязи. Однако ширина прохода между рекой и склоном составляет шагов пятьсот - намного меньше, чем равнина у Ламии, но вполне достаточно для маневра. Правда поле не совсем ровное, тут имеется уклон в сторону Сперхиоса, но совсем небольшой, и он нам не помешает. Что вы думаете об этом, мессиры? Давать сражения в этом месте, или поискать другое?
Первым высказался Отон - престарелый рыцарь, один из немногих участников четвертого крестового похода:
- Мне нравится, что тут с востока гора. Атаковать следует пораньше, пока поле битвы будет закрыто от солнца. В тени сражаться как-то сподручнее.
Бароны согласно закивали. В Греции даже в сентябре солнце печет нещадно. Но герцог, заручившись согласием советников, лишь задумчиво поджал губы. С местом сражения определились, это хорошо, но осталась “сущая мелочь” - расположить войска.
Обсудив в советниками различные варианты построения, Ги, наконец, объявил свое решение:
- Строиться будем полумесяцем, тремя отрядами. Крайние баталии выстраиваются колоннами и начинают атаку раньше центра. Они первыми достигают противника, прорывают его фланги и бьют в тыл. Негропонтцы, вам я доверю правый фланг.
Островные сеньоры почтительно склонили головы, гордые оказанной честью. Правое крыло войска во все времена считалось наиболее почетным. А что до опасной близости к горным склонам, которые наверняка усеют вражеские лучники, намеревающиеся выпустить ливень стрел, то галопирующей рыцарской коннице стрелки не страшны.
- Водоницкий маркграф, ты поведешь своих с левого фланга, и тоже колонной.
Убертино лишь коротко кивнул в ответ, не высказывая никаких эмоций.
-Моя же баталия, - продолжал Гильом де ла Рош, - выстроится шеренгами и чуть промедлит. Когда мы достигнем противника, он уже будет пребывать в панике от фланговых ударов, и не выдержит лобовой атаки.
Рыцари довольно загудели, полностью согласные с таким планом, но Бела решил уточнить важный момент:
- Сколько у нас будет шеренг?
Вопрос был сложным. Чтобы пробить бреши в рядах противника, требовалось уплотнить боевые порядки. Но, в то же время, строй не должен быть слишком плотным, иначе начнется давка, а падение всего одной лошади расстроит все построение. Требовалось найти оптимальные для данной ситуации интервалы между всадниками, и герцог помедлили с ответом. Наконец, подсчитав в уме, он вынес вердикт:
- Строимся тремя шеренгами. Рыцарей для первого ряда не хватает, и потому поставим вперед еще наиболее искусных оруженосцев и самых опытных сержантов. Отон, ты возглавишь резерв - двадцать всадников. Распорядишься ими как знаешь.
Старый вояка, за свою жизнь неоднократно падавший и с коня, и со стены, довольно хмыкнул. Идти в бой в первом ряду он особо и не рвался. Если все пойдет удачно, резерв просто поможет преследовать бегущих.
- Антонио, - повернулся Ги к командиру пехотинцев, - у тебя остается восемь сотен пешцев. Как их построить, мы решим утром, после того, как греки выстроятся для обороны.
Такой маловероятный вариант, как переход никейцев в наступление, естественно, даже не обсуждался, и на этом герцог решил свой совет распустить. Но баронессу кое-что в планах сражения не устраивало:
- Зачем нам пехота, - возмущенно вскрикнула Каринтана, если нам противостоит только сотня полурыцарей, и лишь двенадцать или пятнадцать сотен пехоты? Разве не умалит рыцарского достоинства, если наши триста рыцарей не справятся с этим сбродом самостоятельно?
- Надеюсь, - сухо заметил Ги, - наши кабальерусы не станут возражать, если греческую чернь - всяких там лавочников и беглых сервов порубят наши слуги, и нам не придется марать о них наше оружие.
Вечером перед битвой франкские воины весело отдыхали, впрочем, сильно не налегая на вино. Рыцари слушали музыку и беседовали с дамами, а оруженосцы выслушивали поучения убеленных сединами крестоносцев, рассказывающих молодежи о великих битвах прошлого, когда треск копий и лязг мечей был слышен за мили.
Долго после заката франки не засиживались. Утро воины должны встретить бодрыми и с ясной головой, и потому в полночь все, кроме сторожей, уже крепко спали.
В предрассветный час перед битвой рыцари еще дремали в своих кожаных палатках или шелковых шатрах, у кого что было, в зависимости от благосостояния, а слуги уже занимались боевыми конями. Они еще с вечера отскребли скакунов, очистили копыта, проверили металлические части сбруи - удила, стремена и пряжки, отмыли от пыли и пота кожаные ремни упряжи и смазали их жиром.
Теперь же конюхи, ласково поглаживая лошадей, хорошо отдохнувших за ночь, отстегивали повод и тщательно взнуздывали своих подопечных, внимательно при этом проверяя, чтобы все ремни были правильно застегнуты, а их концы аккуратно заправлены. Также прилежно стремянные раскладывали потник, затем вынимали из чехла роскошно украшенное седло и крепили его, но подпруги пока полностью не затягивали.
Для коней сержантов процедура на этом обычно и заканчивалась, но лошадям оруженосцев обязательно набрасывали на шею и на круп стеганные попоны. Породистые итальянские кони рыцарей сверх того нередко защищались коваными нагрудниками и налобниками, а бароны и вовсе считали делом чести приобрести для своих благородных животных кольчужные попоны.
Между тем сами всадники, позевывая, уже выходили из шатров прямо в той же одежде, в которой спали - в одних подштанниках и ночных рубахах, и шли к реке, ополоснуть лицо и согнать остатки сна.
Когда кабальярусы облачились в свое боевое снаряжение, их кони уже были полностью готовы к битве, а оруженосцы расчехлили щиты и копья своих сеньоров. Вскоре афинская конница уже выстроилась ровным рядами, как и было задумано на вечернем совете. Франки держали лошадей под уздцы, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и готовясь по сигналу вскочить в седло. Все рыцари были вооружены, как подобает - у всех имелись длинные копья, изготовленные из ели, яблони или ясеня, толстые щиты, большие мечи или булавы, а самые прогрессивные сеньоры обзавелись еще и кинжалами.