Александр Калион – Последний день лета (страница 1)
Александр Калион
Последний день лета
Солнце, солнце, солнце…
Оранжевое солнце нескончаемым потоком лилось в глаза, отчего ему приходилось сладко жмуриться. Редкая волна лениво хлюпала под дюралевым днищем катера, сонный ветерок путался в волосах, отовсюду веяло умиротворенностью уходящего летнего дня.
Он любил ждать. Просто так вот лежать и ждать. Научившись проводить время в здравой беспечности и разумной праздности, он старался по-детски наивно верить в то хорошее, лучшее, что будет там, впереди. Нужно лишь подождать немного, и все само-собою сбудется. Ведь удача, вдруг упавшая тебе под ноги – вдвойне, втройне удача, только ей ты по-настоящему и рад. Ну а та, пробежавшая мимо – что ж, проводишь ее презренной улыбочкой, плюнешь ей в след и с легким сердцем откажешься: мол, не очень-то и нужно было. Тормознет она, удивленная, – что это за «чудо» такое? – глядишь, и повернет назад.
Он умел ждать. Вот и сейчас рука с сигаретой неспешно выписывала круги по небосводу, остатки хмеля в радужном хороводе баюкали обрывками мыслей, чувств, мелодий. Запрокинув голову в высокое небо, он удобно полулежал на сиденьях своего старенького катера, время от времени переводя взгляд из зенита на близкий обрывистый берег, на котором золотились высокие сосны, на который должна была выйти Она.
– Конаково! – умчалось слово, как пароль, по телефонным проводам за пару десятков километров.
– Первое Мая! – звонким пионерским эхом прилетел ответ.
– Да здравствует вам!
– И вам во истину!
Обалдеть, какой у нее голос! Ноги подкашиваются! – успел он подумать, выпуская сигаретный дым мимо микрофона.
– Ничего, что я курю тут? – Он плечом прижимал трубку к уху, щурясь в потолок залитой солнцем комнаты. – Волнуюсь жутко, когда звоню тебе.
– Ага! Маму боишься?
Какие-то неземные гармоники, обертона. Слышишь ее и таешь, таешь, изнемогаешь.., растворяешься в этом волшебном звучании.
– Мама у тебя замечательная, у тебя просто «мировая» мама. По тебе глубоко воздыхаю: набираю номер, а сердце скачет, как у куренка. В смысле, – как у.., –ну, ты поняла. Вот и курю, курю…
– От твоих воздыханий цветы на подоконнике вянут. Мама придет с работы, спросит: «Этот твой «конаковский» тут надымил? Вот я его веником!»
Эхо ее слов снова перышком царапнуло в груди, заставив плюхнуться на стоящий рядом стул.
– Твой-твой, «конаковский», – это ты верно заметила! Стоп! Что значит «этот»? Еще и «тот» есть? Я вам не приблудный какой. Потенциальная родня, можно сказать, – в смысле перспективы. У нас гармония с мамой, – уважительно, по имени-отчеству величаемся. Никаких веников, благодать в семье!
– Вот как? А я-то не в курсе! Благодать, говоришь?
– Цветы дарил? Дарил. Близким, родным всегда дарят. Еще на перспективу, чтоб понравиться.
– Знаем-знаем, откуда твои цветочки: из соседских палисадников. Спустят соседи собаку, будет тебе и баян с гармонью, и венок в оградку от родных.
– Собаку спустят??? Собаки??? Да я их лучший четвероногий друг! Я ж собачий сородич практически, я ж на четвереньках цветами промышляю!
– Ты уж определись как-нибудь с родней-то, «сородич»!
– Ладно, ладно, замяли. Зачем про «венок»-то? – обидно же! Давай, оставим «мамин веник». Слушай, зеркало у тебя далеко?
– Зеркало? На что тебе?
– Ну-ка, зеркальце, скажи, ммм.., скажи, каким сегодня цветом твои глаза? Посмотреть надо, соскучился. Ну, глянься, а?
– А ты включи воображение! И туши уже сигарету, – дым же мешает. Готов?
– О-о-о, вижу-вижу! Воображаю. Еще как воображаю! Солнце вижу, много солнца! Бирюзовое море с солнечными бликами, и в нем среди изумрудных кораллов резвятся золотые рыбки. Мириады рыбок! Как коктейль с пузырьками! «Шампань-коблер», называется, – во!
Она заливисто рассмеялась: «Браво-браво! Пьяное у тебя воображение. И соломинка в глазу. Но, знаешь, все равно приятно.
– Еще бы, – подумал он, и сам довольный. – Твоя очередь.
– ?
– Скажи что-нибудь, что в голову придет. Нараспев так скажи, душевно чтоб, – голос у тебя вкусный, хочется его пить и пить, не уставая, а еще есть большой-большой ложкой. Только мое имя в конце приставь, чтоб только одному мне все досталось.
– Карл у Клары украл кораллы.
– Мур-р-р! – заурчал он от удовольствия. – Мой любимый рре-мажжоррр! А где имя, с краю присобаченное?
– Это еще заслужить надо! Команды знаем? Голос, Шарик, голос!
– Я только «апорт» умею, – виновато протянул он. – А давай вместе, хозяйка? Вместе весело будет!
– Фигушки вам! Не дождетесь гавкать с вами!
– Презрели люди язык свой исконный, первородный, и родили в гордыне речь греховную, человеческую, – загудел он трубно.
– И был один блудник садово-огородный, нехристь без гармони в голове, и умел он лишь грядки топтать, да за палкой бегать, – уморительным баском дополнила она жуткую картину.
– Вздор! Еретичка! Ладно, давай запоем с тобой песню о любви во имя человечности. Мажорненько так, чтоб за все хорошее.
– Думаешь, оценят потомки?
– Наши с тобой будут красивы и счастливы! Будут помнить и гордиться родителями. Твой несравненный образ высекут в граните.
– Как это – высекут? И почему не в мраморе?
– Где ж такую глыбу мрамора-то сыскать? Твоим именем что-нибудь да назовут. Увековечат навечно.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.