Александр К. Барбаросса – В полдень у Магнавры (страница 3)

– Верблюда отвести в стойло. Пусть отдохнёт.

Двое мужчин сели вместе ним в лодку и, взявшись за весла, направили её к городу…

Я вдруг проснулся. Вокруг была ночь. В полусне, стараясь побыстрее заснуть, перевернулся и прежде, чем провалиться в сон, успел подумать, что голос наездника показался мне знакомым.

…Лодка уткнулась в песок узкого пляжа под городскими стенами, ощетинившимися зубцами между огромных квадратных башен. Человек, приехавший на верблюде, спрыгнул в воду и, подхватив свои сумки, пошёл к воротам. В стене над ними зияла большая трещина, и незнакомец, с опаской взглянув на треснувшие камни, торопливо прошмыгнул внутрь. Я следовал за ним, но мне никак не удавалось увидеть его лица. Неожиданно я заметил этого человека в окне дома, мимо которого сейчас проходил. Он сидел спиной ко мне в тёмной комнате, которую освещали две масляные лампы. Незнакомец что-то писал, изредка вслух повторяя написанное. Это выглядело, как если бы он что-то сочинял. Во сне я сосредоточился на том, чтобы увидеть его лицо, и не запомнил ни одного слова. Лишь этот голос казался мне очень знакомым, но я не мог определить владельца. Я хотел протянуть руку, чтобы заставить его обернуться, но рука не шевелилась. Пугающее ощущение беспомощности меня и разбудило…

После завтрака я не спеша поднялся к Айя-Софии. Погода была прекрасная – светило солнце, давая уже позабытое в хмурой октябрьской Москве ощущение тёплого сентября. До начала экскурсии оставалось ещё минут десять. Металлическая решетка, которой окружили Археологический парк, не мешала рассматривать раскопки. Подумать только, вот здесь, по этой тысячелетней улице, мимо очищенных от земли руин зданий двигались базилевсы и императорская гвардия, проходили чиновники и дворцовая челядь. Эти стены и плиты видели триумфы, мятежи и убийства. Над развалинами возвели помосты, чтобы будущие посетители могли с высоты разглядывать остов дворца, и я, как мальчишка, вдруг ощутил почти непреодолимое желание проскользнуть за ограду и прогуляться по мосткам, тайком спуститься вниз и встать на эти старые камни, пройти под арками и коснуться рукой вновь увидевших солнце древних стен. Ведь, возможно, где-то здесь находились знаменитые медные ворота Халки, из которых императоры шли в Святую Софию. Удивительно то, что совсем рядом с ними почти до конца девятнадцатого века простояла церковь Спасителя, которая была частью парадного фасада дворца. Я еще разглядывал через решётку раскопки, когда услышал:

– Доброе утро!

Обернувшись, я увидел гида. Те же костюм и туфли, лишь рубашка стала темно-серой. Поздороваться с ним в ответ я не успел, так как к нам подошла довольно яркая пара – рослая, тучная дама лет сорока и примерно того же возраста очкастый и вертлявый коротышка в бейсболке. Лицо дамы скрывали огромные солнечные очки, очевидно купленные неподалеку на развалах поддельных брендовых товаров. Этого добра здесь полно. Одетые в велюровые спортивные костюмы, сплошь забитые известной монограммой из двух латинских букв, оба персонажа, скажу откровенно, мало походили на любителей древностей. Коротышка обратился к гиду:

– Здоров! Мы пришли!

Тот приветливо ответил:

– Добрый день!

Он поискал кого-то глазами и сказал:

– Ждём ещё двоих и начинаем.

Коротышка, недовольно хмыкнув, поинтересовался:

– Сколько ждать-то?

– Не более пяти минут.

Гид взглянул на нас и произнес:

– Я не представился. Меня зовут Велий.

Я тоже назвался, а затем «сладкая парочка» сообщила свои имена – Наталья и Анатолий. Гид снова огляделся по сторонам и со вздохом сказал:

– Вероятно, они не подойдут. Ладно, начнём без них.

Повернувшись лицом к развалинам, он начал говорить:

– То, на что вы сейчас смотрите, является крошечным фрагментом огромного дворцового квартала, который был полон зданий, павильонов, площадей, фонтанов, лестниц и переходов. Большой императорский дворец простирался от храма Святой Софии и Ипподрома на севере до церкви Святых Сергия и Вакха на юго-западе, летней резиденции – дворца Буколеон – на юге. Обратите внимание, что образцов гражданских зданий до сего дня не сохранилось, остались лишь церкви. При этом дворец все равно оставался неотъемлемой частью города. Сегодня большая часть руин дворца остаётся засыпанной, погребенной под современными зданиями. Однако город все же старается выглянуть наружу из-под турецкой застройки.

Велий вытянул вперёд руку:

– Вы видите вон там внизу улицу шириной в четыре метра. Это Меса – главная артерия Константинополя, начинавшаяся на юго-западе и идущая через весь город. Последние метры улицы шли как раз здесь, вдоль стен дворца. На Месе находились многочисленные торговые лавки и…

Очкастый перебил:

– А эти арки, как я понимаю, останки императорского дворца?

Гид обернулся к нему:

– Да, я сейчас расскажу об этом.

Наталья разочарованно заметила:

– Какие то камни…

Гид промолчал, а тучная дама вдруг что-то зашептала спутнику. Анатолий выслушал ее с усмешкой, а затем, помявшись, заявил:

– Слушайте, как вас там зовут… Велий… Пока экскурсия еще толком не началась, мы пойдём. Мы поняли, что нас это не очень интересует.

Парочка развернулась и пошла мимо Айя-Софии в сторону площади Султанахмет. Мы проводили их глазами, и я обратился к гиду:

– Что, теперь экскурсии не будет?

Велий улыбнулся:

– Почему? Вы же здесь! Более того, у вас есть персональный гид. и уверяю, что лучшего гида по Константинополю вам не найти.

Он ободряюще воскликнул;

– Я покажу вам настоящий Город.

Я спросил:

– Велий, я правильно помню, что наибольшего расцвета дворец достиг в IX и X веках?

Экскурсовод ответил:

– Скорее в IX-ом. В десятом столетии дворец уже начал приходить в упадок.

Он прищурился и с улыбкой предложил:

– А хотите, я расскажу вам одну историю того времени?

Я согласно кивнул, и он сказал:

– Тогда пошли! Здесь недалеко, минуты три.

Он взял у, вероятно, знакомого ему турка, продававшего неподалеку воду, две небольших бутылки, и протянул одну мне. Мы зашагали по узкой улице и, пока шли, между нами произошел диалог:

– Впервые в Константинополе?

– Нет.

– Нравится Город?

– Вы знаете, у меня, как ни странно, ощущение, что я здесь как дома.

– Это не странно.

– Вы так считаете? Так было в первый раз, и сейчас тоже. Мне, например, это кажется странным.

Он не ответил. Миновав отель Four Seasons, через три минуты мы оказались в большом ресторане. Велий провёл меня через него на задний двор и остановился перед ступенями, ведущими в яму наподобие погреба. В глубине виднелась освещенная лампочками сводчатая византийская арка. Я спросил у своего спутника:

– Что это?

Велий ответил:

– Останки Магнавры. Это здание имеет непосредственное отношение к моему рассказу. Давайте спустимся вниз.

Шагнув за арку, я оказался в высоком сводчатом зале. И беглого взгляда было довольно, чтобы понять, насколько древние эти стены и своды. Велий заговорил:

– Я поведаю вам историю о любви.

Старинные своды, выложенные византийским кирпичом, вдруг преобразились, и я оказался в высокой галерее, украшенной мраморными колоннами. В ушах прозвучал голос Велия:

УЛЫБКА ЛЮБВИ

К полудню на небольшой площади перед Магнаврским дворцом собралось несколько клириков – стояли два служки, два дьяка, архиерей и монах. К ним примкнули три человека из челяди – те, кому удалось отлучиться из дворца. Поодаль расположились в тени три тучных синклитика. Их слуги помахивали над ними опахалами, стараясь уберечь господ от жары, но сенаторы все равно то и дело стирали пот с лиц. Собравшиеся изредка негромко переговаривались между собой. Хранила молчание только стража, расставленная у дверей Магнавры и на площади. Наконец, со стороны церкви Спасителя по узкой каменной лестнице поднялась ещё одна группа, состоящая из трех священников в золототканых ризах и сопровождавшей их охраны. Впереди выступал грузный шестидесятилетний священнослужитель с окладистой белой бородой. Темные глаза смотрели властно и гневно. При его появлении люди почтительно склонили головы. Он бросил быстрый взгляд на синклитиков, не удостоив вниманием дьяков и архиерея с монахом, и подошёл к дверям Магнавры. Архиерей и дьяки пошептались, но отчётливо прозвучали только слова патриарх и Николай. Стража безмолвно раскрыла высокие створы, и священнослужители прошли в просторный зал, свод которого опирался на удивительной красоты колонны из приконесского мрамора. Сиренево-синие прожилки бежали по светлому полированному камню, а свет, льющийся из-под купола, заставлял мрамор сверкать. В центре зала полукругом расставили двенадцать золоченых кресел. Седобородый уселся в центральное и обвел сопровождавших тяжёлым взглядом, а затем низким зычным голосом приказал:

– Позовите синклитиков.

Вошедшие сенаторы, кланяясь, припадали к его руке, а он лишь повелительно кивал им. Когда они заняли свои места, патриарх бросил обеспокоенный взгляд на пустующие кресла и спросил:

– А где же остальные синклитики?

Священнослужители вдвоём отправились к начальнику стражи. Их негромкая беседа эхом отдавалась в сводах. Наконец они вернулись к патриарху. Явно робея, один из них тихо доложил: