Александр К. Барбаросса – Секрет Метеона (страница 8)
Рыжий как огонь парень, чьего имени Николай не знал, поинтересовался:
– А шлемы будут?
С задних рядов прозвучало:
– Тебе, наверное, с перьями шлем подавай?
Рыжий обернулся и стал, злобно сверкая глазами, выискивать шутника. Затем поднялся и крикнул:
– Я эти перья засуну тебе…
Кто-то прикрикнул:
– Тихо, мужики! В самом деле, шлемы дадут?
Ланиста развел руками:
– Не знаю пока. Возможно. Теперь вот что – оглашаю список команды!
Он оглядел притихших бойцов и, взяв со стола листок, прочел:
– Кувшинов, Серов, Птичкин, Талалаев, Гомельский, Архипов, Бухтин. Все, кого назвал, встать!
Николай, услышав свою фамилию, поднялся и увидел, что вместе с ним встали Бизон, татарин Садык, бывший боксер Таран, один из лучших сагиттариев или лучников Кузьма, галл8 Трофим, отлично владеющий копьем, и еще один лучник Боб. Николай почему-то удивился, услышав их фамилии. Он уже давно привык использовать эти прозвища. Ему тоже дали кличку – Историк. Всем запомнился случай, когда он объяснял Петру Петровичу, кто такой ланиста. Начальник поднял также Муху и Тарзана.
– Ребята, вы – первые, кто выступает за московскую школу, поэтому прошу: бейтесь как львы! Не подведите!
Зал одобрительно загудел. Объявили отбой. Гомельский вернулся в комнату. Танк вошел следом:
– Повезло тебе!
Заметив вопросительный взгляд соседа, он пояснил:
– Убьют – считай отмучался, выживешь – вся слава твоя!
Вдаваться в полемику не было никакого желания, поэтому, промолчав в ответ, Николай ушел в душ, а потом лег в кровать. Засыпая, подумал, как знать, может не так уж и неправ Танк. Действительно, убьют и отмучался…
***
Тренировки перед выступлением стали еще более интенсивными. Почти две недели гладиаторы не знали отдыха. За одиночников Муху и Тарзана никто не переживал, и все внимание уделили бойцам из команды, капитаном которой выбрали Бизона. Инструкторы нагружали их все больше и больше. Они ввели такую дисциплину как бой с двумя и тремя противниками одновременно. Потом на Бизона надели кольчугу и шлем. По углам тренировочного поля поставили двух лучников. Безоружный Бизон в кольчуге стоял на другом конце, замыкая треугольник. Оружие – три копья и меч за ограждением – находились в противоположной стороне между стрелками. Добраться туда под градом стрел без наконечников казалось невозможным, но Бизону это удалось. Используя обманные движения и немыслимые кувырки, он все-таки очутился за спасительным ограждением и, уже вооруженный, атаковал лучников. Инструктор остановил тренировку и посчитал попадания стрел. Гладиатора задели всего два раза – в ногу и в руку. Потом тоже самое проделали остальные, но никому не удалось повторить рекорд Бизона. У Николая было другое испытание: ему жестко зафиксировали правую руку вдоль тела, имитируя ранение. Сначала он бился левой рукой с одним противником, потом с двумя и тремя. Инструктор остался доволен его результатом. Отлично показали себя и остальные. Тем не менее, противник, наверняка, тоже активно готовился, и никто не знал, каких бойцов они могут встретить на арене. Конечно, реклама на телеканалах шла, но информация об участниках отсутствовала. Танк как-то, сидя перед экраном, заметил:
– Вот мы тут тренируемся, а толком ничего не знаем о стране. Она ведь изменилась. Посмотри, какие технологии используются!
Николай, усмехнувшись, ответил:
– Страна изменилась, это факт. Если дошли до такого, чтобы заключенных стравливать и смотреть на это… Похоже на закат империи. А технологии, ты прав, интересные.
Вскоре ему пришлось испытать современные технологии на себе. За два дня до игр бойцов-участников собрали и отвели в один из корпусов, где до этого они никогда не бывали. Охранник завел их в просторный круглый зал, отделанный серым мрамором. Мужчины столпились в центре, оглядываясь вокруг. Никакой мебели, только мраморные стены и двенадцать дверей. Охранник оглядел гладиаторов и, ухмыляясь, объявил:
– Это подарок от Петра Петровича! Каждый заходит в одну из дверей. Ну, пошли! Выходить, когда замигает красная лампочка. Чего стоите?
Садык первым шагнул вперед и потянул на себя дверь. Потом Муха, Бизон и все остальные. Николай открыл свою дверь и очутился в полумраке комнаты, в центре которой стояла огромная кровать с балдахином. На кровати лежала очень красивая обнаженная блондинка лет двадцати. Увидев его, она приподнялась и ласково произнесла:
– Милый, я так тебя ждала! Проходи скорее, я соскучилась!
Николай подошел к девушке. Она была совершенна – красивое лицо, руки, великолепная грудь. Блондинка встала и начала расстегивать его спортивную куртку. Он спросил:
– Как тебя зовут?
– Анжелика. О, милый, я вся горю! Раздевайся!
Мужчина в нем не умер, поэтому очень скоро комната наполнилась стонами девушки. Позже, отдыхая, Николай взглянул ей в глаза. В этих красивых фиалковых озерах можно было утонуть. Она с теплотой посмотрела на него:
– Милый, я хочу еще!
Гомельский улыбнулся и ответил:
– Мы как индивидуумы не можем пародировать тенденции парадоксальных эмоций! Понимаешь, Анжелика?
Ответа не последовало. Девушка, по-прежнему улыбаясь, влюбленно смотрела на него. Николай позвал девушку еще раз. В это мгновение, сохраняя улыбку и не меняя позы, она закатила вверх глаза и застыла так секунд на десять, а потом выдала неожиданную, но вполне подходящую по смыслу булгаковскую реплику:
– Вы, профессор, воля ваша, что-то нескладное придумали! Оно, может и умно, но больно непонятно!
Николай засмеялся. В интеллектуальной базе, заложенной в проститутку-андроида нашлась такая фраза! На стене замигал крошечный красный диод: время вышло. Он погладил девушку по волосам и стал одеваться. Мозг-компьютер Анжелики, вероятно, преодолел ступор, так как она спросила:
– Милый, ты уходишь? Я хочу еще!
Николай, улыбнувшись, ответил:
– Детка, в другой раз!
Он вернулся в круглый зал, где уже стояли его товарищи по команде, полные впечатлений от встречи с дамами. Затем их развели по камерам. Танк поинтересовался:
– Ну, куда вас водили?
– К проституткам.
– Да ладно!
Сосед оживился:
– И как? Красивые?
– Красивые. Почти не отличить от живой.
– В смысле?
Николай пояснил:
– Роботы, андроиды. Но выглядят великолепно.
Танк ухмыльнулся:
– Эх, я бы сейчас тоже…
Гомельский улёгся на свою кровать, заложив руки за голову. Танк спросил:
– Скажи, блондинка или черненькая?
– Блондинка.
Танк задумчиво произнес:
– Вот я мечтал – тормозну инкассатора, хапну денег и с какой-нибудь блондинкой рвану к морю. Не вышло. Схватили и усыпили.
Он помолчал немного, потом задал вопрос:
– А ты о чем мечтал, Историк?
Николай не хотел ничего отвечать, не хотел ворошить прошлое, поэтому легонько захрапел. Танк приподнялся на локте:
– Уснул что ли? Ну, ладно…
Ночь перед играми прошла на удивление хорошо. Гомельский спал как младенец. Сны не беспокоили. Вероятно, помогло равнодушие, с которым Николай относился к предстоящему бою. Надо сказать, что в его товарищей, принимавших такое отношение за несокрушимую уверенность, это вселяло большой оптимизм.
– Погляди на Историка, – шептались бойцы, – Спокойный как удав. Нервы, наверное, как канаты!
Наступило утро выступления. Объявили пятиминутную готовность. Танк крепко пожал протянутую Гомельским руку: