Александр К. Барбаросса – Драма Дель Арте (страница 6)
Она отложила маску на крышку соседнего сундука и спросила у Драганы:
– Можно взглянуть на остальные?
Женщина рассмеялась:
– Ну, конечно! Пожалуйста!
В руках Елены появилась большая маска из тёмной кожи с черными волосяными усами и густой бородой. Девушка шутливо представила персонажа:
– Дамы и господа, знакомьтесь! Это Бригелла – первый дзанни или слуга из того же венецианского квартета.
Про большую чёрную маску с огромным носом – клювом она сказала:
– А это Доктор, он же болонский юрист Грациано или Баландзоне.
Маску следующего персонажа она долго рассматривала и наконец воскликнула:
– Точно! Я не сразу сообразила – здесь, оказывается, есть и неаполитанские маски. Эта, например, принадлежит Пульчинелле.
Елена показала всем чёрную полумаску с большим носом, напоминающим куриный клюв.
Затем она достала из сундука похожую полумаску с длинным носом и отделанными серебряной краской линиями бровей. Девушка задумалась на секунду, но потом хлопнула себя по лбу:
– Это же Арлекино!
Паола поинтересовалась у Горана:
– В этих сундуках маски и костюмы?
Тот кивнул, подтверждая сказанное. Елена добавила:
– Вообще-то масок в комедии дель арте более ста, но в основном они дублируют друг друга с незначительными различиями. Например, неаполитанец Скарамучча – это Капитан в венецианской версии, северянин Бригелла – это южанин Ковьелло, Доктор Грациано – это судья Тарталья.
Девушка аккуратно сложила маски обратно в сундук:
– Это потрясающе! Откуда, скажите, в нашем двадцать первом веке на Спиналонге взялся театр комедии дель арте?
Хозяева шатра и гости вернулись на свои места у огня. Драгана пояснила:
– Один бельгиец, его звали Людвиг, был очень увлечён идеей возрождения такого театра. Он несколько лет по всей Европе собирал для труппы старинные маски, костюмы и прочий театральный реквизит, включая и этот старый шатер. Как в старину они перемещались из города в город, давая представления, но все же деньги закончились, и Людвиг распустил актеров. Год назад он нанял нас, чтобы мы присматривали за его имуществом, а сам уехал искать спонсоров. Вот так мы и оказались на Спиналонге.
Роман прислушался к мерному капанью воды, падающей через отверстие в крыше. Раскаты грома заглушили голос Франко, который в этот момент сказал:
– Вы оба – счастливчики! Жить здесь на острове – это великолепно!
Горан снова пустил в ход бутылку ракии, и, пока она совершала оборот вокруг костра, вытащил из темноты за спиной гитару. Гости замолчали при виде музыкального инструмента у него в руках. Трудно было поверить, что этот мужчина, больше похожий на боксера-тяжеловеса или баскетболиста, умеет играть на гитаре, которая выглядела игрушечной в его руках. Драгана пояснила:
– До войны Горан был музыкантом.
И она обратилась к мужу:
– Molim, igraj «Laku Noc». **
Горан взял несколько красивых аккордов для вступления и начал петь немного хриплым, но приятным голосом:
Sunce tone, dan se kloni
U daljini zvono zvoni
Studeni mu drhti glas
Vjetar huji i sve jače
Po obali drvlje plače
I žalosno gleda nas
Što mi «vako duša grca
Ovaj nemir i bol srca
Kad li će mi draga proć»
Vjetar huji kroz tegobu
Hoćeš li mi doći grobu
Sunce tone, laku noć***
Красивая и печальная мелодия настолько захватила всех, что никто поначалу и не обратил внимания на Наталью, которая вдруг зарыдала. Сергей бросился к жене:
– Что случилось, Наташа?
Наталья сквозь слезы ответила:
– Мне очень жалко этого человека. Я ни слова не поняла, но ему очень плохо.
Сергей обескуражено обнял супругу, стараясь ее успокоить, а Драгана пояснила:
– Стихи написал Алекса Шантич, знаменитый сербский поэт. Одна известная в Боснии группа записала эту песню, а Горан услышал ее и сделал свою аранжировку. Мне кажется, вышло очень хорошо.
Франко, Джанни и Паола в один голос закричали «Браво», а остальные принялись аплодировать. Отложив гитару, Горан снова запустил ракию по кругу, и все с улыбкой протягивали ему свои маленькие рюмочки.
*