Александр Изотов – Пробоина 6: Незримая (страница 12)

– Ну, я бы не сказал, что в Красногории всё ужасно, – сказал я, вспомнив про Хомяка и Сивого. Оба солдата любили свою страну.

Вячеслав засмеялся:

– Естественно, когда в соседней стране Лунных едва не вырезали, в Красногории сделали выводы и чуть ослабили вожжи. Но пойми, в плане революционной мысли великолунцы ушли так далеко, что красногорцы нас уже не поймут. Мы гораздо свободнее, – он вздохнул, – Прости, когда я говорю мы, я имею в виду великолунцев. Я долго там жил.

– Понимаю.

– Безлунные хотели уничтожить всё, связанное с магией. Но, как ты уже упомянул раньше, Вертуны ведь никуда не делись. Рано или поздно Безлунным пришлось бы думать, как защищаться от монстров, и стала бы определяться новая элита, обладающая магическими способностями.

– Лунные снова стали бы Лунными …

– Именно. И что, по второму кругу, и снова на те же грабли? Нет…

– Так Лунные сохранились в Великолунии?

– Даже больше. Они всё так же защищают, но теперь делают это с честью. Лунные и Безлунные, работая над покорением магической мысли, вместе пытаются построить общее будущее. Нет теперь ни лунных, ни безлунных, есть только великолунцы.

Слова Вячеслава во многом сквозили заученными фразами, но раздражения я не ощущал. Скорее, даже испытывал симпатию к этим лозунгам.

Мне достаточно было провести несколько дней во дворце Рюревского и в столице, чтобы понять, насколько погрязли в роскоши Лунные Рода Красногории.

Нет, я становиться революционером пока не собирался, но теперь мне самому хотелось посмотреть, как же выглядит другая жизнь, где Лунные и Безлунные существуют вместе. Не как дворяне и простолюдины, а как граждане одной страны.

Я даже и не думал, как же соскучился по родной Свободной Федерации.

И эти рассуждения Ключевца о том, как должно выглядеть настоящее государство, где все равны, и никто никого не угнетает, цепляли меня за душу. Псионики Свободной Федерации тоже жили ради того, чтоб защищать свою страну, и думать не думали выделяться в какую-то элиту.

Сейчас это выглядело для меня, как утопия… Далёкая, нереальная, и совсем в другом мире.

Я с тоской посмотрел на Пробоину. Да уж, тронул Ключевец струнки, и безо всякой магии чернолунника.

– Умеешь ты заинтересовать, Вячеслав, – усмехнулся я.

– Это были страшные и мучительные времена, уверяю тебя. Великолуния потеряла очень много замечательных людей, а Красногория в своё время пользовалась слабостью Великолунии, буквально грабя её границы. Она ещё и поддерживала войска Лунных, которые сражались с собственным народом.

– Твоя работа – это ещё и месть за страну?

– Громко сказано. Но можешь считать и так.

Вячеслав надолго замолчал. Трава шелестела под нашими ногами, где-то в вышине завывал ветер, хотя над равниной воздух едва шевелился.

Стрекотали сверчки. Где-то пели полевые птицы, иногда неожиданно выпархивающие из-под ног.

– Я скорее мщу Рюревскому за его жестокость. Наплодить наследников, чтобы просто убивать их в странном обряде? – Вячеслав в сердцах пнул колосья, – Родную кровь?!

Тут я его понимал. Ну что ж, мотивация у Вячеслава была вполне крепкая, хоть и простая – банальная месть. Но с его умом опускаться до такой тривиальности было бы недостойно, и в соседней Великолунии молодой оракул нашёл смысл, ради которого эту месть можно было бы совершить.

Он спасал мир, и одновременно строил светлое будущее. Даже считывая сейчас псионику Ключевца, я чувствовал твёрдость его позиции. Да, он иногда позволял себе ненависть, но она, как мне казалось, не мешала его цели, а была лишь инструментом.

– Знаешь, мой ум подсказывает мне, – сказал я, – что на твоём месте я бы не оставил попыток скопировать технику. Ты ведь только и говоришь, что о своей Великолунии. Ты хочешь привести меня к вашим магам-технарям живым?

Ключевец поджал губы, потом они растянулись в едкую ухмылку.

– Ты умнее, чем я думал, – со вздохом произнёс он, – И я, конечно, люблю Великолунию, но ещё я знаю, что такое благодарность. Ты спас мне жизнь, я не забуду этого.

– Мне показалось, что на берегу ты сказал, что мы квиты?

– Но ночью в долине, пока я был «угольком», ты ведь прикрыл меня? Хоть я и не осознавал половины того, что делаю, я всё помню. Так что пока наши цели схожи.

– Какие цели?

– Ты ищешь перволунника. Мы ведь оба знаем, что и Царь, и его сын не в детские игры играют. На кону судьба всего этого мира…

Я подумал, говорить ли ему об Эвелине и о том, что она является инкарнацией богини. До сих пор у меня создавалось впечатление, что Ключевцу известно практически всё.

– Скажу тебе так, – всё же сказал я, – Я ищу Эвелину. И мне кажется, она единственная знает, как сохранить этот мир в целости и сохранности.

– Ну, вот видишь… И, кстати. Я и вправду планирую привести тебя к нашим умникам.

– Ну, знаешь, – я нахмурился, – Становиться подопытным не хочу.

– Но я сделаю так, что ты сам этого захочешь. Я что, мало рассказал тебе о Великолунии? – он даже возмущённо всплеснул руками, – Ну, не будут же они тебя препарировать? Ты же человек!

Я всё же внутренне поставил себе заметку всё подвергать сомнению. Как там Царь Рюревский сказал – «великолунская ложь»? Из Ключевца и вправду льются красивые речи, но великолунцы в то же время устраивали в Красногории обычный террор.

– Магия, это ведь такая сложная штука, – добавил Ключевец, – Иногда мне кажется, что мы даже не представляем, насколько может быть тонкой и возвышенной магия.

Я усмехнулся. Да уж, если б он знал, как импланты очищают псионику, и какой грязный поток магии в этом мире. Раньше мне казалось, что я не смогу привыкнуть, но теперь уже и представить не мог себя без стихии огня.

Задумавшись, я открыл ладонь… Кожа на ладони чуть-чуть нагрелась, но не более того. Магических сил у меня не было, склянка опустела до дна.

– Ты поосторожнее тут с этим, – покачал головой Ключевец, – Как я сказал, на Южных Островах с Лунными всё сложно. Они не совсем правильно поняли ту мысль, которую им пытались донести великолунцы.

– Ты говорил. Неужели магов и вправду убивают?

– Это в лучшем случае, – усмехнулся Вячеслав, – В худшем тебя поймают, чтобы пытать. Наверное, поэтому сюда и свалил перволунник.

Идти по зелёной равнине, обдуваемой тёплым ветерком, не было особым испытанием. А вскоре мы наткнулись на ручей, скачущий в небольшой ложбине, и напились.

Длинный разговор утомил, и теперь хотелось просто молчать. Я некоторое время изучал Пульсары, сосредоточившись на тонкой псионике. Это совсем не требовало магии огня.

Здесь Пульсаров было немало, и я, кое-как разобравшись в плетениях, даже попробовал предсказать, где тут находятся Вертуны.

– Судя по-всему, на море, кроме того Синего Вертуна, есть ещё один, – я ткнул пальцем, – Примерно вот там.

– Неплохо, – кивнул Ключевец, с закрытыми глазами тоже слушая Пульсары, – Ещё что-нибудь чуешь?

– В тех горах, покрытых лесом… – я задумчиво посмотрел в ту сторону, – Да, там тоже Вертуны. Думаю, Жёлтые. Чувствую один, и, кажется, он даже не Карлик.

– Ага, – довольно кивнул Ключевец, – Ещё что?

– Ещё?

– Да. Что тебе говорят Пульсары?

Закусив губу, я стал старательно слушать. Мне вспоминались уроки одноглазого Филиппо.

Пульсар, это ведь, по сути, просто Вертун, только невидимый. Он издаёт разные звуки, и оракулы учатся распознавать их, как ноты. Если научился видеть их, то они мерцают, как звезды. Мерцание тоже имеет свою частоту.

Все Пульсары, что я видел, мерцали по-разному. Ну, и вашу-то псину, кто-нибудь объяснит мне, что я должен почуять?

– Ну, ты уже и так должен это увидеть… – посмеиваясь, сказал Вячеслав.

Едва он это сказал, я различил на равнине движущиеся точки. Люди на лошадях. Много людей, целый отряд человек в двадцать, и они вооружены.

– Ну, по-хорошему, теперь надо сделать вот так, – Вячеслав, улыбнувшись, сел на колени и заложил руки за голову.

Скривившись, я сделал то же самое.

– Надеюсь, у тебя есть какой-то план?

– Луна моя желанная, я же шпион. Ну, какой план? Импровизация…

– Ну, а цель хотя бы? – проворчал я.

– Ну, сейчас наша цель – выжить. Так что слушай меня и постарайся не проколоться. Помни, мы приплыли с материка на лодке, спасаясь от гнёта Лунных.

Очень скоро я уже мог различить людей, скачущих к нам. Я сразу вспомнил смуглого Саймона Брица из академии Маловратска. Эти люди в основном тоже были темнокожие, хоть и не до африканского оттенка. Одеты в солдатскую форму серых и жёлтых цветов.