Александр Изотов – НеТёмный (страница 10)
«Раб, слуга, смерд, прислужник, солдат, подданный…» И как мне обращаться к этим двоим? Они мне не рабы, не прислужники.
Равные? Не смешите мою тень, какие они мне равные?
– Э-э-э, вы… кхм… двое… – всё же сказал я, – Сидите тихо, и чем спокойнее, тем лучше. Следите за обстановкой.
– Обещаю сидеть тут и никуда не уходить, – хмуро буркнул бард, – А поссать-то можно будет?
Я не ответил шутнику. Вместо этого оттянул ногу со свободной цепью, а потом махнул ей, врезав по деревянному пруту. Раздался внушительный грохот, жердь жалобно треснула, хоть и не поддалась. Зазвенело железо.
– Свершилось!!! – заорал я так, что упырь позади испуганно всхлипнул, – Лиственный Свет освободил меня! Это чудо, братья! Узрите же силу Священного Древа!
Дальше события потекли по нарастающей, и мне оставалось только молить Мать-Бездну… тьфу ты, светлой воды мне за шиворот, Отца-Небо! У меня же переоценка ценностей, всё такое.
Да, да, Отец-Небо, ты там сверху отметь, что Всеволод Тёмный… да чтоб меня… Всеволод Светлый? Вонь небесная, аж челюсть свело, до чего смердяще и противно звучит.
Серый? Всеволод Серый. Ну, вроде как нейтралитет, равновесие добра и зла. И всё же… нет, ну давай ещё оттенки будем перечислять.
Всеволод Нетёмный. Во-о-от… а это звучит!
***
Мои крики, громыхание ногой и цепью по клетке призвали надсмотрщиков за пару секунд.
– Хорлова падаль, как?! – бородавочник сразу же воткнул копьё между прутьями, но я увернулся и коленом прижал древко к пруту так, что главаря чуть не снесло с лошади, – А, сожри тебя Хмарок!
– Это чудо! – заорал я, теперь надавив на копьё грудью.
Сколько во мне мощи! Бородавочник слетел с лошади, упав на землю, как мешок с дерьмом. Никогда не слышал, как падают мешки с дерьмом, но уверен, что звук именно такой.
Как и ожидалось, с другой стороны мне в затылок прилетело копьё. Увернуться я уже не успел, но мне пока это было и не нужно.
– Чудо!!! – заорал я, тряся головой от боли, – Лиственный Свет спас меня! Смотрите, мои кандалы…
Я замахал ногой по телеге, чуть не попав браслетом в барда и колдунью. Надо отдать им должное, они висели тише мыши, точнее мотались вслед за качающейся повозкой. Упырь сзади ревел и стонал, щёлкал пастью, пытаясь поднять когти и дотянуться до меня, но «брошь хозяина» не давала.
Набежали ещё охранники, удары тупыми копьями посыпались со всех сторон. В клетку просунули верёвку, чтоб накинуть мне петлю на шею, но я рванул изо всех сил, и умник едва не воткнулся головой между прутьев.
Кто-то всадил мне в ногу что-то острое, я замычал от боли, но продолжил концерт.
– Покайтесь!!! – орал я и дёргался, заставляя всю телегу танцевать и крениться из стороны в сторону, – Сверши-и-ило-о-о-ось!
– Упырева моча!
– Хорлова падаль!
Всё это время я старательно прижимал к боку руку с браслетом, где был продет ремень. В этой истерике и тряске было важнее всего, чтобы тонкий слой защиты не сместился, иначе «поцелуй белого дьявола» быстро меня усмирит.
Краем глаза я следил, как поднимался с земли бородавочник, ругающий меня, на чём свет стоит. Как полез за пазуху, и потом в его руке блеснул белый камешек. Он оскалился разбитыми от падения губами, и его пальцы сжались.
– Листва сраная!
Ощутимо заколол кожаный пояс под браслетом, и я, запрокинув голову, уставился в потолок и резко вдохнул, словно от боли:
– А-а-а-ах!!! Све-е-е-т мо-о-о-ой…
И так с открытым ртом рухнул на спину, снова чуть не пробив затылком пол.
– Держи, держи упыря!!!
Мне в щёку воткнулись грязные когти, тварь всё-таки дотянулась до меня, и совсем рядом клацнули её клыки. И, кажется, коснулись кожи на лбу, надрали едва ощутимую царапину.
Этого ещё не хватало…
На упыря тут же посыпались удары копьями, ярко замерцала «брошь хозяина», и тварь, завыв, вернулась в своё первоначальное положение.
После нескольких секунд диких криков тишина показалась неожиданной и неестественной. Тяжело дышали и стонали охранники, а я хрипел на полу, едва подрагивая, будто меня до сих пор колошматило от «поцелуя». Кожаный ремешок и вправду нестерпимо колол и обжигал, но вскоре жжение прекратилось. А вот ссадина на лбу чесалась…
Естественно, я так и остался лежать. После такой пытки человек отключится, самое малое, на несколько часов.
– Чтоб вас Хмарок сожрал, я на всю катушку его приложил! А, недоноски, дерьма огрызки!!! Хорлова вы падаль, моча ослиная!!! Щербатый, шлюха ты беззубая!
– А чего сразу я-то?!
– Как он снял цепь?! Это ты его тогда хреначил, вот и слетело ушко!
– Да чего я-то…
– Лезь в телегу давай! Дубина ты безмозглая.
– Ну, Толстый, да не было тогда… Да я…
– Щербатый, не зли меня. За толстого ты сейчас ещё словишь!
Кто-то осторожно добавил:
– Не, Щербатый, кажись, я видел, что цепь болталась у него.
– И я видел, Щербатый. Он ногой дёрнул, наверное, когда ты его бил. Вот крюк и погнулся.
– Да, надо и крюк поменять, точно.
Прозвучал обиженный голос беззубого неудачника:
– Моча вы упырева, я вам припомню….
Зашуршали шаги под телегой, гулко что-то стукнулось об доски, будто голова об дерево:
– Да чтоб тебя! – и по какой-то перекладине прилетело ещё, – Хорлова падаль!
– Телегу-то не сломай, Щербатый, – выдавил, тяжело дыша, главарь, – А то ещё потом и колесо отвалится.
Послышался робкий смешок. Кто-то ещё прыснул со смеха, и спустя секунду заржали все охранники. Все заметно расслабились после неприятной ситуации, но главарь зашипел:
– А ну, тихо, недоноски!
В тишине, разбавленной возбуждённым перешёптыванием, заскрипела ржавая резьба. Щербатый под телегой, наконец, добрался до крепления колышка.
Глава 4
Беззубый возился с железным колом не меньше минуты. Вот заскрипело дерево, он выругался, но всё же протолкнул колышек в телегу.
– Ржавая хрень!
– Давай, давай, лезь в клетку.
– А если они…
– Кто? Эти?!
Судя по глухому звуку, кому-то из двоих пленников ощутимо прилетело копьём. И, о чудо, никто даже не взвыл – либо бард, либо колдунья с честью выдержали тычок, и не выдали себя. Из своего положения я не мог увидеть, кто из них оказался героем.
– Да в отключке они. Ты потрясись два дня без воды, дурень.
– А если святоша меня…
Вот тут вся банда снова захохотала.
– Чего он тебя? Залижет до смерти?