Александр Изотов – НеТемный 7 (страница 35)

— Но громада… — заспорил улыбающийся бард, отлепившись от губ какой-то блондинки.

Я только тут заметил, что на нём повисли уже две девицы, которые радостно целовали его в щёки.

— Мы всё-таки могли бы и задержаться тут на празднество, — он подмигнул, щурясь от счастья, когда на него накинули венок и ещё одна радостная камнеломка обняла его сзади.

Правда, эта поклонница оказалась такого размера, что легко вынула барда из объятий конкуренток, заодно оттолкнув их своими телесами. Да и, судя по возрасту, она ещё застала уход Хморока, хоть и пыталась скрыть это яркой косметикой.

Поэтому Виол, которого повернули лицом к новому счастью, резко понял, что так-то этот варвар прав… И, спасаясь от ярко-красных надвигающихся губ, он открыл рот и в панике издал блеющий овечий крик:

— Бэ-э-э-э… — его глаза расширились, — … э-эзмолвие повисло в небесах, и бе-е-езмятежность отгоняет страх, покой в твоих растерянных глазах…

Я едва заметил, как незримая волна прокатилась по тонкому эфиру — Виолу всё-таки удалось взять себя в руки.

— … меня оставила в забытых снах!..

Виол пел, и скрутившая его камнеломка застыла с растерянным лицом, а потом обернулась и закрутила головой, словно искала кого-то. То же самое делали и девушки рядом — они с растерянными улыбками оборачивались, разыскивая Виола. А он, выскользнув из обмякших рук, которые наверняка могли ломать камни, деловито себя отряхнул и тут же шагнул ко мне.

— Громада, а нельзя побыстрее? — бард, бросив последний взгляд на спину несбывшейся любви, быстро пошёл вперёд.

Я, только хмыкнув, кивнул Креоне и Луке, намекнув, что надо спешить.

Магия барда работала прекрасно, накрыв всех нас. Мы завернули в закоулок, где Бам-бам ширкал иголками по кирпичным стенам, скидывая ленточки.

— Эх, там так хорошо! — мечтательно выдохнул Лука.

— Лука, ты можешь остаться, — на полном серьёзе сказал я, остановившись, — Дальше будет только опаснее.

Тот сразу обиженно надулся, у него блеснули глаза:

— Да ну как вы так могли подумать, господин Малуш!

Наши сборы были очень быстрыми. К сожалению, привести себя в порядок мы не успевали, да и после битвы, когда весь город ещё ходит в пропахшей битвой одежде, мы бы наоборот слишком выделялись. Так что новую одежду пришлось взять с собой.

Когда в дверях моей комнаты стала сгущаться Тьма, я моментально вызвал в руку Губитель. Но это оказался Витимир Беспалый, который, превратившись из тени в человека, глянул на свою руку и одобрительно закивал. В другой он держал внушительный мешок.

— Я уж и забыл, когда так делал в последний раз, — усмехнулся он, подвигав пальцами и превращая их то в тень, то в плоть, — Спасибо за такую силу.

Я лишь усмехнулся. Техника с обращением в тень хорошая, но безобидная, больше для маскировки — слишком уже медленное превращение, не как у мгновенного цербера. Чтобы применять это в бою, надо постараться, ведь клинок, поймавший тело в момент превращения, разрубит его ещё легче.

— Надеюсь, ты потратишь её с умом, — сказал я.

— Я видел, как вы расправились с врагом в подворотне. Но таких в городе ещё много, так что на пару дней я тут задержусь.

— А потом? — спросил я.

— Мы с Евфемией отправимся в Кумотан.

— Куда⁈

— Это жаркая и пустынная страна на юге, за Срединным морем. Отсюда в Лучевию, потом морем попробую в Заревию, если корабль найдём.

Я не стал говорить, что его путь может быть опасным, лишь спросил:

— Что там, в этом твоём Кумотане?

— Говорят, там есть Храм Лиственного Света.

Надо сказать, я искренне удивился. Даже бард выглянул из соседней комнаты.

— Никогда о таком не слышал… Вера лиственников отвергает храмы. «Древо сбрасывает листья не для того, чтобы они падали, а для того, чтобы летели». Так у вас говорят, да, громада?

Я задумчиво почесал затылок. Он что, издевается? Я из жизни Всеволода-то уже что-то забываю, а он у меня воспоминания Малуша спрашивает.

— Ну, да, ага… И зачем тебе Храм лиственников?

— Тёмный путь всё равно остаётся тёмным, ты же знаешь, что Тьма всегда искушает. Бездна стучится в мою душу, и поэтому, чтобы укрепить сердце, я хочу больше изучить этот самый Лиственный Свет.

— Бездне недолго осталось, — усмехнулся я, и тут же почувствовал, что это ложь.

Даже бард растерянно потрогал татуировку струны на плече и переглянулся со мной. Потом, покачав головой, отправился за своей лютней.

— Ты же понимаешь, бросс, что то, что здесь творится, и что произойдёт в Бросских Горах, лишь малая часть битвы? Хморок вернётся, но это лишь шаг… Он подвластен законам мироздания, да и в душах его последователей давно разброд, а Бездна никуда не денется.

— Ну, это мы ещё посмотрим! — прорычал я.

Витимир поморщился и покачал головой:

— Да, многое в твоих силах. Но время у богов течёт по-другому, его возвращение может растянуться на тысячу лет… Неужели ты и вправду думаешь, что твой путь закончится у Храма Хморока в бросских горах?

Я вспомнил про Дайю и далёкий Межемир, и со вздохом согласился. Как ни странно, у меня ещё есть дела в этом мире, и они мне кажутся не менее важными, чем возвращение бога мрака.

Наконец, мы были собраны. Одежда, мешок с таинственным семенем. Как жаль, что с едой напряг, но не было времени просить слуг в гостинице…

Витимир, усмехнувшись, протянул мне мешок.

— Здесь провизия. Евфемия там ещё много чего положила.

— О-о-о, — Виол с лютней на плече влетел в комнату и перехватил тюк, — А что-то выпить тут есть?

— Ну, были целебные настойки вроде…

— Передай матушке Евфемии от Виола Сладкопесенного самые лучшие пожелания, — бард, повесив мешок на плечо, низко поклонился, — Эта женщина знает толк в помощи.

— Из города есть тайный выход, я провожу вас.

Я даже не спрашивал, почему он помогает. У Нетёмных, ещё верных Хмороку, есть свои трактаты… Он пытался мне помешать, и выполнил одну часть своег опредназначения. Теперь он помогает — и выполняет другую.

— Думаю, мы ещё встретимся, — ответил я, — Предчувствие…

Глава 27

Полуденное солнце жарило уже по полной, когда мы вышли под стену Камнелома. Витимир, как и обещал, показал нам секретный выход, закрытый его же тёмными чарами.

На мой вопросительный взгляд он, усмехнувшись, сказал, что кнез знает об этом выходе и о других, через которые можно было этой ночью спокойно сбежать. Тёмный никогда не замышлял против правителя города, и наоборот, был его тайным козырем.

— Город был окружён, — сказал я, — Ему некуда было бежать.

— Ошибаешься. Есть у меня выход и на такой случай, — ответил Тёмный.

Услышав это, я всё же впечатлился храбростью кнеза. Глеб Каменный в любой момент мог сбежать, но дрался до последнего рука об руку со своими воинами и даже вёл их в бой.

Просто я, будучи Всеволодом, брал не один такой город. И погоня за сбежавшим правителем по ночному лесу — обычное дело. Ох, какое же это было удовольствие загонять дичь, расслабившуюся после выхода из секретного лаза.

Пришлось себя одёрнуть — так-то я уже не тёмный, а очень даже светлый. С небольшой темнецой… И меня должны такие воспоминания бурной молодости печалить.

— Сладких песен тебе, Витимир, — сказал Виол, — Там царю Нереусу уж соври чего-нибудь про меня. Его маги наверняка меня почуют, что я был в Камнеломе.

Витимир только отмахнулся. Он и сам навряд ли задержится — ему только город от затаившихся врагов и лазутчиков почистить, и больше его здесь ничего не держит.

— Что ж… — подумав, сказал Витимир Беспалый, затем, словно хвастаясь, зажёг на ладони пятнышко Тьмы.

Это был не портал, а именно вещественная, воплощённая Тьма, которую Беспалый призвал с помощью источника и вывернул в этот мир. Я знал, что эта скромная на первый взгляд магия говорит о возросшей мощи Беспалого, и лишь одобрительно кивнул.

С одной стороны, я был рад за обретённого друга. С другой стороны, меня снедало удовлетворение от мысли, что всего лишь часть силы Второго Жреца даровала Беспалому столько мощи.

А значит, в моём родном мире Тёмные Жрецы были могучее, искуснее, и вообще намного круче. Ну хоть в чём-то мы этот мир обошли…

— Ты стал сильнее, — сказал я.