Александр Изотов – НеТемный 5 (страница 21)

Первым делом я заглянул в небольшую библиотеку, заваленную свитками. И меня ждало некоторое разочарование, когда я увидел, что великий магистр огня давно забросил огненную магию.

Они лежали вперемешку с другими, да и то, многие свитки и книги по лежали в пыли, а некоторые даже съела плесень. Нерадивый хозяин, судя по столу, заляпанному пятнами, не брезговал опытами и убийством жертв прямо в библиотеке, поэтому условия хранения свитков были нарушены.

Да и вообще, в последнее время он давно не читал… У вампиров сложности с концентрацией.

Я повернулся к Луке, который, сморщив нос, рассматривал подозрительные пятна на столешнице.

— Лучше не трогай.

Тот лишь кивнул. Я знал, что это кровь, и что на этом столе убивали, но мальчишке об этом не сказал.

Кстати, а почему бы не использовать везение мальчишки?

— Слушай, Лука. Чтобы изучать магию огня и воздуха, мне нужны книги, — я ткнул пальцем в несколько полок, на которых был полный беспорядок, — Не поможешь?

— А я не умею читать.

Я не стал говорить о том, что моя грамотность тоже оставляет желать лучшего. В сравнении с Всеволодом Десятым, который проглатывал знания быстрее, чем раскроет свиток.

— Древо поможет. — как можно небрежнее отмахнулся я и бросил на пол найденный тут же мешок, — Складывай сюда всё, что тебе покажется ценным.

— Хм-м-м…

Лука подошёл к полке. Как я и думал, он стал рассматривать картинки на обложках и на корешках свитков.

Я со вздохом посмотрел на единственную полку, где был порядок. Это была тёмная магия, причём одни из самых запретных… Ну, в моём прошлом мире.

Я трогал оголовки свитков, по знакомым символам легко определяя содержимое. Магия Чумы, Смерти, Крови…

Деревянные оголовки некоторых свитков были отполированы частым прикосновением пальцев, и я сразу их вытянул. Как я и думал, Левон старательно пытался обрести великую силу через Магию Крови.

Но путь вампира примитивный, потому что жажда крови затуманивает мозги и мешает думать. И в конце концов искания любого вампира сводятся к банальности — «Чью бы кровь мне выпить, чтобы стать ещё сильнее?» Неудивительно, что большинство вампиров погибают, выбирая противников не по зубам.

Рядом шелестел свитками и книгами Лука. Рассматривая картинки и перелистывая страницы, он задумчиво скрёб белобрысую макушку и потом бросал манускрипт либо в мешок, либо в отдельную кучу. Я думал, что он уже накидал в мешок целую кучу, но там оказалась пока всего пара свитков.

Мальчишка отнёсся к моей просьбе серьёзно и был весьма придирчив…

Усмехнувшись, я тоже стал сбрасывать свитки на пол. Путь вампира мне был абсолютно неинтересен из-за своей тупиковости, но один из свитков меня вдруг и вправду заинтересовал.

Сначала он полетел на пол, но сверкнувшая мысль заставила меня наклониться и снова его поднять. Раскрыв и старательно вылавливая слова, которые помечал Левон, я начал покрываться потом… Он не только подчёркивал, но и выносил пометки на поля.

Ругая тугие бросские мозги, я с трудом, но разобрал каракули Левона:

— Смердящий свет! Чтоб Бездна пожрала этого сраного вампира!

Я ударил ладонью по полке, и несколько книг свалились на пол.

— Господин Малуш, что случилось⁈ — рядом оказался Лука.

— Ничего хорошего, — буркнул я, скидывая свиток в мешок и подхватывая его, чуть потяжелевший, — Идём. Времени ещё меньше, чем я думал.

Мальчишка только кивнул и послушно направился за мной.

На самом деле я злился на себя. Это как с бардами — в своём мире я считал эту магию грошовой, поэтому и недооценивал их в этом мире.

С вампиром я напоролся на тот же сук…

Агату и Креону этот хлыщ захватил с собой не просто так. Я думал, что он хочет использовать их в борьбе с каким-то монстром, охраняющим вход в пещеру, где скрыт Белый Камень Хморока.

Оказалось, это не единственное препятствие… Насколько я понял, пещера, куда он направлялся, была пронизана огненной магией, настолько мощной, что даже магистр был бессилен.

И Левон нашёл способ обрести невосприимчивость к огню. Может быть, временную, но полную. Надо лишь выпить кровь мага холода…

То есть, и Креона, и Агата точно будут убиты.

Надо спешить, Анфим был прав. Но как пройти третью магическую зону таким малым отрядом? Левон и тот взял с собой небольшой войско.

Я подумал было о Дымящихся, но Кутень бы мне не простил, если бы я стёр стаю в погоне за советником.

С трудом сдерживая рык злости, я отмерял шаги по подземелью. И чуть было не проскочил дверь, за которой, как тогда показал Кутень, была лаборатория с ядами. Левон тоже баловался созданием упырей…

А ведь у меня тоже есть небольшое войско. Левоново же, кстати.

Толкнув дверь, я вошёл в помещение, заставленное склянками и бутыльками. В нос ударил до боли знакомый запах ядов и чумной магии.

— А зачем нам сюда? — спросил Лука, недоверчиво заглядывая внутрь и зажимая нос.

— Чтобы показать местным дилетантам, что такое тёмная магия, — улыбнулся я, даже варварским носом чуя, что здесь есть всё, что мне нужно.

Глава 14

Лаборатория Левона оставляла желать лучшего. Как он вообще достиг Тёмного Жречества при таком отношении к магии и науке, для меня осталось загадкой. А ведь я должен был догадаться ещё по бардаку там, в библиотеке.

У этого идиота все пробирки и склянки оказались грязными, и мне пришлось потратить уйму времени не на то, чтобы просто подготовить рабочий стол. Найти ингредиенты — с этим-то проблем не оказалось — оказалось легко, но вот их чистота вызвала у меня вопросы.

Например, в сушёной печени ворона, судя по цвету и запаху, оказалась подмешана пыль камня кровавика. И ладно хоть я знал, как примерно их отделять, но с мощными бросскими лапищами даже самое простое действие превращалось в пытку. Маленькие лопаточки и стёклышки, на которые я капал пробы, буквально вылетали из рук…

Кстати, мыть пробирки толстыми пальцами варвара оказалось невозможно, и я в который раз был благодарен Отца-Небу… ну и Древу, конечно же… что рядом оказался Лука с его тонкими и проворными руками.

Юный паладин с жадно смотрел, что я делаю, впитывая взглядом буквально каждое моё движение, и сразу же срывался помочь, едва я просил.

Он легко научился отсеивать в чистой воде тяжёлые крупинки от лёгких, соскребать со стенок вываренную накипь, перетирать грубые порошки до приемлемой дисперсности, подбирать крохотные гирьки для взвешивания… Я ещё подумал, что вскоре мир, возможно, получит не только первого паладина-лиственника, но и первого алхимика. Вот она какая талантливая Шиповниковая Ветвь.

Наконец все приготовления оказались позади. Память услужливо подсказала мне рецепт нужного зелья, и вскоре, чихая вместе с мальчишкой от вонючих испарений, я получил желанный результат.

Голова у меня даже немного гудела, потому что привыкшие к простым мыслям бросские мозги последние полчаса занимались невероятно точными подсчётами.

— А разве не надо читать заклинание? — удивился мальчишка.

— В том и прелесть, и опасность алхимической науки… — сказал я, — Она построена на законах природы и доступна любому смертному.

— И что мы получили? — с огромным интересом спросил Лука, глядя, как я приподнял над столом пробирку и взболтнул её ровно семь раз.

Ответил я не сразу. После пытки пропорциями счёт до семи занял едва ли не все мои мысли.

— До того, как я в прошлом внёс изменения в рецепт, это называлось «зельем целеустремлённости», — наконец сказал я, — Оно помогает достигать поставленной цели…

— А как? Даёт магическую силу?

— Нет, не магическую. Оно подойдёт даже воину, чтобы он ещё яростнее оттачивал навыки.

— И даже паладину поможет? — спросил Лука, протягивая пальцы.

Я кивнул, но отвёл руку мальчишки. И когда тот успел понять, что я собираюсь сделать из него паладина? Вроде бы открыто я о своих намерениях не заявлял.

— Поверь мне, малой, ТЕБЕ хватает желания. И запомни — все эти… кхм… усилители до добра не доводят.

— Но тогда зачем… — тут Лука даже растерялся, — Не понимаю.

— На пути к цели, особенно если это долгий путь, людям часто не хватает упорства. Это зелье разжигает у выпившего желание действовать, как в первый день, когда только загораешься идеей.

— А вам не хватает желания, господин Малуш?

— Я же сказал, что усилители до добра не доводят, — улыбнулся я, — Это не для нас.

Сияние настольной свечи слабо искрилось в рубиновой жидкости, и я вздохнул, понимая, что вокруг некому по достоинству оценить чистоту цвета. И даже запах был, как у хорошего вина, с лёгкой кислинкой.

Ух, смердящий свет, а руки-то помнят! В этих условиях получить такое — настоящий подвиг. Зато я лишний раз убедился, что, несмотря на магическое богатство этого мира, тонкие науки вроде той же алхимии здесь развиты слабо.