Александр Изотов – Мера зверь (страница 25)

Монгол тоже оказался рядом, но отозвался недовольно:

— Разве я обязан бегать по твоему зову, нулячий ты сын?

Я рывком встал, и, к счастью, обратно не упал. Тут же мне в руку сунули мое копье. Даже почудилось, что чутка прибавилось сил, но скорее всего, это было самовнушением.

Разбойники бегали с той стороны телег, но не спешили нападать. Охранники метко отстреливались из луков, нападающие тоже стреляли, но на том и заканчивалось. А некоторые бандиты без зазрения совести стаскивали с телег все, до чего могли дотянуться, и просто бежали к лесу.

— А-а-а, звериные глотки, нуль вам в меру! — кричал купец, стреляя из лука, — Не трогайте мой товар!

Ответом ему был лишь истеричный смех. Но среди нападающих тоже было не все гладко. Их главари носились среди подельников, хватали их за шкирку, и толкали обратно к телегам. Те же вскакивали, и все равно пытались рвануть к лесу.

— Звериная падаль! — орали главари, пытаясь заставить разбойников нападать, а не грабить, — В бой, шавки!

Но разбойники оставались разбойниками — они не хотели зря терять жизни, и первое нападение многому их научило. А я теперь был на сто процентов уверен, что тогда, рядом с селением Ящериц, нападали если не они, то точно их друзья.

Сороконожка еще крутилась на дороге, оправляясь от моего оглушения, и разбойники тоже опасались к ней приближаться. А некоторые особо умные главари толкали своих зверей к другому концу обоза, чтобы обойти его с той стороны и напасть на нас со спины.

— Белый, я долго ждать буду?

— Сколько соколов в отряде? — спросил я у Секая.

Тот удивленно отклячил нижнюю губу, а потом растерянно сказал:

— Шестеро, — но поморщился, покачал головой, и добавил, — Нет, пятеро живых.

— У всех дар? — я кивнул в сторону твари, которая уже смотрела в нашу сторону более осмысленным взглядом.

— Ты думаешь… — монгол поднял взгляд, а потом толкнул Шону в плечо, — Быстро, зови наших.

Юный сокол растерянно переглянулся со мной, вспомнив о том, кто его непосредственный командир. Я коротко кивнул, и Шона унесся вдоль телег, выкрикивая имена.

Тут между телег проскочил разбойник. Тот самый, огромный, с топором, который выжил тогда под завалами. Эту махину было легко узнать.

Враг пнул в щит Матса, и бедный Хорек улетел, как от тарана. Зверь попытался кинуться на Дидрича, но ошарашенно отмахнулся топором от моего копья, чуть не пробившего ему подбородок.

Я тоже отпрыгнул назад, разорвав дистанцию. И с досадой посмотрел на копье — чертов топор перерубил его.

Разбойник злорадно засмеялся. Пятая ступень зверя внушала страх — это уровень главы любого клана в Вольфграде. Интересно, как сильно у него развит личный путь?

— Двуха пустая, уйди, жив останешься, — прорычал громила, но тут дернулся, пытаясь увернуться. Ему в плечо воткнулась стрела Дидрича.

Разбойник заорал от обиды и несправедливости, и я почуял, что он набирает в ноги энергию земли. У меня подпрыгнули брови — и этот стихийник, причем довольно талантливый.

Зарычав, громила просто побежал вперед. Я расставил ноги, тоже одним глотком набрав из земли силу и закрутив ее в пружину. Тут же внутри вспыхнуло пламя — добавилась ярость еще одной стихии… Ну, посмотрим, как тебе это.

И мы столкнулись!

— Какого?! — удивленно уставился на меня зверь, когда я свалил его с ног, как куклу.

Мимо нас пробежали Секай, Шона, и еще трое воинов. Они прижали руки к голове, я ясно увидел, как искорки магии полетели в сторону сороконожки.

Несколько воинов со щитами прикрывали их от стрел.

— Стоять! — заревел громила, и рванулся, пытаясь меня скинуть.

Одной рукой я удерживал топор, а другой схватил его за кадык. Разбойник вдруг что-то почуял, его растерянные глаза на миг уставились на меня… и я, резко направив всю оставшуюся энергию в пальцы, сжал их и рванул на себя.

Мне в лицо брызнула кровь, и я зажмурился — глаза залило, ничего не видно.

— А-а-агрх, — зверь захрипел, стал подниматься вместе со мной.

Я схватил его за затылок и со всей дури боднул в нос. Послышался чавкающий хруст, а я нащупал его обмякшие пальцы на древке и вырвал топор. А потом с размаху опустил примерно туда, где у него была голова.

Тело подо мной сразу перестало дергаться…

Совсем рядом послышался стук десятка хитиновых ног, утробный рык твари ударил в уши. Я, размазывая кровь по щекам, пытался протереть глаза…

Тварь двигалась совсем рядом, и я испуганно перехватил топор. Но кто-то схватил за древко, послышался шепот Дидрича:

— Стоять, телохранитель, нуль тебе в меру!

Я кое-как продрал глаза… Дидрич сидел на корточках рядом, удерживая мой топор, тут же Матс пыхтел со своим щитом. Я улыбнулся — Хорек был цел и невредим.

Сороконожка, как пьяная, ползла вдоль телег со стороны разбойников, оттесняя их к лесу, а Секай со своими соплеменниками двигался с этой стороны. На лбу пятерых соколов выступил пот, они морщились от напряжения, но не отпускали сознание чудовища.

Все охранники притихли, и никто не рисковал даже слова сказать. Разбойники же пятились, пытаясь понять, как быть дальше. Главари, подняв руки, пытались оттянуть подельников назад.

— Попробую… чтоб напала… — послышался сдавленный шепот Секая.

— Не надо, звериная твоя глотка, — со страхом в голосе прошептал Дидрич, — Прошу тебя, дурень, убьешься же!

Но Секай сделал усилие, пытаясь что-то сделать, а потом осел на колено. Вскрикнул от боли Шона, упал один из соколов.

Нам повезло… Один из лучников-бандитов, стоящих у леса, не выдержал, и пустил стрелу в морду сороконожке.

— Пошла отсюда, тварь!!!

— А, падаль, — закричал один из главарей, — Ты что наделал?

Чудовище встрепенулось, издало леденящий визг, и, привстав передней частью, повернулось к разбойникам. А через миг побежало к деревьям, раскидывая всех попадающихся на пути.

С ужасом я увидел, как все соколы попадали. Дидрич кинулся к Секаю, а я, кивнув Матсу на бездыханного Шону, встал рядом с купцом.

— А, нулячий ты сын, — Дидрич чуть не плакал, держа голову Секая, — Убью, если умрешь!

— Отбились, нулячьи дети… — прошептал Секай, слабо улыбнулся и потерял сознание.

Глава 10. Долг

Чудовище ворвалось в лес, пытаясь догнать разбойников, и наши воины на всякий случай подняли луки, чтобы отпугнуть отдельных везунчиков, которые решатся напасть еще раз.

Те разбойники, что успели пройти в конец каравана, сбежали, едва завидели, что учинило чудовище с их сообщниками. Но оставаться здесь было опасно, и наш обоз в спешном порядке покидал место нападения.

Все Соколы не просто потеряли сознание. Как сказал Ларс, караванный лекарь, их надо было срочно доставить в родную деревню. Только там он сможет оказать настоящую помощь.

Дидрич на это проворчал, что бездарь Ларс просто надеется на знахарей Соколов — уж они-то точно знают, что случилось с воинами. Все-таки, пострадали от родовой магии.

Караван потерял девять воинов, еще десять были ранены. От былой боевой мощи не осталось и следа. Да и половина телег была опустошена, хотя тут Дидрич проявил небывалый оптимизм.

— Будет, где раненых везти, — недовольно махнул он, а потом, подняв палец, громко добавил, — Да и кто сказал, что мой товар украли? Мне кажется, это ворье в основном дань приорову потаскало, разве нет?

Дидрич обернулся и, нахмурив брови, глянул на телегу, где лежал Секай без сознания. Уж монгол бы оценил его шутку.

— Недоволен будет прецептор-то, — сказал воин, которого Дидрич пока поставил вместо Секая, — Подумает на великого приора плохо.

— Прецептору этому… — пробурчал купец, даже не посмотрев на новоиспеченного начальника охраны, — Почему телеги не осматриваешь?

— Так вот только что, мастер.

Но Дидрич уже не слушал его, задумавшись о своем.

Я двигался чуть позади купца, оглядывая кромку леса, где скрылись разбойники, и хрустело деревьями чудовище. Наспех перевязанные грудь и правая нога уже напитались кровью — Ларс был нарасхват, и не мог лечить сильной магией, иначе сам бы свалился рядом с ранеными.

Впереди каравана, в двадцати шагах, двигался Матс, держащий наготове щит. Он старательно крутил головой, и не забывал поглядывать вниз, на следы.

Глянув на хмурого купца, я тоже обернулся на монгола. Рядом с ним на тюках лежал Шона.

— Не бойся ты так, телохранитель, — вдруг усмехнулся Дидрич, — Соколы поправят твоего помощника.