Александр Изотов – Мера один: Примал (страница 27)

Кувыркнувшись вперед, я мигом оказался возле копья.

— Эй, первота, — сказал копейщик в шлеме, — Ты здесь не видел этих шавок из Лунного Света?

— Глаза разуй, это же их примал.

— А что у него с кожей?

— Господин сказал, его живым доставить…

— О, Небо, это кто? — мечник пошел к размозженному телу, чтобы посмотреть.

Я встал, поводя шеей и плечами. Как же горит это сраный порошок, мне даже чудился запах паленой плоти. Стало понятно, что Фолки посыпал меня той дрянью, чтобы тела быстрее растворялись.

— Первота, положи копье, — сказал копейщик, оценивающе глядя на мою стойку.

— Давай я, — сказал лучник. Он пошел ко мне, повесив лук на плечо и снимая с пояса моток веревки, — Первушник, склонись перед зверем. Вытяни ру…

Копье пробило его голову, как масло. «Каменное жало» я отточил уже достаточно — ни кричать, ни даже мысленно называть прием не пришлось.

Лучник еще не успел упасть, как я метнулся к копейщику, стоящему за его спиной. Тот оказался расторопным и отскочил быстрее, чем мое копье настигло его.

— А, первота сраная, — заорал мечник, развернувшись, и побежал на помощь напарнику.

— Охренеть, одним ударом, — копейщик смотрел на тело лучника, — Одним ударом его!

— На колени, первота! — орал второй зверь, — Быстро! Зверь приказал!

— Пошел ты, — прохрипел я осипшим голосом, — Шавка драная.

— Ах ты… — мечник ринулся было вперед.

Я изготовился, расставив ноги и накачивая силу земли. Мысленно я уже сообразил, как можно справиться с ним всего парой ударов.

Но копейщик схватил напарника за плечо:

— Стоять!

— Эй, ты чего?

— Подождем остальных, — сказал тот, — Не нравится он мне.

— Да чтоб я первоту боялся?

— Он примал вообще-то… — копейщик не сводил глаз с меня.

Видимо, зверь достаточно владел копьем, чтобы по одной моей стойке понять, что мечнику придется туго. Я ведь уже был готов скользнуть вперед, чтобы тот принял мой удар на щит и стал разворачиваться для контратаки с мечом. А там я нырну под руку и…

— Да боевой хомяк он. Видел я, как они дерутся.

— Подождем, я сказал! Он живой нужен.

— Да пошел ты, — тот оттолкнул копейщика, — Не бойся, я только оглушу его.

Спасибо Небу, из трех противников мне достались два идиота.

Зверь, перехватив удобнее меч и щит, побежал ко мне. Вот он наметил обманный удар, замахиваясь как-то даже слишком вяло, на лице скользнула наглая улыбка.

Он ожидал, что я буду держать дистанцию, как любой уважающий себя копейщик. Но я оказался рядом быстрее, чем он думал, ухватился за его щит и толкнул на него.

Я усилил свой рывок энергией земли, и зверь не смог замахнуться мечом — ему помешал его же щит. А копье я перехватил ближе к наконечнику и вогнал в шею противнику. Несколько быстрых тычков для надежности — шея, ухо, висок…

Меч со звоном упал на щебень, а тело зверя неудобно завалилось на щит, пропахав камни головой.

— Первота сраная, — копейщик попятился, — Как ты… как посмел?

Перед глазами возникла картинка стержня духа. Это тоже всего лишь второй коготь.

В глазах зверя была паника. Он словно конец света увидел.

Я понял, что эти воины вообще тут просто по тревоге. Беги, ищи первушника, доставь живым. Кто эта первота и зачем он нужен, воин вопросов не задавал.

Но сраный первушник играючи положил двоих зверей, и целехонький шел к нему, выставив копье… и пытаясь плечами протереть горящую шею. Зверю эти кривляния казались страшной дикостью, и он испуганно таращил глаза.

Этот явно идиотом не был, и быстро сообразил, что бой со мной ему не выиграть. Но и убегать он не собирался. Отступал, не спуская с меня глаз, изредка оглядывался… Явно ждал подмогу.

А мне некогда было ее ждать.

— Бой? — спросил я, нагло отведя одной рукой копье в сторону и открывая грудь.

Как же кожа зудит. Я так ерзал шеей по наплечникам.

— Не-е-е, — зверь помотал головой, — Я тут постою.

И тут мой взгляд упал на его пояс. Большая кожаная фляга. Наверняка вода!

— Дерьмо нуля… — воин будто что-то заметил у меня во взгляде, но не успел выругаться.

Шаркнули мои ноги, стремительный полет. Пятиться назад — это не бежать спринт вперед. Тут либо принять бой, либо повернуться и бежать. Но я уже набрал скорость!

Он неплохо владел копьем. Но приемы явно не как у Скорпионов. Общие выпады, блоки, никакой хитрости. Техника Волков была простой, но надежной. Позволяла устоять против любого оружия, если держать дистанцию.

Я мог действовать на любой дистанции.

Техника Скорпионов оттачивалась сотнями лет и тысячами мастеров. Копье — это жало. Любой скорпион должен уметь жалить.

— А-а-агрх, — зверь свалился мне под ноги, выронив оружие, — Перв… о-о… та…

Мне на миг стало его жалко, но это была война. А он не на той стороне. Тем более, я уже оставлял врагом живыми за спиной. Они потом возвращались.

Мельтешащие искорки ударили в глаза. Сюда бежали, и там был сильный противник.

Я оглянулся. На Перевал нельзя, там что-то неведомое и страшное. И вниз мне нельзя, там вполне реальный противник, среди которых могут оказаться те, кто не будет так тупить.

А если я останусь стоять, это противник придет сюда.

— Вот же… — я чуть не заплакал от несправедливости.

Выругавшись, я быстро схватил флягу с водой, пробежался по трупам, захватив, что считал нужным.

А потом со всех ног припустил вверх, на Древний Перевал…

Глава 11. Перевал

Кожа так и горела, каждую секунду напоминая мне, что я еще жив. Я бежал со всех ног, стараясь как можно быстрее уйти с открытой тропы. Впереди как раз виднелся поворот за скальную гряду, и я чуял, что где-то здесь уже та незримая граница, за которую звери не переступят.

По плечу бил колчан со стрелами, который я стянул с одного из трупов, лук я тоже навесил на себя. В одной руке копье, в другой веревка с флягой. В спешке я не особо смотрел что хватал.

Когда меня уже не стало видно с того места, где остались лежать трупы, я упал на колени. Тяжело дыша, я откупорил флягу и вылил на себя, пытаясь ладонью смыть все то дерьмо, что…

— А-А-А!!! — я заорал так, что, казалось, горы сдвинулись.

Или это в моей голове все поплыло от диких мук. Я думал, что больнее уже быть не может. Упав на четвереньки, я со стоном поднес флягу к носу.

Да, дерьмо ж нулячье, пахнет брагой. Какое-то вино крепленое…

Я со злостью откинул фляжку и бросил последний взгляд назад. Конечно, того воина с копьем я уже убил, но с удовольствием вернулся бы, чтобы убить его еще раз.

— Алкашня ты гребаная… — постанывая, я стал ползти вперед.