Александр Изотов – Ключ Руна (страница 9)
На меховом подбое с одной стороны шерстинки были опалены, да и рука орки тоже будто была в саже, а на голом плече вздулись волдыри. Видимо, огненная атака монстра достала её раз.
Я поймал себя на мысли, как спокойно рассуждаю о том, что волки могут изрыгать пламенных двойников… Никакого удивления после того, как меня отхреначили гномы в горах. Кстати, если я вообще ничего не помню о своей прошлой жизни, то почему я вообще должен думать, что всё вокруг необычно? Может, оно как раз всё нормально, а это у меня с головой что-то не то?
И вот теперь передо мной сидит орка. Кстати, очень даже недурственная собой… Раз мои мужские инстинкты сработали на неё на полную катушку, значит, так думают и все мужчины в этом мире. Да, это однозначно очень красивая девушка, и кажется, я прям влюбился.
Кулаки орки стискивались и разжимались, нижняя губа прыгала, и я понял, что в её взгляде не ненависть ко мне. Это злость! И отчаяние, и обида — целый букет эмоций разочарованного в себе бойца, аж на глазах застыли влажные блики, но всё-таки она сдерживалась.
«Не смогла, промахнулась, не осилила, подвела!..» — буквально всё это читалось в её глазах.
— Опять… промахнулась, — прошипела она, подтверждая мою догадку.
Адреналин, позволивший мне скакать и биться всего минуту назад, явно сгорел, и я устало откинулся на локоть и с оханьем вытянул ноющую ногу. Захрустели страдающие рёбра. Для этого тела слишком много приключений сегодня…
— Господин, но как же костюм? Визитку-то совсем сожгли-и-и… — жалобно проблеял слуга, и я кинул взгляд на себя.
Оказалось, волк и вправду чуть не воспламенился, и теперь на моей груди зияло несколько прожжённых до когда-то белой рубашки дыр. Да и саму рубашку прихватило…
От вишнёвого пиджака-куртки, который слуга назвал «визиткой», и вправду практически ничего не осталось. Да ещё и на брюках одна штанина оказалась располосована до колена — зацепил-таки волк, сволочь!
Всё же немного обидно, что он так за визитку переживает. А ничего, что меня только что чуть не сожрали⁈
— Господин, а ну как теперь…
— Помолчи, Захар, — я требовательно поднял руку, снова возвращая свой взгляд на притихшую, будто пришибленную орку.
Что-то меня ну очень зацепило в этой девушке, и, не зная, как ещё её поддержать, я выдавил:
— Ох-х… спасибо, что топор мне кинула. А то я уж и не знал… уф-ф… что делать.
Оставалось надеяться, что это враньё сработает и подарит зелёненькой красотке уверенность в себе. Пусть ложную, но сейчас и не разгар битвы, так что для душевной терапии сгодится, чтоб на тренировках держала оружие крепче.
«Не метнула топор в волка, а кинула мне. Не промахнулась, а наоборот постаралась не попасть в меня.» При этой мысли у меня заныл затылок, и шишка на нём запульсировала.
И это сработало… глаза, которые смотрели сквозь меня куда-то в пучину личного отчаяния, вдруг сфокусировались на мне, будто впервые увидели. Слёзы мгновенно высохли, и выражение лица преобразилось в… м-м-м… как бы сказать-то?.. Упрямо-надменное личико вредной девчонки, у которой вдруг проснулся ко мне интерес.
— А ты… вы… — она поморщилась, тронув ожог на плече.
— Можно на ты, сударыня, — мягко ответил я, надеясь, что обратился более-менее правильно, — Всё-таки, вместе по краю смерти прошли.
— Су… сударыня?
— Ну не сударь же, — я усмехнулся.
Девушка округлила глаза, будто увидела перед собой инопланетянина. Потом чуть отклонилась в сторону, чтобы глянуть за мою спину на труп волка под деревом. Опять поджала губы, покосившись на меня.
Не пойму, о чём она думает…
— И кто ты такой? — уже увереннее спросила она.
Я открыл было рот, но за меня ответил Захар, с дрожью в коленках глядя на меня:
— Это, госпожа, юный барин Грецкий Борис Павлович…
— А, Грецкий? Тот самый, что ли? Слышала, слышала.
Я лишь поморщился. Вот гадство! И что она обо мне слышала?
— Да, госпожа, потомственный дворянин, и он выказывает вам своё глубочайшее почтение и предлагает принять искреннюю благодарность за чудесное спасение наших жизней, — Захар поклонился.
Я тоже, наверное, что-то должен был ответить, но, закрыв рот, так и махнул в сторону Захара, кивнув — ну, вроде вот всё это я и хотел сказать. Хотя ещё большой вопрос, кто тут кого спас.
Наверное, надо было бы осадить слугу, чтоб не распахивал рта вперёд господ, но что-то подсказывало, что я сам в этом виноват. Не именно я, а тот я, которым был до этого… Чувствую, за языком наверняка не следил, наживая проблем тут и там, и слуге, даже под угрозой побоев, приходилось вечно сглаживать углы.
— Странно, — орка поднялась, глядя вокруг явно в поисках своего оружия, повернулась ко мне спиной, — Не думала, что ты вот так вот кинешься в драку… Я о тебе другое слышала.
Захар снова открыл рот, но я уже показал на него пальцем, двинув бровью. Мол, сам разберусь, лучше помалкивай.
И вправду хороша в этих обтягивающих брюках… Точёные ноги переходили в притягивающие взгляд округлости, так чертовка ещё и крутилась, выискивая свой грёбанный топорик. Как там говорят? Попа как орех… грецкий.
Хотя изгибы тела и расстёгнутая верхняя петлица, позволяли предположить, что безрукавка и кружевная рубаха скрывали не такую уж и большую грудь. Но ведь скрывали, проклятые шмотки! И чего я так завёлся?.. Видимо, адреналин в крови ещё бурлит.
— Людям я не нравлюсь, — ответил я, — Вот и брешут всякое. А топор твой там… — мой палец указал за спину, — Сейчас принесу… ох.
— Да у меня ещё один был, — орка топнула ногой и отбросила косички за спину, — Ну дерьмо! К эльфячьей бабушке! Куда я его запулила⁈
Я попытался подняться, но так и остался на месте, вдруг поняв, что больше вообще никуда не двинусь. Всё, лимит бедного фисташкового тела на сегодня исчерпан — орешек спать хочет. А ещё в больницу, желательно, дорогую, платную… и чтоб бесплатно.
Хотелось просто лечь на холодную землю, покрытую такой мягкой жухлой хвоей, и заснуть… На-ахре-е-ен, как же я устал!
— Господин, господин, не надобно тут почивать! До кареты бы дойти, — Захар начал меня поднимать, пытаясь закинуть мою руку себе на плечо, и я едва не взвыл. Чёртовы гномы, чёртовы волки, чёртовы деревья…
Слуга всё-таки оказался довольно крепким. Поднявшись и ощутив землю под ногами, я буквально повис на Захаре, и мы совершили вместе первый победоносный шаг.
— Барин, умничка, ещё, и ещё, — ласково залепетал Захар, даже смутив меня, — Ножка наша какая молодец, и вторая ножка какая молодец…
Я вдруг понял, что наверняка он присутствовал рядом, когда в младенческом возрасте эти ноги делали первые шаги. И болтал то же самое. В груди у меня сразу расплылась непонятная теплота, а к горлу подступил ком от злости на самого себя. Такие служат не за деньги, а всей душой.
— Нашла!!! — донёсся радостный крик орки.
Мои губы тронула улыбка. Уж не знаю почему, но меня очень волновала судьба другого топорика.
Девушка с радостью нашла и второй, с досады немного поцыкала, что рукоять опалило, но была очень довольна, что тот «искупался в крови»… И не очень довольна, что не её рукой. Но очень довольна, что теперь она смыла свой позор… Но не очень довольна, что смыла свой позор не конкретно она. Но очень довольна, что…
Я как-то быстро потерялся в лабиринтах женской логики и, свесив голову, лишь следил за своими ногами. Шажочек, ещё шажочек… Грецкий, сволочь я такая, слабак!
— Давай помогу… кхм… сударь.
Под моё другое плечо вдруг протиснулась чёрная макушка, жёсткие пальцы ласково ухватились за ушибленные рёбра, буквально вдавливаясь в них, и всю свою вселенскую мужественность… всю брутальную свою твёрдость… да чтоб тебя-а-а-а!!! Гадство! Кажется, вся моя влюблённость разом прошла.
В общем, чудом вытерпев и не вскрикнув, я едва слышно зашипел и кое-как процедил:
— Спаси-ибо…
Пользуясь случаем и чувствуя себя извращенцем, я незаметно втянул носом запах чёрных волос. Пахло той же гарью, чуть-чуть кровью, немного потом, и едва уловимым парфюмом. Хороша, чертовка!
— Не благодари, Грецкий, — орка чуть подкинула мою руку, поудобнее перехватывая, отчего я чуть было не потерял сознание, — У вас тут карета? Яроходная?
Я хотел было кивнуть, плавая где-то на грани, но тут понял, что ничего не понял. Яро… чего?
— Конная, госпожа, — ответил Захар, — Там она, внизу, на дороге.
— Ну, кстати, меня Дарья зовут, — она тряхнула головой, — Дарья Никитична Ростовская.
И замерла, изучая нашу реакцию. Чего это она, скрывается, что ли, от кого?
— Будем… — выдавил я, — … знакомы.
Глава 4
Ходят тут всякие
Орка говорила много. Видимо, тоже накрыл отходняк, но я только был благодарен судьбе, что мог послушать ещё одного жителя этого странного мира. Жительницу… Красивую и пахнущую парфюмом.
Сложно было из её эмоционального и напористого монолога выцеживать информацию, но кое-что я всё-таки понял. А мне надо было понять, потому как по-другому стать сильнее в этом мире было нельзя.
В основном она говорила про своего дядю, воеводу Платона Игнатьевича. Отца и матушку, «тоже дворянских кровей», упоминала редко и неохотно, хотя разок обмолвилась фразой «Древа им Небесного», и я понял, что осиротевшую девушку этот самый дядя и воспитывал.
Что-то у них там не ладилось в отношениях, раз орка решила двинуться одна на гору Качканар, чтобы загладить какой-то свой проступок. Тот зверь, которого я… кхм… которого мы только что завалили, оказался упущен во время последней охоты, куда дядя великодушно взял Дарью.