Александр Изотов – Ключ Руна (страница 41)

— Умпф! — Денис успел подставить ладонь, но по косточке ему прилетело больнее, чем по черепу. Он едва сдержался, но не проронил ни звука.

Орчеслав, подтянув клюку, цыкнул, что тишина так и не нарушилась. И со вздохом продолжил вчерашний разговор…

Что такое ярь?

Энергия, текущая в земле и воде, в воздухе вокруг нас. Она везде, и весь мир насыщен ярью.

Где-то её много, а где-то мало. Там, где много, образуется Омут, такое место концентрации яри. Достигая какого-то значения — а у каждого Омута оно своё — Омут, что называется, «плещется».

Происходит всплеск с выбросом яри. Идя волнами, закручиваясь вихрями и подчиняясь природным законам волшбы, ярь действует на растения и животных.

Какие-то «всплеснувшие» растения и животные приобретают вполне полезные свойства, насыщаясь ярью, а какие-то очень опасные. Как, например, стая огненных волков, которую заметили на горе Качканар ещё две недели назад. Дружина под руководством воеводы Платона Игнатьевича сразу отправилась зачищать стаю, ведь если бы те окрепли в своём новом изменённом состоянии, справиться с ними было бы гораздо труднее.

Когда они погибают, ярь выплёскивается обратно в природу. Когда яродей творит волшбу, ярь, текущая по его жилам, так же возвращается миру. Так происходит круговорот яри в природе.

Рождённые яродеями могут насыщать свой источник так же, как восстанавливать обычные силы. Отдохнул — источник яри полон.

Жалованные насыщают источник едой, напитками, ну или их может «подкормить» какой-нибудь Веющий… Это яродей, который так и не нашёл ключ к своей волшбе, а только и может, что делиться ярью либо с ядром рода, либо с другими яродеями.

В этом-то месте Орчеслав, наконец, и подошёл к тому, что меня интересовало больше всего — как происходит волшба.

Внутри каждого яродея находится источник. Правда, старик сразу предупредил, чтобы мы не рисовали себе мысленно никаких образов — нам ещё предстояло определить его размер и форму. А если заранее представить, то этим мы сами себе затрудняли развитие.

Денис и Лукьян слушали вполуха, они-то уже владели волшбой. Но я внимал жадно, впитывая каждое слово.

И всё же чаще всего источник представляли, как тёплый шар где-то в районе желудка. А уж какой он там, вытянутый или приплюснутый, это у кого как…

— Я тебе представлю! — клюка тут же прилетела Денису по темечку.

— Да я человек вообще!

— А мог бы быть орком, если б с младенчества не представлял себя человеком! Понял, отрок⁈

Мы все заулыбались, но тут клюка прошлась сразу по всем головам, отстучав барабанный ритм. Заохали все, кто посмел улыбнуться. Старик, может, и плохо видел, но целился хорошо…

Дальше я впервые услышал применительно к волшбе слово «покров».

Источник, или ядро — это место, где концентрируется ярь. Там весь запас силы яродея, но вот расходуется он именно в покрове. Если быть точнее, то волшба как таковая творится именно там.

Эдакое оперативное место по превращению яри в намерение. А превращается она посредством древних рун, каждая из которых имеет своё волшебное значение.

Яродей заранее прожигает себе в покрове ярью эти руны, тратя на это тысячи тренировок и попыток. Чтобы в бою, не задумываясь, применять волшбу — направляешь ярь в руну, и она превращается в то, что суждено этой руной. Будь это сила, или твёрдость кожи, или даже огонь…

— Ну, про руны вам другие расскажут, шибко умные, — поморщился Орчеслав, зыркая на Дениса, чтоб тот даже губами не двинул, — А моё дело не кисточкой махать! — он покрепче перехватил клюку, решив применить к Денису превентивные меры.

— Ай!

Итак, покров окружает ядро. И в этом самом месте начинаются различия между расами…

Покров орка всегда ограничивается его телом, а их волшба всегда связана с их телом. Орки в совершенстве овладели всеми физическими заклинаниями, от «каменной кожи» до «слоновьей силы». Есть, конечно, и редкие «огненные шкуры», «костяные шипы», но на то они и редкие, что встречаются нечасто.

Кстати, орк, который на смотре изрыгал из ладони небольшое пламя, сейчас был среди нас. Потому что Платон Игнатьевич не дурак лишаться такого редкого таланта.

Покров эльфов, в отличие от орков, выходил далеко за пределы тела, и представлял из себя ауру вокруг них. От метра и больше, в зависимости от мощи яродея. Точнее, от его круга.

Я уже знал, что в Качканаре самым сильным воином был воевода, яродей третьего круга. Львиная же доля воинов в дружине была нулевого и первого круга, и уже второй круг был относительно редким.

Так что мне было куда расти…

Эльфы владели в основном воздушной волшбой. Но встречались, конечно же, и огненные таланты — очень, кстати, опасные воины, — и другие стихии. Кроме земли и всего, что с ней связано…

Потому что стихия земли была подвластна только гномам.

Про гномов Орчеслав сказал мало, лишь то, что драться с ними бесполезно. А какая волшба поможет, если тебя раздавит весом собственного же тела? Так что старик выразился просто:

— Обидишь гнома — беги.

Я лишь усмехнулся… и получил по башке клюкой! Гадство!

— Хе-хе, — счастливо осклабился Денис, — Да твою ж… Ау!

Рука старика была так же стремительна, как ссора огурца с молоком в животе.

— Раз уж мы заговорили о гномах, надо сказать и о людях, — Орчеслав потёр бороду клюкой, глядя куда-то в сторону Дениса и Лукьяна.

Оказалось, что покров у людей имеет совсем особую форму, и он заключён в предметы. Обычно человек опытным путём сам решает, каким предметом ему легче владеть.

— Да-а-а, в зачаровании оружия вам, людям, конечно же, нет равных, — улыбнулся старик, кивая своим словам.

Денис, наученный горьким опытом, сидел как скала. Ни один мускул не дрогнул на его лице, хотя ему очень хотелось высказаться о человеческой волшбе. О том, как она сильна, изящна, и вообще-вообще-вообще…

Зато высказался Лукьян:

— Ага, — и тут же впервые получил по голове.

Услышав новый, доселе неслыханный звук (просто Орчеслав уже пересчитал все головы, кроме одной), старик удивлённо глянул на трость, а потом посмотрел на Лукьяна, подслеповато щурясь.

— Тут ещё, что ли, человек?

Глава 16

Пока сам не попросишь

Началось наше обучение с общей физической подготовки… Дворы вокруг гридниц, одноэтажных дружинных домов, были богаты на всяческие тренажёры и полосы препятствий, сбитых из брёвен.

На громадное имение барона Демиденко я смотрел только издалека. Шикарная усадьба в центре красивых садов не была ограждена каким-то забором, потому что и так хорошо охранялась. Тем более, в некоторых местах сияли руны — красные, синие, золотые и даже жёлтые. Гномы тоже, видимо, подсобили барону в защите имения.

Хотя, насколько я понимал, в империи процветала торговля ярь-поделиями и волшбой, и любое защитное заклинание можно было попросту купить.

Стоило признаться себе, что я просто хотел увидеть княжну — с момента покушения я так и не встречал её ни разу. Впрочем, любоваться на красоту садов барона у меня не было ни времени, ни возможностей.

Дружинные дворы-то как раз были огорожены высокими частоколами из толстых брёвен — один такой свежий, вокруг новой гридницы, мы сами и ставили несколько дней. Труд отроков использовался повсеместно, и мне это не особо нравилось. Я хотел быть стать воином-яродеем, а не разнорабочим.

Поэтому радовался, когда наконец мы закончили с этим сраным частоколом. Но недолго… С брёвнами мы не расстались — теперь мы таскали их по двору, вместе с ними перелезая через препятствия или проползая под ними. Везде в обнимку с бревном, даже до уборной… У воеводы, кажется, был пунктик на этот счёт.

В лесу за Качканаром у бароновой дружины было своё ристалище, у небольшой горы с милым названием Малая Луковая. Старшие разок отправили нас туда, и я думал, что уж там-то начнётся настоящее постижение волшбы.

Ага, хрен бы там… Кстати, затаскивая тяжеленные, особо огромные брёвна на вершину горы, заросшей лесом, я понял всю иронию этого названия. С огромным стволом на плечах, который я толком не мог поднять, а лишь тащил за один конец, Малая Луковая превращалась совсем не в малую.

А ведь когда мы шли к этой горе, она казалась совсем невысокой… Вот только десятник Данила легко таскал вместе с нами такое же брёвнышко, закинув его на плечо и покачивая им, будто оно невесомое. Я прекрасно видел, что руны на его руках и плечах оставались в покое, и понимал, что десятник даже не помогает себе волшбой.

Ух, мотивация так и пёрла! Так же пёрла, как и я, вспахивая им тяжеленным бревном пожухлую листву на склоне и медленно петляя между деревьев. И искренне надеялся, что это хоть как-то приближает меня к поиску источника.

Пока что кроме изнуряющих пробежек у нас ничего больше не было, даже про волшбу больше не рассказывали. Радовало, что Денис уматывался не меньше моего. Лишь Лукьян тащил бревно так же легко, как и десятник Данила, время от времени поджидая, когда мы с Денисом его догоним. Вот же громила, отмерила ему природа сил.

Моё тело никогда не подвергалось таким испытаниям, это чувствовалось, но, к счастью, в нём чуялся огромный потенциал. Орочья ли это кровь, или ещё что, я не знал.

Просто валился вечером на кровать, слушая причитания Захара, какой бессердечный воевода и как он измывается надо мной — и мгновенно засыпал. А с раннего утра, просыпаясь под те же причитания Захара, что воеводе пора бы уже прекратить издеваться надо мной, я чувствовал себя как огурчик и снова отправлялся на тренировки.