Александр Изотов – Ключ Руна (страница 16)
— Эдуард Вениаминович, ваше благородие, — шепнул мой слуга, — Но вы же никогда…
— Эдуард… — задумчиво повторил я, стиснув плечо Захара, чтоб тот замолчал, — А сколько должны?
— Почитай, что тридцать рублей.
Я присвистнул. Конечно, этот Эдуард всё слышал, но мне было наплевать. Не на долг, это дело святое, а на его реакцию.
Вот на что мне было точно не наплевать, так это на чашку кофе в его руках. Ох, на хре-е-ен, это же божественный запах, который дурманил и просто сводил с ума. Пить кофе поздним вечером, конечно же, моветон, но сегодня был не самый обычный день.
И, особо уже не заботясь, что подумает хозяин дома, я взял из его рук чашку с горячим напитком и, зажмурившись от удовольствия, пригубил. Боже, как прекрасно!
Дворецкий, как я его про себя прозвал, так и застыл с отвисшей челюстью. Да и мой Захар, видимо, тоже сильно удивился…
Я глотнул ещё, чувствуя, как бодрящий напиток падает в желудок, словно манна небесная, и как волны блаженства растекаются по всему телу. Вот это я понимаю настоящее волшебство.
Какие, к человечьей бабушке, гномы, орки и эльфы? Кофе с молоком!
— Охренеть, какой вкусный кофе, — не выдержал я, замычав от удовольствия.
— Эээ… — только и протянул эльф, — Да ему же цена…
— Захар, тридцать рублей отдай.
— Слушаюсь.
Кофе, хоть и был горячим, исчез в моём желудке за мгновение, и я быстро вернул опустевшую чашку в ладонь, в которой уже лежали монеты и которую дворецкий так и не опустил. Он лишь растерянно глянул на свою руку и едва успел перехватить чашку.
— Эдик, в расчёте? — спросил я.
Теперь у того даже челюсть отвисла…
— В расчёте? — только и промямлил он, — Эдик?!!
— За этот месяц будет, но попозже. Уж пару недель-то потерпит?
Тот растерянно кивнул, и я, добродушно похлопав его по плечу, прошёл мимо и потянул за собой опешившего Захара. Осталось надеяться, что я не превысил лимит на волнение вселенского эфира от удивления, и таинственные «жнецы» не ринутся тут же в этот мир.
Оставив позади хозяина, чешущего репу тростью, мы поднялись по скрипучей лестнице. Сравнивать этот клоповник мне было не с чем, но дому явно требовался ремонт.
И, пока мы шли к нашей комнате по длинному и тёмному коридору, который мне сразу не понравился, я думал…
Я не то чтобы спешил как-то избавиться от общества Дарьи Никитичны. Просто чувствовал, что моя психика с трудом выдерживает все события прошедшего дня, и мне требовалась передышка.
С моим наспех придуманным враньём я себя чуть не закопал, но если бы за самим Платоном Игнатьевичем не было какого-то косяка — а это ведь он не усмотрел за княжной, которая свалила в лес за зверем — то я бы так легко не отделался. Возможно, мой наглый экспромт, наоборот, меня и спас.
Почему ему нужно было признание? Княжна дала личную клятву, а мы вдруг нашли лазейку? Этого я не знал…
Но, чувствую, моя легенда удачно легла на характер княжны, и, скорее всего, такие проделки были вполне в её духе. Значит, она реально могла притвориться воином и подзаработать, сопровождая кого-нибудь. Просто от скуки или назло Платону Игнатьевичу…
А ещё я чувствую, что с первого же дня, как оказался в этом мире, ввязался в какую-то мутную историю. Двое головорезов, якобы подосланные моей дражайшей тётушкой, хотели меня убить. Вдобавок, кажется, я предотвратил покушение на здешнюю княжну… Ведь не просто так воевода спросил про зверя, не почувствовал ли я что-то странное?
Я сознательно не сказал про чёрный знак, который увидел на груди волка. Надо для начала выяснить, какие способности для Видящих нормальны, а потом уже втираться в доверие к Платону Игнатьевичу. А то не хотелось бы сболтнуть лишнего и закончить новую жизнь в яме, где меня похоронят вместе с секретами рода Ростовских. Хотя нет, речь же вроде шла о бароне Демиденко, который заправляет тут всем в Качканаре?
Короче, не знаю, чьи я руны вижу. Но никто не должен знать, что я их вижу.
И всё же…
И всё же я чувствовал, что мне всё это начинает нравиться. Эта зелёная задница, обладателем которой я стал, так легко притягивала неприятности, что мне даже стало завидно.
Может, я ещё не осознал всей реальности происходящего? А может, в прошлой жизни я пережил такое, что всё происходящее сейчас казалось лишь весёлым приключением?
Но я потихоньку ощущал душевный зуд, который заставлял меня уже набрасывать дальнейшие планы. Проблемы требовали немедленного… ну-у-у, почти немедленного решения.
Меня так и порывало отправиться в Пермь к тётке и выяснить отношения. Затем добраться до непутёвого бати и спросить, а какого хрена он бросил любимую жёнушку с сыном?
Кстати, а добираться-то на чём? Я уже понял, что тут есть поезда, раз есть поговорка про «вагон и тележку», но до станции тоже как-то надо ведь доехать… Значит, не так уж глуп был ранний Грецкий, если до последнего цеплялся за карету. И придётся нам её с Качканара-то возвращать, пока ушлые горожане не растащили. Тем более, княжна денег чутка подкинула, уж колесо как-нибудь приделаем.
А ещё я действительно думал об этой княжне, и что, если я не воспользуюсь тем, как наши судьбы сплелись, это будет глупо. Да и вообще, она мне явно очень и очень понравилась. Зелёная вся такая…
Но это всё эмоции, которыми моё двадцатилетнее фисташковое тело сейчас буквально фонтанировало. Кстати, ещё нельзя было забывать о предупреждении Дра’ама, что всё это веселье могут оборвать какие-то жнецы, и мне нужно готовиться их встретить.
Как готовиться? Стать сильнее?
Ну, я так подозреваю, мой новоявленный статус Видящего — это уже маленький шажочек к силе. Кстати, надо бы получше выяснить, что это за таинственная «ярь», о которой все вокруг говорят, и которая, судя по всему, позволяет этим всем вокруг творить чудеса…
Я услышал и увидел сегодня многое. О яродеях… О том, что я Жалованный… О пресловутой яри… А ещё прозвучала какая-то варь, и эта самая варь, насколько я понял, это краска, с помощью которой рисуют руны.
Руны на коже орков, руны под ногами гномов. Гномьи руны на сапогах подосланного убийцы, и гномьи руны на яроходной телеге. Эльф тот, которого топором перерубило, тоже был раскрашен какими-то рунами, но их я видел почему-то обычным зрением.
Всё это крутилось в голове и не желало складываться в картинку. А Захар, у которого я всё осторожно пытался что-то выпытать, сам либо ничего не знал, либо был уверен, что я и так всё знаю. Тем более, мне ещё и не все вопросы можно было задавать — мало ли кому слуга по глупости сболтнёт?
Мастер Зот предупредил меня, что знания о дворянских рунах — табу. При этом о рунах знают все вокруг, а значит, есть ширпотребные символы для народных масс, а есть секретные. И мне для начала надо научиться хотя бы их различать и читать.
Все мои размышления вылетели из головы, когда мы дошли до двери в конце коридора. Захар как раз взял со стены фонарь-колбу, нажал пальцем на золотую руну, просто нарисованную на бронзовом донце, и внутри колбы затеплился огонёк.
Наверное, мне надо было бы удивиться волшебному огоньку, но, по сути, это же просто зажигалка. А вот наша потёртая дверь была приоткрыта, и треснувшее дверное полотно возле замка меня сразу насторожило. Слом был свежим… Откуда у меня такие познания, мне было невдомёк, но своей интуиции я доверял.
Я толкнул слугу к стене, не давая пройти, прижал палец к губам и махнул головой на фонарь. Захар так и застыл, не особо понимая, что я от него требую.
— Затуши, — прошептал я, и орк тут же послушно погасил фонарь.
Нас окутал мрак, разбавленный только тусклым светом из приоткрытой щёлочки. Так могло светить только окно — ночной Качканар, оставшийся снаружи, довольно пёстро мерцал уличными фонарями.
— Захар, ты дверь закрывал?
— Вот он, здесь ключик, ваше сиятельство, — во мраке коридора блеснула железка.
Мы постояли несколько секунд, но вокруг нас была только тишина. Если не считать доносившегося снизу ворчания хозяина-эльфа, и постукиваний из комнаты какого-то другого постояльца.
Я всё же толкнул дверь, и шагнул внутрь под протяжный скрип. Весь напряжённый и готовый сразу броситься на взломщика, я прошёлся по комнате.
Возможно, до этого помещение было обставлено со вкусом, но сейчас внутри был погром. Вынутые ящики, открытые шкафы, всё вывернуто на пол, потоптано, да некоторые шмотки ещё изрядно порваны и втиснуты в камин.
— Древо Небесное!!! — ахнул Захар, забыв о всякой конспирации, — Да как же так-то… Да как же мы теперь⁈ Ах, господин, ваши лучшие сюртуки!!!
Он снова запалил фонарь и бросился на пол собирать разбросанные пожитки. Я тихо прикрыл дверь и постарался защёлкнуть пострадавший замок.
На меня как-то резко нахлынуло чувство, что весь этот погром ляжет на мой карман, потому как хозяин дома не будет разбираться, чья тут вина. Да ещё закралось смутное сомнение, что хитрый эльф уже видел этот погром, и просто дожидался, когда мы прибудем домой. Чтобы…
В дверь тут же раздался требовательный стук.
— Грецкий! Что у вас случилось? Я слышал какой-то шум!
Усмехнувшись, я открыл дверь и, схватив эльфа за лацкан халата, просто резким движением затянул его внутрь. У Эдуарда Вениаминовича уже была заготовлена торжественная морда лица, но я тут же влепил кулак ему в живот. Всё торжество куда-то испарилось, эльф схватился за меня скрюченными пальцами, и кое-как попытался вдохнуть, но у него это не особо получалось.