Александр Ивин – Логика оценок и норм. Философские, методологические и прикладные аспекты. Монография (страница 5)

Слово «ценность» иногда употребляется в том же смысле, что и понятие «положительная ценность», или «добро». Иногда же понятию «ценность» придается более широкий смысл и проводится различие между позитивными (положительными) и негативными (отрицательными) ценностями. Первые совпадают с добром, вторые – со злом, первые являются предметом положительного интереса, желания и т. п., вторые – отрицательного. Это употребление характерно для работ по этике и теории ценностей.

Мы употребляем далее слово «ценность» таким образом, что оно охватывает не только положительные ценности, но и отрицательные и нейтральные (нулевые). Операция оценивания является установлением определенного отношения между субъектом или субъектами оценки и ее предметом. Очевидно, что это ценностное отношение имеет место как в том случае, когда предмет оказывается объектом положительного или отрицательного интереса субъекта, так и в том, когда данный предмет исключается субъектом из сферы своих интересов, когда ему приписывается субъектом нулевая ценность.

Иногда «ценность» употребляется нами для обозначения положительной ценности, или добра. Случаи такого употребления очевидны из контекста.

Центральный момент всякого рассуждения о ценностях – это определение самого понятая ценности. Как раз этот момент чаще всего остается в тени, и разговор ведется так, как если бы каждому было заранее известно, что представляют собой ценности и чем суждение ценности отличается от описания. Такой разговор неизбежно оказывается до крайности аморфным и бездоказательным.

Отсутствию интереса к прояснению понятия ценности во многом способствует распространенное, но являющееся ошибочным, на наш взгляд, убеждение, что абсолютные оценки, формулируемые в терминах «лучше», «хуже» и «равноценно», сводимы к сравнительным оценкам, выражаемым с помощью понятий «лучше», «равноценно», «хуже». Никаких адекватных определений абсолютных оценочных категорий в терминах сравнительных категорий до сих пор предложено не было. В дальнейшем эта тема будет рассмотрена подробнее, но уже сейчас можно отметить, что ни с одним из предлагавшихся определений «хорошо» в терминах «лучше» логика абсолютных оценок не может быть получена в рамках логики сравнительных оценок. А это означает крах всего предприятия редукции абсолютных оценочных понятий к сравнительным. «Лучше» не фундаментальнее «хорошо».

Несводимость абсолютных понятий к сравнительным очевидна в случае временных оценок: временной ряд «было – есть – будет» не сводим к временному ряду «раньше – одновременно – позже». «Было» не может быть определено в терминах «раньше», и наоборот. Точно так же обстоит дело с определениями абсолютных оценочных понятий в терминах сравнительных оценочных понятий.

Можно сформулировать общий принцип: абсолютные категории несводимы к сравнительным, и наоборот. Этот принцип справедлив применительно ко всем видам абсолютных и сравнительных категорий: временным, оценочным и др. Основание данного ограничительного принципа простое: бытие не сводится к становлению, и, соответственно, категории, служащие для описания бытия, не могут быть сведены к категориям, описывающим становление.

Однако предрассудок, будто сравнительные категории фундаментальнее абсолютных, настолько силен, что иногда «хорошо» включается в оценочные категории как некая не особенно интересная и не особенно важная разновидность предпочтения («лучше»). Так поступает, например, П. МакНамара уже в начале своей фундаментальной статьи о предпочтениях, опубликованной в «Стэнфордской энциклопедии философии»⁷. Сходным образом трактуют соотношение абсолютных и сравнительных оценочных категорий авторы книг «Предпочтения» (1998), «Темы современной философии» (2006) и др.⁸ В конечном счете оказывается, что для самостоятельной логики «добра» не остается места, поскольку оно занято логикой «лучше». Это, конечно же, недоразумение.

С отсутствием строгого определения ценности связано и нередкое чрезмерно расширительное истолкование ценностных суждений, в частности отождествление результата любого акта суждения с ценностным суждением. Это имеет место тогда, когда ценность трактуется чисто количественно или в качестве ценностного рассматривают суждение о любом свойстве, например суждение о цвете.

Трудности, связанные с определением ценностных суждений, являются обычным предлогом для того, чтобы объявить их ненадежными и нестрогими и усомниться в правомерности их употребления в науке.

Классическое и неклассическое определения ценности

Для понятия «ценность» характерна явно выраженная многозначность. Ценностью может называться любой из тех трех элементов, из которых обычно складывается ситуация оценивания: оцениваемый предмет; социальный образец, нередко лежащий в основе оценки; отношение соответствия оцениваемого объекта утверждению о том, каким он должен быть.

Например, если человек спасает утопающего, ценностью может считаться или само действие спасения; или тот идеал, который требует приходить на помощь человеку, терпящему бедствие; или, наконец, соответствие ситуации подразумеваемому или формулируемому эксплицитно принципу, что тонущего следует спасать.

Истолкование ценности как свойства оцениваемых объектов или как того образца, на основе которого выносится оценка, можно назвать классическим. Это истолкование безраздельно доминировало в мышлении Нового времени. И сейчас еще, как бы по инерции, большинство предлагаемых определений ценности ориентируется именно на первые два значения. Ценностью объявляется предмет некоторого желания, стремления и т. п. (объект, значимый для человека или группы лиц) или же тот образец, на который опирается оценка.

Как писал в 20-e гг. прошлого века Р.Б. Перри: «Ценность – любой предмет любого интереса»⁹. Я.Ф. Фриз, И.Ф. Гербарт и особенно Г. Лотце, введшие в широкий философский оборот понятие ценности, понимали под ценностями те социальные по своему происхождению образцы, на которые зачастую, но отнюдь не всегда опираются выносимые оценки. Отождествление ценностей с образцами было характерно и для Г. Риккерта, попытавшегося развить философию как науку об общезначимых («трансцендентальных») социальных образцах, или ценностях. Использование понятия ценности в смысле устойчивого, общеобразовательного идеала или образца, на основе которого выносятся конкретные оценки, характерно для аксиологии А. фон Мейнонга, этических теорий М. Шелера, Н. Гартмана, А. Гильдебранда и др. Обычные в аксиологии рассуждения об особом «мире ценностей», отнесение к ценностям истины, добра и красоты и т. п. правомерны лишь при понимании ценностей как образцов.

Вместе с тем такое понимание основательно искажает и запутывает проблему ценностей. Прежде всего, большинство реальных оценок не опираются на какие-либо образцы; для многих объектов устоявшиеся образцы их оценки просто отсутствуют. Ценности не существуют вне ситуации (реального или потенциального) оценивания, так же как истинность невозможна вне описания реальности. Далее, в каждой новой ситуации человек не только оценивает, но и уточняет, конкретизирует или пересматривает тот образец, на основе которого принято выносить оценочное суждение о рассматриваемых объектах. Сами образцы формируются в процессе оценивания и являются всего лишь своеобразным экстрактом из него. Если бы это было не так, невозможно было бы понять, откуда появляются образцы и почему они изменяются со временем. Рассуждения об особом «мире ценностей», о «трансцендентальных социальных образцах», о критическом исследовании неких «общеобязательных ценностей», по-разному проявляющихся в разные эпохи, и т. п. – результат отрыва ценностей от реальных процессов оценивания, в ходе которых они формируются и изменяются. Отождествление ценностей с образцами оценок затемняет параллель между истиной и ценностью как двумя противоположно направленными способами сопоставления мысли и действительности и представляет ценности не как выражения человеческой воли и способности к целерациональному, в смысле М. Вебера, действию, а как некое абстрактное, априорное условие практики преобразования мира. Можно говорить об особом «мире образцов», но лишь предполагая, что он является только надстройкой над человеческой деятельностью и тем реальным оцениванием, без которого невозможна последняя.

Понимание ценностей как образцов оценивания нередко используется в философской теории ценностей (аксиологии), в социологии и почти во всех общетеоретических рассуждениях о ценностях. В этом смысле говорят об «этических ценностях» (моральные добродетели, сострадание, любовь к ближнему и т. п.), «эстетических ценностях», «ценностях культуры»: гуманизм, демократия, автономия и суверенитет индивида и т. д.

В неклассическом мышлении, начавшем формироваться в начале ХХ в., понимание ценностей постепенно становится принципиально иным. Ценность истолковывается уже не как свойство оцениваемых предметов или образцов оценивания, а как отношение, а именно отношение между оцениваемым объектом и утверждением о том, каким должен быть этот объект.

Различие между свойством и отношением является принципиальным. Свойство всегда предполагает один объект: тот предмет, которому оно принадлежат; отношение требует по меньшей мере двух объектов, между которыми оно существует. Ценность как свойство может принадлежать предмету (состоянию, процессу), взятому самому по себе, независимо от того, оценивается этот предмет каким-то субъектом или нет. Классически понимаемые ценности могут существовать независимо от того, имеются ли субъекты, формулирующие какие-то оценки, или таких субъектов нет. Это, можно сказать, «ценности без оценок», ценности, способные существовать в «пространстве без субъекта». В неклассическом понимании ценность представляет собой отношение и требует для своего существования не только оцениваемого предмета, но и субъектов, формулирующих свои оценки. Строго говоря, понятие «ценностное отношение» может использоваться только при неклассическом истолковании ценности как отношения.