Александр Ивич – Приключения изобретений (страница 40)
Когда весть о результатах конкурса распространилась за границей, знаменитый американский изобретатель Эдисон очень решительно сказал: «Я не верю, что Советскому Союзу удалось получить синтетический каучук. Это сплошной вымысел. Мой собственный опыт и опыт других показывает, что вряд ли эта задача вообще разрешима».
Если ему, Эдисону, не удалось, то никто в мире задачу не решит – так думал американский изобретатель. Высказал он своё мнение в 1931 году – и попал впросак. Тогда уже заканчивалась постройка первого нашего завода синтетического каучука.
С тех пор заводов стало много, и способы изготовления синтетического каучука очень усовершенствовали. Одно из условий конкурса 1926 года – дешевизна сырья. По сравнению с тем, что тогда могли предложить химики, картошка, которую взял как исходный продукт Лебедев, была дешева.
Но, подумайте, как много нам надо резины. Больше тридцати тысяч изделий приготовляют заводы из синтетического каучука или из смеси синтетического с натуральным. Только в самолёте «ТУ-104» около тысячи резиновых деталей!
А сколько же нужно картошки на каждое резиновое изделие? Немало! Автомобильная шина – это полтонны картофеля. Как видите, не так уж дёшево получается. Жалко тратить столько картофеля, который можно использовать для еды. Поэтому химики упорно искали другой исходный продукт. Где его искать – знали. Дивинил, который по способу Лебедева извлекают из спирта (для приготовления спирта и нужна картошка), можно извлечь из нефти. Но добыть дивинил в больших количествах из нефти не удавалось. Теперь советские химики справились с задачей: они открыли способ добывать дивинил из природных горючих газов, которых много в недрах нашей земли. Так синтетический каучук стал ещё дешевле.
Но вернёмся к тому, с чего начали. Какую же роль сыграл случай в истории изобретения резины и синтетического каучука?
Макинтош случайно опрокинул на каучук именно то вещество, которое его размягчало.
Гудьир случайно забыл на горячей плите кусочек каучука с серой и получил резину.
Лебедев случайно как раз за несколько дней до срока конкурса решил последнюю, не дававшуюся ему задачу.
Видите ли вы общую черту во всех этих случайностях? Ну, чтобы было яснее, расскажу ещё один случай из другой области.
Вы помните, что электрический дуговой светильник Яблочков создал, поставив угольные стержни параллельно, а не один против другого.
Иногда говорят, что Яблочков сделал это изобретение случайно.
Сидел, мол, Яблочков в кафе и, задумавшись, вертел в руках два карандаша, а потом поставил их на стол рядом. Тут его и осенила идея: надо угольные стержни располагать не один против другого, а рядом. Тогда оба будут сгорать равномерно, и никакого регулятора не нужно. Задача, много лет мучившая Яблочкова, была, наконец, решена!
Случайность? Да, такого же рода, как у Гудьира. Тот случайно забыл кусок каучука с серой на горячей плите и получил состав, который искал много лет, а Яблочков случайно поставил рядом два карандаша и… сделал важнейшее изобретение.
Но ведь оба они, так же как и Макинтош и Лебедев, много лет думали и работали именно над теми изобретениями, которые в конце концов сделали «случайно». Они ведь уже подходили к решению поставленных себе задач. «Случайность» только дала толчок, ускорила не дававшееся им решение. Это бывает часто – внезапная догадка, иногда являющаяся даже во сне, помогает завершить изобретение или научное открытие, которое постоянно занимает мысли человека.
Ровно ничего полезного не произошло бы, если бы мы с вами поставили рядом два карандаша…
Вывод ясен: случайность иногда помогает изобретателям, но только тем, кто упорно добивается своей цели и знает, что именно ему надо найти.
А что получается, когда случай приходит к человеку неподготовленному, малообразованному, искавшему совсем не то, что он нашёл, вы узнаете из следующего рассказа.
ИЗОБРЕТАТЕЛЬ ЦВЕТОЧНОЙ КАДКИ
Жил в Париже в середине прошлого века садовник. Звали его Жозеф Монье. Разводил Монье тюльпаны. В то время садовники состязались друг с другом, стараясь вывести тюльпаны самых необычайных цветов. За тюльпан не существовавшей прежде расцветки любители платили огромные деньги – при удаче садовник мог сразу разбогатеть.
Пытался вывести новый сорт тюльпанов и Жозеф Монье, но получались у него всё самые обыкновенные дешёвые сорта. На опыты истратил он все свои деньги.
У него, кроме тюльпанов, были в оранжерее ещё апельсиновые деревья и пальмы. Их можно бы продать и выручить достаточно денег для новых опытов. Но нужны хорошие дубовые кадки, а купить их – денег нет. Как быть?
Пошёл Монье в сарай – поискать старые дубовые доски. Но ничего там не нашёл, кроме цемента. Его Монье когда-то купил для ремонта оранжереи, да так и не использовал.
Вздохнул он… и решил попробовать – не выручит ли его цемент.
Сделал он две деревянные формы – одну побольше, другую поменьше – поставил одну в другую, а промежуток залил цементом, смешанным с песком и водой, – иначе говоря, бетоном.
Когда бетон затвердел, Монье посмотрел – получилась кадка. Правда, очень тяжёлая. Слой бетона он сделал толстый, в четыре сантиметра, чтобы кадка не разломалась. Приготовил он по такому способу кадки для всех своих апельсиновых деревьев и отправил их продавать в Англию. В дороге несколько кадок треснуло, несмотря на толщину бетона, но остальные доехали благополучно.
Решил тогда Монье сделать бетонные кадки и для пальм. А у пальм очень крепкие корни; они, вырастая, разламывают даже прочные дубовые кадки, поэтому Монье сделал слой бетона ещё толще. Но это не помогло. Кадки скоро развалились, уступая силе корней. Тогда садовник стянул кадки железными обручами, а на одну, кроме железных обручей, поставил и поперечные железные брусья. Только эта кадка и выдержала. Но зато она получилась очень некрасивой. Заржавленное железо поверх бетона – кто же купит пальму в такой уродливой кадке?
Попробовал Монье сделать иначе. Смастерил железную сетку из обручей и поперечных прутьев и залил её бетоном с обеих сторон так, что железный каркас оказался внутри бетона. Изумительно крепкая получилась кадка! Стал Монье делать слой бетона всё тоньше и тоньше, а корни пальм не могли разрушить кадки.
Понял тогда Монье, что сделал изобретение, и попросил выдать ему патент на кадки любых форм из бетона с железным каркасом внутри.
Патент ему выдали. Было это в 1879 году.
Монье забросил свои тюльпаны и стал пробовать, нельзя ли и другие вещи делать, как цветочные кадки.
Удалось ему смастерить водопроводные трубы, которые подводили воду к бассейну. Взял он патент на трубы. Потом сделал лестницу – прочная получилась лестница. Взял на неё патент.
Монье понял, что его случайное изобретение можно использовать по-разному. Но он был человеком необразованным и не знал, почему бетон с железным каркасом оказался таким прочным. Он мог только показывать сделанные вещи и предлагать:
– Попробуйте-ка разломайте!
Этого было мало. Его спрашивали: надёжен ли материал, не испортится ли через год или два? Хорошо ли переносит сырость? Можно ли делать слой бетона ещё тоньше?
Не мог Монье ответить толком на эти вопросы, потому что и сам не знал.
Решил он продать свои патенты на цветочные кадки, водопроводные трубы, лестницу и заняться опять тюльпанами. Нашлись люди, которые догадались, что дело тут серьёзное. Один германский промышленник купил задёшево у Монье все его патенты, оговорив, что покупает право делать любые вещи по способу, изобретённому Монье.
Германская фирма, которая купила патент, занялась тем, что должен был сделать сам изобретатель, – изучать свойства материала.
Оказалось, что железо и бетон замечательно удачное сочетание. Железо хорошо сопротивляется растяжению, но легко гнётся, а бетон как раз наоборот: не выносит растяжения (потому и ломались под давлением корней бетонные кадки), зато отлично сопротивляется сжатию: его невозможно согнуть. А соединение железа с бетоном отлично сопротивляется и растяжению и сжатию. Но это ещё не всё. Железо и бетон обладают одинаковым коэффициентом расширения. Это значит, что они одинаково расширяются от тепла и одинаково сжимаются от холода. Вот это свойство и делает материал особенно надёжным.
Так Монье и не узнал, что он продал патент не на цветочные кадки, а на одно из важнейших изобретений XIX века, которое внесло переворот в строительную технику, – он изобрёл железобетон.
У железобетона много важных достоинств. Например, железные сооружения при пожаре размягчаются, гнутся и обрушиваются, а бетон огнестоек – он выдерживает высокую температуру огня и холодную струю воды, которой тушат пожар. Кроме того, железо, покрытое бетоном, не ржавеет. А обходятся железобетонные сооружения гораздо дешевле, чем железные.
Когда всё это узнали, стало понятным, что из железобетона надо делать не цветочные кадки, а самые большие и прочные сооружения – заводские здания, небоскрёбы.
Если бы Монье умел упорно работать и соединил практическую удачу с научным изучением своего открытия, как это делали настоящие изобретатели, то его можно было бы назвать великим изобретателем.
А так – просто повезло человеку. Напал на замечательную идею, а на что она годится, что с ней делать, толком не знал. Счастливый случай принёс ему немного денег и незавидную славу человека, который проворонил своё счастье.