Александр Иванов – Рок-н-ролл инженера Иванова (страница 5)
По протекции Валентины Александровны нам удалось попасть на школьный чердак, где по дошедшим до нас легендам хранились какие-то музыкальные инструменты. Там мы нашли всякие позеленевшие духовые, большой и малый оркестровый барабаны, три мятые тарелки и, о чудо! почти исправный усилитель «Электрон-10» с колонкой!
Благодаря всему этому богатству наша группа совершила гигантский скачок от кустарно-квартирного звучания к почти настоящему, с кучей оговорок, электрическому. А ещё я построил ударную установку. Пионерский барабан в качестве ведущего, неуправляемый хай-хэт из двух тарелок, привязанных проволокой к штативу для учебных пособий, ещё одна отдельная тарелка, том – малый оркестровый барабан и бочка – большой оркестровый с педалью. Педаль была моей гордостью и чудом технической мысли, она состояла из двух кусков фанеры, скрепленных дверной петлей, диванной пружины и фрагмента палки от швабры с намотанной на конце изолентой.
Нельзя сказать, что наш концерт произвел фурор, но какие-то аплодисменты мы сорвал, понятно, что в основном от апологетов. Потом за эти год-полтора было ещё несколько выступлений уже на уровне школы, даже какие-то танцы в рекреации под наш аккомпанемент происходили.
К тому времени мы были уже прекрасно осведомлены о существовании нашей отечественной, так называемой, «подпольной» рок-музыки. Во-первых, по рукам ходили записи «Кочевников», «Санкт-Петербурга», других, уже не помню кого. Во-вторых, мы бывали во всяких злачных местах, вроде «Сарая» в Баб-саду (Парк отдыха имени Бабушкина), где тогда играли «Мифы» и, кажется, «Союз любителей музыки рок», и в ДК поселка Металлострой, где вероятность огрести люлей от аборигенов была чрезвычайно высока, но зато выступала офигенная группа, игравшая Black Sabbath, Deep Purple и прочий тяжеляк. Тяга к прекрасному у нас была исключительно сильна, несмотря на то, что уходить после культурных мероприятий там приходилось огородами и лесами. Да и в «Сарае» тоже бывало неспокойно. Во всяком случае, нужно было быть очень внимательным, если приглашаешь кого-то на танец, понимать, что это за птичка, случайно никого не задевать и уж ни в коем случае не мочиться на ботинки господам, распивающим напитки в сортире.
Кстати, о «Сарае». Год-два спустя там начинал свою карьеру (а может и продолжал?) ведущий дискотек, в будущем небезызвестный ректор Университета Профсоюзов А. Запесоцкий, и его программы пользовались необыкновенным успехом. Как мне кажется, во многом из-за того, что манерой, да и содержанием своих комментариев он откровенно подражал популярному тогда ведущему русской службы Би-Би-Си Севе Новгородцеву.
Ну а самые, пожалуй, неизгладимые впечатления я получил в так называемом молодежном клубе под называнием «Ленинградец», подобные тогда существовали при жилконторах нашего города. Этот находился во дворах недалеко от нашей школы, и там собирались местные подростки, играли в настольный теннис, курили и слонялись из угла в угол. Но главным было то, что здесь около года располагалась репетиционная база легендарной группы «Россияне», звезд питерского андерграунда семидесятых! Эти люди поразили меня всем: черными волосами чуть ли не до пояса (у одного были усы, как у Джона Лорда), какими-то кожаными куртками и, главное, совершенно роскошными настоящими, фирменными на вид, электрогитарами и барабанами. Звук был просто обалденным, по-другому не сказать, и находились они на расстоянии вытянутой руки. Музыканты импровизировали, что-то там обсуждали, абсолютно не обращая внимания на нас, болтающихся вокруг. Спустя несколько лет я пару раз видел их на сцене, всё было очень круто, но таких ощущений как тогда в 1977 все-таки не возникало.
К чему это я все тут рассказываю? К тому, что нам было с чем сравнивать, и мы прекрасно понимали цену нашему «творчеству», уровню и возможностям каждого, мы же не были идиотами. То есть, для нас это была всего лишь такая игра. Хотя… некоторые, как вы понимаете, надолго заигрались.
Школьные годы чудесные плавно текли к своему логическому завершению. В десятом классе мы продолжили заниматься всей этой ерундой, поигрывали, записывались, но уже с меньшим рвением. Какие-то другие развлечения находились, да и надо было начинать думать о дальнейшем – выпускные экзамены, ВУЗ…
С Игорем Клуром мы к тому времени очень близко сдружились и досуг проводили в основном вместе. Поскольку будущую специальность он уже твердо выбрал, его очень привлекало всё, связанное с медициной. Он частенько бывал у своего отца в клинике ВМА на операциях, в морге и т. п. И вот однажды он позвал меня на аппендицит. На операцию, естественно, а не в морг. Там я, кстати, побывал позже, когда Игорь трудился санитаром в этом невеселом месте, не поступив с первого раза в институт. Скажу честно, удовольствия не получил.
Ну, а здесь ситуация выглядела так. На столе лежала страдалица, тётенька средних лет, рядом стояли доцент Вилен Юрьевич Клур, Игорь, ассистенты и толпа студентов, среди которых затесался и я, весь такой в халате, бахилах и в маске. Наркоз был местный, поэтому в процессе взрезания доктор оживленно общался с пациенткой и даже шутил, не забывая объяснять окружающим тонкости ремесла. Какое-то время я изучал, как устроен организм человека, но это продолжилось недолго. Последнее, что я увидел, было что-то бело-желтое в животе у виновницы торжества. Игорь потом мне объяснил, что это жир (между прочим, его слой там был сантиметров 10, при этом особо толстой женщина вроде не казалась). Ну а дальше у меня начало темнеть в глазах, и я точно осыпался бы, не заметь соседи вовремя. Мне дали нюхнуть нашатыря и отправили гулять в коридор. Я приходил в себя и думал, ну на фига я сюда попёрся, я же знал за собой такую особенность (наследственную – спасибо папе!) – от вида крови, своей или чужой обычно падать в обморок, ну, или пытаться упасть.
Случай другого рода у нас с Игорем произошел весной 1978, когда мы вдвоём решили отпраздновать его семнадцатилетие, причём сделать это по-взрослому, то есть в ресторане. В качестве ресторана рассматривалась шашлычная на Восстания, где, как мы слышали, были демократичные цены, подавали в числе прочего ординарные вина и обслуживали официанты.
Поскольку опыта походов по злачным местам у нас тогда ещё не было, вначале мы чувствовали себя там несколько нервно, но после того, как принесли заказанные салаты типа «Столичный», что-то в горшках и бутылку напитка «Портвейн №33», стало постепенно отпускать. Сидели мы очень душевно, настолько, что даже решили заказать коньячку грамм этак по 150 и по шашлыку. Принесли коньяк, и тут что-то навело нас на мысль: а вообще-то, хватит ли денег?! Мы немедленно затребовали счет, и тут выяснилось неприятное. Вместе с ещё не принесенным шашлыком вышло что-то около 15 рублей, а вот с собой у нас было только 13 с копейками…
Мы начали потеть, трезветь и мучительно просчитывать варианты. Вырисовывалось два: сбежать или сдаться властям.
Однако, к счастью, все решилось предельно просто и гуманно. Когда мы снова подозвали официанта и начали что-то блеять и мычать, тот абсолютно
без каких-либо эмоций ответил: «Ребята, да никаких проблем. В этом случае придется обойтись без горячего». По-быстрому допив остатки, и, как нам казалось, под насмешливыми взглядами персонала и немногочисленных посетителей мы с позором покинули обитель красивой жизни.
С тех пор эта понятная обоим фраза: «Придется обойтись без горячего» используется нами в разных ситуациях все эти годы. И мы по-прежнему дружим, хотя, как я уже говорил, видимся не часто.
Глава 2
Экзамены и выпускной вечер позади, пора поступать, куда – неважно, главное, чтоб с военной кафедрой, а то не ровен час, и в ряды защитников юга страны загреметь недолго, а этого совсем не хотелось. ЛЭТИ показался подходящим вариантом. Поддержка семейных традиций, опять же.
Во время сдачи вступительных экзаменов я познакомился с парнем по имени Валера, он поступал на другой факультет и был явно наш человек, что тогда можно было понять сразу по внешнему виду – он был волосат, тощ и в джинсах. Ну, а я выглядел в соответствии со своими представлениями о прекрасном: волосы ниже плеч, светлый клетчатый пиджак, синие в тонкую белую полоску клеша́ (40 см!), сшитые на заказ и армянские красно-коричневые ботинки на платформе. Ботинки мне усовершенствовал мой приятель Вася, работавший в обувной мастерской. Каблук у них был сантиметров десять, подошва – около четырех, и весили они килограмм по пять. Периодически я с них падал и подворачивал то одну, то другую ногу. Дополняло картину бритвенное лезвие на алюминиевой цепи с палец толщиной на запястье. Даа,.. Чувство стиля меня никогда не подводило, ну вы поняли.
Мы разговорились, вскоре, естественно, о музыке, и выяснилось, что мой новый знакомый играет на гитаре в ансамбле со взрослыми дядьками из какого-то НИИ, они дают концерты и ездят на халтуры (так это тогда называлось)! Чтобы не ударить в грязь я в ответ наплел про то, что я, вообще то, супербарабанщик и до недавнего времени играл в супергруппе, а сейчас временно пребываю в творческом поиске.
Ну так, поболтали и разбежались, а в начале декабря он нашел меня через деканат. Надо сказать, тогда в ЛЭТИ училось около 15 тысяч человек одновременно, и шансов случайно повстречаться у нас было мало, тем более, наш факультет территориально находился не там, где все остальные.