Александр Иванов – Кайа. История про одолженную жизнь. Том 7 (страница 9)

— И охрана тоже? — уточнил я.

— И охрана тоже. — ответил Василий.

Стало быть, снятие охраны не могло быть частью плана матушки, иначе бы это немедленно привлекло всеобщее внимание.

Возможно и скорее всего, тот азиат и его банда нарушили планы матушки, заставив похитителей принцесс действовать раньше времени.

Раз уж я проснулся не в камере, а отведенные мне покои были уставлены цветами — бояться мне сейчас нечего. — подумал я, успокаивая «шалящее» сердце.

Однако из-за наличия этой виртуальной записи я не сумею сказать, будто бы вообще не при делах и без понятия, с чего вдруг в покоях принцесс началась поножовщина (впрочем, раз уж сказал «А», заявив о невиновности Камилы, придется говорить и «Б»). И что намного хуже — запись отчетливо демонстрирует то, как я наставляю оружие на великую княжну. И уже за одно это меня вполне могут низвергнуть из сословия и отправить на каторгу. Впрочем, эта запись теперь, понятное дело, никуда не исчезнет — и даже спустя года при моем (нежеланном царской Семьей) «взбрыке» мне о ней немедленно напомнят. Равно как и о записи с господином Лискиным и его супругой. Кто сказал, что компромат собирает только старик Блумфельдт? Короче говоря, царская Семейка крепко держит меня за…за то, в общем, чего в этой жизни у меня нет.

Мой путь, как обычно, — полуправда, полуложь. — я взглянул на протез. — Про то, что меня «запрограммировали» — причем уже давненько — знать не должен никто, ибо в таком случае окажусь в «заботливых» руках Льва Моисеевича и прочих «консерваторов» из Клиники пограничных состояний. А уж о том, чтобы стать человеком в кабинете, находящемся «на последнем этаже», и речи быть не может. Без вариантов. Плюс маман в обязательном порядке размотает случившееся с моей родной здешней мамой. А я отчего-то уверен, что конкретно это должен сделать сам.

А протез…протез — станет очередным «висяком», в здешних«секретных материалах». Загадкой, которую невозможно разгадать без точного знания о том, что жертву предварительно «запрограммировали».

И главное: если когда-нибудь здесь найдутся свои Малдер и Скалли и правда все же всплывет, я всегда сумею отбояриться, заявив, что, мол, ничего об этом не помню.

— Ваше Высочество…

И я самым обстоятельным образом рассказал о том, что произошло: от начала жуткой чесотки до момента, когда неизвестные увели обеих малолетних принцесс, а сам я лишился сознания.

— … ну а затем, я уже проснулась здесь. Цветы, кстати, очень красивые. — закончил свое повествование я, переводя взгляд с одного собеседника к другому.

В помещении воцарилось молчание.

Великий князь выглядит совершенно потрясенным моим рассказом. Матушка же…ее отсутствующий взгляд говорит, что мыслями она далеко отсюда.

— Этого просто не может быть… Это невозможно! — произнес бледный как поганка царский брат. — И если бы не раны на твоей руке… Сама-то хоть понимаешь, что сказанное тобой звучит попросту невероятно? Управлять человеком, как…как какой-нибудь машинкой на дистанционном управлении⁈

— И все же произошло именно это. — сказал я, а затем почесал руку. — Извините…как вспомнила о случившемся, рука зачесалась.

— И ты до сих пор разгуливаешь с этой штукой⁈ — раздраженно спросила маман, «вернувшись в себя».

— А я не могла с тобой связаться. Меня же нарочно держали без связи со внешним миром. — схомячив печенье, ответил я, а затем, дернув плечом, добавил. — Все равно устройство, похоже, испорченно кошачьими зубами, а иначе бы…

Я на мгновение замолк.

— … кукольник, управлявший тогда моим телом, просто застрелил бы принцесс.

Вновь повисла тишина. Оба взрослых уставились на протез словно бы на дохлую крысу.

— Мне нужен новый мизинец…

— Будет. — не отрывая взгляда от моей кисти, пообещала маман.

— … только, пожалуйста, без подобных сюрпризов!

Я взял очередное печенье.

Маман же, при помощи «умного» браслета отдала кому-то распоряжение: проверить, протезировали ли когда-либо Камилу, а также запретила выдавать ее тело родственникам до особого распоряжения и производить с ним любые манипуляции.

— Хирурга сюда! — распорядился великий князь, использовав уже свой браслет, после чего обратился ко мне. — Мы сейчас сделаем перерыв — нужно освободить тебя от…этого…

Василий кивнул на мою кисть.

— … а затем…Его Величество и Женя поведали мне о довольно необычных, скажем так, вещах, которые ты им рассказала… Содержание этого занятного документа…

Мужчина придвинул к себе папку.

— … весьма тесно переплетается с твоими собственными словами. В некоторой части, по крайней мере. Я бы хотел, чтобы ты внимательно прочла документ и поделилась затем со мной своими мыслями насчет его содержимого.

В этот момент в помещении объявились двое — мужчина и женщина — в форме медперсонала.

Медицинский блок, позже.

– Все закончилось, барышня, можете уже открыть глаза. — сказал хирург, закончив с отделением протеза и начав перевязывать образовавшуюся культю.

Открыв глаза, я принялся разглядывать врача, дабы отвлечься от мыслей насчет практически неминуемой встречи с родичами Камилы.

Что ж, отвлечься определенно получилось.

Тело моей Кайи, вновь заполучив способность ощущать эмоции, начало весьма бурно реагировать на красивых мужчин, находящихся поблизости. А этот определенно таковой. Высокий — не ниже двух метров — брюнет лет тридцати пяти с весьма приятной физиономией. Изрядно подтянутый. Да и вообще, он бы отлично смотрелся на обложке какого-нибудь популярного женского «глянца».

Наверняка…

— Не будет ли нарушением здешних правил, если я спрошу: в каком вы звании?

…военный.

Прекратив перевязку, врач поднял на меня взгляд. И судя по тому, как он боролся с улыбкой, вряд ли у меня получилось скрыть от него свои эмоции. Впрочем, практически уверен, что он и сам прекрасно знает, какое воздействие оказывает на «прекрасный пол». Привычный к такому, в общем.

— Лейб-гвардии майор, Иван Новиков, медицинская служба. К вашим услугам, барышня.

Ну, конечно же, лейб-гвардия. Они же все как один статные красавцы. «Парадный фасад» армии, так сказать.

— Кайа Филатова, очень приятно с вами познакомиться, Иван. — на моих губах заиграла многократно отрепетированная очаровательная улыбка, а щеки ощутимо заалели (из-за пресловутых «бабочек в животе»).

Зачем я завел этот разговор? Только ли из-за сексуального влечения моей Кайи к этому красавцу-хирургу на фоне стресса? — подумал я, силясь избавиться от романтического наваждения, и сам же себе ответил. — Не только. Еще из-за привычки — установки, вернее — заводить теоретически полезные знакомства, пожалуй. Привычка — вторая натура. Впрочем, здесь я завожу больше недругов, чем эти самые полезные знакомства. И это плохо. Это моя неудача. Нужно исправлять такое положение вещей, если желаю не только выжить, но и занять в дальнейшем сколько-нибудь высокое положение в иерархии Семейства.

— Сломался? — спросил Иван, кивнув на демонтированный протез, покоящийся теперь в спецконтейнере.

— Можно и так сказать, да. — ответил я.

— Странно, этот… — он запнулся, — эта серия считается очень надежной.

— И на старуху тоже бывает проруха. — дернув плечом, констатировал я.

Выйдя из операционной, обнаружил дожидающуюся меня горничную, сотрудника УВБ без знаков различия, а также…

— Папа! — воскликнул я и сразу бросился к нему на шею.

…приемного папашу, в компании царского братца.

— Привет, Кнопочка! — папаша чмокнул меня в щеку.

Хирург тем временем передал УВБшнику «кибернетические отходы», после чего тот убыл.

— Большое спасибо, Иван! — сказал я, обернувшись к врачу.

— Был рад помочь очаровательной барышне, хотя повод, признаюсь, досадный. — ответил он, а затем обратился к Василию. — Ваше императорское высочество, медпомощь вашей гостье оказана в полном объеме, разрешите идти?

— Да, благодарю. Вы свободны.

Глава 151

Едва только хирург получил разрешение вернуться в медблок, как объявился князь Кочубей…

Мне вдруг вспомнился один из уроков истории там(как и все прочее теперь — ярко и с такими подробностями, будто бы и впрямь перенесся на урок).

— Пап, а это, случайно, не те Кочубеи, чей предок Петру писал, насчет предателя Мазепы? — шепотом спросил папашу я.

— Нет. — также шепотом ответил на ухо мне тот. — Казанцы они.

…и великий князь тут же велел горничной проводить меня в гостевые покои, отведенные для Жени. Другая же «материализовавшаяся» горничная получила распоряжение сопроводить папашу в южный кабинет.

Гостевые покои.

Женю разместили не в тех покоях, где я очнулся, — вообще в другом крыле здания. Что, впрочем, неудивительно, учитывая исполинский размер резиденции (целый ансамбль зданий, соединенный между собой крытыми галереями).