Александр Ирвин – Осколки нефрита (страница 71)
Арчи вовсе не был уверен, что сможет замахнуться на Стивена ножом, — только не теперь, когда он уже знает, что из этого выйдет. Если ради победы над чакмоолем Арчи самому придется стать таким же чудовищем, это будет не победа, а поражение.
Единственный человек, на которого Арчи не боялся направить лезвие ножа, — это он сам. Он вспомнил, что как минимум дважды просыпался с ножом в руках, уверенный, что может воткнуть его в сердце и таким образом прекратить свои мучения. Происшествие на борту лодки Дейглов подтверждало его догадку: нож можно использовать только в целях защиты. Арчи убил ножом человека, и в результате едва не расстался с душой, а с другой стороны, нож помог ему избавиться от чего-то, что Питер Дейгл назвал демоном.
«Что я выигрываю, направив нож на самого себя?» — задумался Арчи.
Этот вопрос не выходил у него из головы, пока он причаливал к илистому берегу озера, внимательно следя, чтобы кровь не попала в воду.
Арчи перешел реку Стикс по естественному мостику и направился к Мертвому морю и дальше, к расщелине, которая, по его убеждению, вела в логово чакмооля. Он прибавил шагу, резво прыгая по следам Стивена, и вдруг застыл как вкопанный. В следующем зале кто-то насвистывал «Вперед, воины Христовы».
Райли Стин сидел на каменном выступе над рекой Стикс и болтал в воде обутыми в сапоги ногами. Увидев Арчи, он перестал насвистывать, кивнул и улыбнулся. Корка грязи и засохшей крови, словно маска, покрывала его лицо.
— Неплохо придумано, мистер Прескотт, — заметил он с видом охотника, делающего комплимент коллеге. — Я вижу, вы кое-чему научились в ту ночь у пивоварни. Вы, наверное, прокатились на лодке по этой чудесной реке? Ни с чем несравнимая прогулка, вот только для азартных игр темновато.
— Стин, я думал, ты умер. — Арчи не двинулся с места. В мясистой руке Стин сжимал револьвер: не направляя его на Арчи, но и не отводя в сторону.
«Непонятно, зачем Стин меня здесь ждал, — подумал Арчи. — И почему чакмооль позволил ему все это время шататься по пещере?»
— Ну разумеется, я умер, мистер Прескотт, как я могу быть жив, если я вижу то, что видят мертвые, и слышу их разговоры. Кстати, ваши шансы на успех стали предметом спора, и на вас активно делаются ставки.
— В самом деле? А на что могут играть мертвые?
«Надо заставить его болтать, — подумал Арчи. — Все время задавать ему вопросы».
— На стихи, иногда на песни, но большей частью на шутки. — Стин хихикнул. — Мертвецы обожают розыгрыши. Я, конечно же, сделал свою ставку и именно поэтому так засиделся здесь.
Стин поплескал ногами в реке, разгоняя собравшиеся вокруг сапог тени, и передвинул револьвер так, чтобы дуло смотрело почти прямо на Арчи.
— Я хочу вам рассказать одну историю, мистер Прескотт. Во время премьеры Девятой симфонии Бетховен был уже совсем глухой и не слышал музыкантов. Тем не менее он торжественно размахивал дирижерской палочкой, хотя ее движения никак не соответствовали происходящему на сцене, поскольку музыканты ориентировались на первую скрипку. Когда симфония закончилась, Бетховен продолжал махать палочкой, пока музыкант, игравший первую скрипку, не встал и не развернул его лицом к залу, чтобы композитор увидел овацию, устроенную зрителями.
Со мной, мистер Прескотт, случилось то же самое. Музыканты играют написанную мной музыку, не обращая внимания на дирижерскую палочку в моей руке. Бетховен написал музыку, которую не мог услышать, а я подготовил рождение мира, который никогда не смогу увидеть. Но хотя на премьере музыканты игнорировали Бетховена как дирижера, теперь все знают, что именно он написал Девятую симфонию, — точно так же и мне история воздаст по заслугам. Способность видеть то, что видят мертвые, позволяет посмотреть на вещи в перспективе. И с этой точки зрения я вижу, что моя роль в происходящем не уменьшилась, несмотря на то, что я лично не в состоянии вкусить преходящие плоды успеха.
Стин так увлекся своим рассказом, что не заметил, как в воде появилась тень. А вот Арчи прекрасно видел неровные очертания человеческой фигуры с укороченной по локоть рукой. Джон Даймонд.
«Но ведь у Даймонда есть тело, — подумал Арчи. — Или по крайней мере было неделю назад».
Может быть, кровь Стина попала в воду и теперь его кошмары обретают форму?
— Если я позволю вам вмешаться в церемонию и благодаря какой-нибудь счастливой случайности вы справитесь с чакмоолем, то история не сохранит никакого упоминания обо всем, что я сделал. Вы пойдете своей дорогой и постараетесь поскорее все забыть, а этот черномазый Стивен никому не скажет ни слова. Мистер Прескотт, я не могу допустить такое. Не могу позволить, чтобы все происшедшее не оставило следа, чтобы обо мне позабыли, как о каком-то бродячем безумце. Я мертв, и все, что у меня осталось, — это история. Я думаю, вы меня понимаете. — Стин поднял пистолет.
В этот момент Джон Даймонд выскочил из воды и вцепился пальцами уцелевшей руки в мясистое горло Стина. Даймонд повалился обратно в реку и потащил за собой Стина, который размахивал руками, пытаясь удержать равновесие, и одновременно нажал на спусковой крючок.
Пуля попала Арчи прямо в лоб. Его сбило с ног, он упал на спину, и в глазах потемнело.
«Это не Стивен устроил мне ловушку, а Стин», — подумал он.
Арчи попытался сесть, но ему удалось лишь перевалиться на бок. Он протянул руки, надеясь нащупать какую-нибудь опору, что-нибудь, за что можно ухватиться и удержаться на месте. Ноги затряслись, и Арчи снова повалился на спину.
Кто-то кричал, возбужденные голоса смешивались с яростными всплесками воды. В этой неразберихе отчетливо прозвучала одна фраза: «Стин, за мной, кажется, должок».
Значит, это все-таки Джон Даймонд. Перед глазами Арчи всплыла картинка: Даймонд озадаченно смотрит на свою изуродованную руку, а захлебнувшийся собственной блевотиной чанек лежит на полу кабинета в заброшенном доме Бленнерхассета.
«А Стин-то как попал к Бленнерхассету? — Мысли путались. — Мне нужно добраться до Кентукки. Только нельзя прикасаться к воде».
— Боже мой! — воскликнул он. Арчи привиделось, что он снова на борту «Моди» во время взрыва, и вспомнились трое закованных в кандалы рабов, которые задыхаются под водой, не в силах дотянуться до поверхности.
Тут Арчи потерял сознание, соскользнул в воду, где умирающие рабы хватали его за ноги, а призрачный образ Хелен дрожал в языках пламени.
Его разбудил свет — настоящий свет, от которого раскалывалась голова. Арчи отшатнулся и прижал руки ко лбу. От прикосновения ладони обожгло болью — впрочем, болело везде: лицо, грудь и вообще все тело.
— Мистер Прескотт. — Голос принадлежал Стивену. Арчи невольно улыбнулся, хотя от этого сломанный нос пронзила боль и из него потекла кровь.
— Что, Стивен, пришел меня прикончить?
— Вставайте, мистер Прескотт. Некогда валяться. — Стивен поднес к лицу Арчи часы, но Арчи не мог сфокусировать взгляд: отраженный от корпуса свет ослеплял.
Стивен убрал часы и схватил его за плечи:
— Мистер Прескотт, до полуночи осталось двадцать минут. Нужно идти.
Он потянул Арчи вверх и помог встать на дрожащие ноги.
— Стивен, в меня стреляли. Мне попали в голову.
Стивен нагнулся и поднял что-то с пола пещеры. Маска — точнее, половина маски. Она треснула ровно посередине, и на разломе виднелась полукруглая выемка.
— Никогда не встречал везунчика, которому бы так попали в голову. Пойдемте, нам пора.
— В меня стрелял Стин, — сообщил Арчи, когда они обходили Мертвое море. — Где он?
— Уплыл по реке Стикс. И Джон Даймонд тоже.
Они остановились перед проходом, который вел в Бездонную яму. Арчи узнал это место: он потихоньку приходил в себя.
— По-моему, этих двоих мы больше не увидим, — заметил Стивен. — А теперь идите за мной. Вы слышите, мистер Прескотт? Ползите на свет моего фонаря.
«Нужно ползти на свет», — повторял про себя Арчи.
Стин умер, Ройс и Циркач тоже. Все трое, которым Арчи поклялся отомстить, мертвы, однако не от его руки. Ройс бы наверняка умер от раны, нанесенной ножом, но ведь это Стин его прикончил. И все же Арчи отнюдь не жалел, что все так получилось. Когда в голове все еще гудит от пули, попавшей прямо в лоб, то тут не до мыслей о мести. Ему повезло, что он остался жив. Хотя за последние месяцы это далеко не первый подобный случай.
Арчи машинально полз вслед за Стивеном, морщась, когда в узких местах приходилось опираться на руки. Ометеотль снова обратил на него свой взгляд — а может быть, это Арчи вновь осознал направленное на него внимание.
Испытующий взгляд легонько давил на затылок и, казалось, облегчал боль в груди и в руках, а вот из носа по-прежнему текла кровь. Она капала с подбородка, оставляя следы на грязном полу, но Арчи не замечал этого, полностью сосредоточившись на предстоящей задаче — победить последнего противника, а там… А там видно будет. Главное сейчас — это Джейн.
Стивен выбрался из лаза и обернулся, поджидая Арчи. Лаз выводил не на дно ямы, а на вершину каменной осыпи, которая полого уходила в темноту слева. Стивен сидел на корточках под валуном размером с фургон Райли Стина. Он прижал палец к губам и помог Арчи выбраться из лаза.
— Мистер Прескотт, теперь вы пойдете один, — едва слышно прошептал Стивен. — Простите меня за то, что я сделал, но сделал я это по тем же причинам, по которым действуете и вы. — Стивен улегся на живот и поставил лампу на ровную площадку на несколько футов ниже. — Держитесь влево. До самого низа свет не достанет, но вы и так мимо не пройдете.