Александр Иликаев – По тропам башкирского фэнтези (страница 6)
Танзиля Искандарова. Лунный свет
Из башкирско-карельской летописи
Однажды ночью, когда шестой день января плавно перетекал в седьмой, случилось Чудо.
На свет появилась девочка. От отца – башкирского духа Дею и матери – карельской русалки Импи, она взяла всё самое лучшее: умение жить под водой и умение препринимать разные образы. Нарекли ее именем Айгуль, что означает «лунный свет». Этот свет холодным мерцанием засиял в глазах ребенка, как только он их раскрыл. Луна, польщенная тем, что в честь нее была названа дочь самого владыки Каф-Тау, подарила девочке редкую звезду, дабы она всегда указывала ей правильный путь. И эта звезда затаилась нигде иначе, как в сердце. С тех самых пор во всей округе не было существа более прекрасного, волшебного и доброго.
И нам бы очень хотелось поведать о том, что же предшествовало появлению этого прекрасного и маленького Чуда…
* * *
Эта занимательная история произошла далеко не в стародавние времена. Вовсе нет. Случилась она относительно недавно. И потому мы знаем, и даже уверены, что она не какая-то вымышленная, а что ни на есть самая настоящая.
Где-то далеко, на высокой горе Каф-Тау, сидел и скучал Дею́. За свои долгие лета дух много чего повидал и много чего узнал. Ничем его не удивишь.
– Оооох, скучно мне. Чаю что ли попить, – вздыхал он. – Эээй, Мэсека́й, ставь самовар, будем чай пить! Да с молоком! Да поскорее!
Заскрипела Мэсекай, загудела, да пришлось вставать да Дею чай подавать.
– Что же ты, многоуважаемый, опять тоскуешь? Может, не чаю тебе нужно, а медовой кислушки?
– Да что кислушка, что чай – всё не то. Надоело! Мне бы встряхнуться, развеяться…
– Эх, засиделись мы в своих краях, – сказала Мэсекай и устремилась мечтательным взором куда-то вдаль. – Надо бы нам в новые места отправиться, себя показать да и на других посмотреть.
– В какие такие новые? – встрепенулся Дею и с укоризной посмотрел на старуху. – Как же, мы прямо вот так возьмем и спустимся с любимой нашей горы?
– Ну а что? Я же со своей избой перебралась к тебе, хотя, ох, как высоко подниматься было! А сейчас – ничего, очень даже мне нравится здесь! Вместе, вот, чай пьем да в сарташ7 играем.
– Ну, не знаю я, что лучше может быть окромя Каф-Тау, – усомнился дух.
– Лучше-то не лучше, но можно наведаться к моей сестре Бабе Яге – Ло́ухи в Карелию, – предложила Мэсекай. – Она мне говорила, что там даже водопады есть и пещеры. А еще она таких дел в свое время наворотила, что тебе точно с ней нужно познакомиться!
– Каких таких дел? – вновь встрепенулся Дею.
– А вот таких! Когда-то моя сестра умудрилась Солнце и Луну украсть! Представляешь?
– Представляю. Да вот только и мне это по силам. Этим меня не удивишь. И пещеры у нас есть, и водопады тоже.
– А еще там озера синие-пресиние, глубокие-преглубокие! – не успокаивалась старуха. – А в озерах этих русалки водятся красоты невиданной. Со светлыми волосами и зелеными глазами. А песни у них, как бескрайняя река, растекаются. Лоухи мне сказывала, что их можно слушать – не переслушать! А если понравится кто, то с собой заберем. Будет нас тут развлекать, будет сказки по вечерам рассказывать, а поутру песнями будить.
– Хм, русалки, говоришь? Интересно. – Тут Дею всерьез уже задумался.
– Вот и я говорю, что интересно, – продолжала настаивать Мэсекай. – Только вот зима не за горами, надо бы сейчас собираться, пока вода льдом не покрылась.
– Да-а-а, тут ты хорошо подметила. Нужно успеть до морозов. Вот чай допьем – и в путь!
– А как же сарташ?
– В дороге поиграем, как раз будет чем заняться!
* * *
Где-то на опушке леса, окруженной высокими хвойными деревьями, расположилась изба на курьих ножках. Старуха Лоухи, по привычке своей проснувшись ни свет ни заря, первым делом поставила самовар и вышла наружу проверить, оглядеться по сторонам – не видать ли где дорогих гостей. Благо, ворон успел прилететь и предупредить ее загодя! «Ах!» – радостно восклицала она. – «Как давно ко мне никто не заглядывал! Ни одна живая душа. Раньше я не то что была нарасхват, проходу мне не давали! А сейчас? Прячься не прячься, людям уже ничего не интересно! Пройдут и не заметят».
Вдруг небо резко потемнело, и на поляну, чуть ли не на саму избу, опустилась грозовая туча. Испугалась ведьма: что за напасть еще такая?! Что за игры! Но то были не игры, а Мэсекай и Дею. Они медленно, не спеша выбрались из облака и радостно направились ей навстречу.
– Тервех тейле!8 Пожалуйте в наши края! – воскликнула Лоухи. – Оооох, сестрица моя! Ну, наконец-то добрались! Наконец-то свиделись! Как же я сильно по тебе скучала! – старуха крепко обняла родственницу и поцеловала в обе щеки.
– Хаумыхыгыз9, апай10! – тут же присоединился к ним Дею. Он крепко и с чувством обхватил руку хозяйки. – Вот мы и прибыли в твои края! Я Дею – дух, который является людям в разных обличиях. Кто-то считает меня злобным, а кто-то наоборот. Но тут уж каждому свое, по заслугам, как говорится.
– Тэрвех, уважаемый, наслышана! Прошу в мою избу! Чувствуйте себя как дома! – Старуха Лоухи низко поклонилась и широким жестом пригласила гостей.
– Я смотрю, хорошо тут у тебя, все так ладно да складно! А воздух-то, воздух-то какой! Совсем мягкий. От нашего отличается, не правда ли? – обратилась Мэсекай к духу.
– Конечно, отличается, у нас-то на вершине воздух совсем другой – горный. Это, может, и получше даже. – Дею тяжело вздохнул. – Ох, устал я с дороги. Надо бы отдохнуть.
– Конечно-конечно, – засуетилась ведьма. – Садитесь за стол, уже все готово!
Тут она начала доставать пирожки-калитки со всевозможными начинками и другие местные яства да угощения.
– Я сейчас и ухи наварю, и баню истоплю – с травами, всё как полагается, – продолжала хозяйка.
– Уха, баня, ах, как хорошо! – обрадовалась Мэсекай.
День пролетел незаметно. За душевными разговорами, за теплыми словами да за дивными песнями. Смех и радость наполнили избушку. И та от такого веселья даже пританцовывала и подпрыгивала. Сестрицы же не могли наглядеться друг на друга, ведь последний раз они виделись, будучи совсем девчушками. А Дею, накупавшись да наевшись, уморился и не заметил, как уснул.
* * *
По всему лесу пробежал слушок о прибывших гостях. Все вокруг переполошились. Местный леший Хийси тут же отправился к Лоухи, чтобы показать, кто в этих краях хозяин.
– Добро пожаловать в Карелию! – приторно улыбался Хийси. – Я есть управитель здешних лесов, будем знакомы, так сказать!
– Проходи, проходи управитель, – ласково встретила его Лоухи. – Вот, знакомься, моя сестра Мэсекай.
– Тэрвех, – поклонилась Мэсекай и тут же покосилась на сестру – справиться, правильно ли она поздоровалась.
Лоухи ответила утвердительным кивком, мол, молодец, быстро научилась, а затем продолжила:
– А вот ее почтенный друг, дух Дею. С самого Урала к нам пожаловали! С волшебной горы Каф-Тау!
– Тэрвех, бабай, – улыбаясь, протянул руку Дею. – Пожалуйста, отведайте нашей медовой кислушки, кумыса, все натуральное, самодельное!
– Спасибо, спасибо, очень благодарен за приглашение, – леший, не ожидавший радушного приема, раскланивался. – Буду рад видеть и у себя в гостях. Ох, хозяйка, какие у тебя знакомства, однако!
– Да ведь родня, дорогой, не просто знакомства! Сейчас как закатим пир на весь мир – лес ходуном ходить будет!
– Эх, мои хорошие, слаще сладкого – доброе слово, приятнее приятного – приветливое лицо11, – заключила Мэсекай.
И начался пир горой, а потом весельчаки уселись на метлы и полетели в ближайшую деревню людей пугать. И все, кому они повстречались в тот поздний вечер, сбились с пути и не дошли до дому. Всю ночь плутали.
Лишь Дею отказался с ними озорничать. Он отправился в лес. Там, в самой чаще, находилось глубокое озеро. И озеро это не давало духу покоя.
* * *
В ту пору выдалась промозглая осень. Вода еще не успела покрыться льдом, но с каждым днем становилась всё холоднее. Подводные жители старались улучить момент и подняться на поверхность, дабы еще раз насладиться дневным светом. Лишь одна русалка ждала заката солнца. Под бледным сиянием ей нравилось мечтать о светлом будущем. Она вспоминала своего возлюбленного, которого однажды увидела. Ночь была ясной. На небе золотилась большая круглая луна. Незнакомец появился из ниоткуда, молча присел на берегу. Его задумчивое смуглое лицо, обрамленное темными волосами, будто светилось. А глаза! Таких глаз она еще не видела! Они были черными, как земля, и блестящими, как ночные светила. Один раз заглянешь в них – и пропадешь. До сей поры девушка никогда не видела таких, как он. Даже его одежда: темно-синий бархатный халат, расшитый золотым узором, накинутый поверх широких штанов и рубашки – переливалась волшебным мерцанием. Этот не то дух, не то человек, играл дивную мелодию на загадочном инструменте, похожем на свирель. Такой дивной музыки русалка никогда не слышала. Ей захотелось запеть, приманить его к себе. Но она так и не решилась, боясь спугнуть загадочного гостя.