Александр Иличевский – Из судового журнала (страница 15)

спрашиваем, где служил в армии, Советский Союз, молодость загорается, полощется стягом в его зрачках, и он повествует нам про венгерский мир образца пятьдесят шестого года. Он попал в Будапешт, еще не приняв присягу, семьдесят два человека, все кавказцы, ходили всюду под конвоем – на плац и в баню, автоматчики с собаками плотнее сбивали строй, как мусорную кучу веник. В Ужгороде их одели в старые мундиры – в пятке гвоздь, без одного погона. Погрузили в теплушки, высадили в Дебрицах через неделю. Все думали – Ташкент. Старый кашевар заварил солдатам двойной паек, кормит, плачет: «Третью войну я уже кормлю, все ей мало. Это моя третья смерть. Берегите себя, сынки. Не верьте венграм, даже их деды в вас будут стрелять». Три года Мирза-ага служил в Хаймашкере, ходил по девкам, те принимали его за цыгана. Кругом фермерские хозяйства, поля паприки, сбор красных лампочек, горящих у щиколоток, тугих, всходящих к бедрам, с подоткнутыми подолами, полные горячей крови руки над краем корзины, – а также яблочные сады, алма – «яблоко» – на азербайджанском, также как и на венгерском. – Церетем кишлянк! – Девушка, я люблю тебя! – говорил Мирза-ага своим ангелам, и они отвечали: – Катуна, катуна! – Солдатик, солдатик! Эти мясистые ангелы и поныне не покидают Мирзу, он весь светится, когда их целует, произнося полузабытые слова. Здравствуй, Саша! Вот так я везу тебя домой, в твое провинциальное болото, ты кривишься, не желаешь, но я упорен в нашем возвращении, и снова тяну тебя в прокуренный тамбур, – все равно ты лишен обоняния, – смотри, как пляшут за окошком рельсы, как полна луна над равниной. Ты любишь луну, свою девочку, свою ненаглядную?

Сербия

Неоновая стрела моста над небом русла Савы. Река в октябре. Еще утопают в зелени берега, запах реки, свежесть осеннего заката, печаль лунного света золой и солью ложится на краюхи берегов. Так Сербия каждую ночь погружается в траур. Дощатая пристань, багор, причальные тумбы и рубка сгнившего баркаса, облепленная скворечниками, теперь покинутыми. Я стою перед новым мостом в Белграде, в сердце эха войны. Куда же стремится река, столько тысячелетий размывая глубь веков, постигая небо, лица людей, стоящих над ней, которые видят, как красавица-река, запрокинув лицо в созвездия, отделяет войну от мира.

К океану