Александр и Евгения Гедеон – Антимаг. Владыка. Том 1 (страница 9)

– Похоже, Белочке тоже нравится, – хмыкнул Лёха, оценив довольный оскал демоницы.

– Да, – кивнул Харон. – Она всего два раза пыталась убить Ка-Бара и сбежать.

От таких новостей Стриж поперхнулся воздухом.

– Что?!

– Всё под контролем, командир, – успокаивающе поднял руки репликант. – Мы этого ожидали, так что приняли меры.

Он похлопал рукой по висящему на поясе «птицелову».

– Было бы странно, не пытайся она вырваться на свободу. Мы бы пытались.

Говорил репликант об этом настолько спокойно, что Стриж решил не устраивать разборок. В конце концов, кто как ни Арес лучше всех осознаёт, на что способна Белочка и насколько она может быть опасна.

– Почему сразу не доложили? – спросил он скорее для порядка.

– Ты был постоянно занят у Грифонов, командир, – флегматично отозвался Харон. – Мы доложили Мие как твоему заму.

Дальнейшие выяснения смысла не имели, потому Лёха закрыл тему.

«Ты же в курсе, что я чувствую твою близость? – раздался в голове ехидный голос Белочки. – Кроме того, мы вас ещё и слышим?»

«Да как-то забываю об этом», – также мысленно отозвался Стриж.

– Можно вас побеспокоить? – уже вслух сказал он, деликатно постучав в дверь, словно по-соседски просто зашёл в гости.

– Даже не знаю, – капризно надула губки Белочка. – А ты принёс вкусняшки к чаю?

– Угадала, – широко улыбнулся Лёха, с наслаждением наблюдая, как вытянулось от удивления лицо демоницы.

– Я зайду позже, – коротко сказал Арес поднимаясь.

Держа наготове «птицелов», Харон отпер камеру, позволяя брату выйти.

Белочка не дёргалась, насмешливо глядя на входящего следом Стрижа.

– Чем обязана высокому визиту? – ехидно поинтересовалась она, скрестив руки на груди.

– Принёс подарки, – ответил Лёха, вытащив из висящей на плече сумки несколько мягко светящихся золотых браслетов.

Инкрустированные драгоценными камнями и покрытые замысловатыми плетениями, они казались украшениями, но на самом деле были Панацеей – «сухпайком», разработанным когда-то эльфами для бойцов с артефактами высшей защиты. Демоны с подавленной личностью усиливали тела людей, заживляли раны, но требовали постоянной подпитки. А она была в руках эльфийских командиров.

Как объяснила Дану, для изготовления Панацеи требовались артефакты, доступа к которым у людей не было. Один из таких располагался в лаборатории на атолле, так что проблема с питанием демоницы была решена.

Та самая злосчастная «пентаграмма», благодаря которой Лёха в своё время обрёл Белочку, теперь могла стать особым козырем как для пустотников, так и для их союзников-людей. Доработанная, конечно же, с подавлением личности заключённого в ней демона.

Но даже если теперь для повышения выживаемости не потребуется кровь собственных детей, рисков хватало. Главным фактором, конечно же, была полная и пожизненная зависимость от поставок «магических сухпайков». Случись что с производящим его устройством, все носители артефактов высшей защиты достаточно быстро умрут.

И, в отличие от Лёхи, они не смогут уговорить сидящих в них демонов отрастить костяной кинжал и питаться подножным кормом. Подавленные демоны не способны к обучению, общению и трансформации тела по желанию носителя.

Даже если не брать в расчёт износ артефакта или вероятность его поломки, нельзя было сбрасывать со счетов вынужденную изоляцию. Затянувшееся сверх плана путешествие, пленение, потеря запаса «сухпайков» – жизнь всегда найдёт какую подлянку подкинуть.

Но главным аргументом против такого усиления был Ариман.

Стриж хорошо помнил ощущение полного бессилия в момент, когда демон перехватил контроль над его телом. Сумеет ли император провернуть подобное с кем-то, подселившим в своё тело демоническую сущность ради усиления? Почему нет?

Да и кто сказал, что способен на такое только Ариман? Может, хватает и других сильных демонов, готовых перехватить власть не только над более примитивными собратьями, но и над идиотами, вздумавшими вселить в себя представителя другого вида?

Возможно со временем, когда они сумеют глубоко вникнуть в суть всех этих процессов, пустотники и пройдут процедуру «усиления», но пока было решено не рисковать.

– Я, конечно, дама эффектная и привлекательная, – весело оскалилась Белочка, – но предпочла бы другие украшения. Ну, знаешь, ожерелье из окровавленных ушей, или, на худой конец, зубов…

– Просто надень, – попросил Лёха, протягивая один браслет.

Демоница подозрительно прищурилась, но, не почувствовав никакой угрозы или дурных намерений от бывшего «носителя», выполнила просьбу.

Исходящий от артефакта свет начал гаснуть, а губы Белочки расплылись в блаженной улыбке.

– Это, конечно, не вкус бьющегося окровавленного сердца в моих клыках, но вполне питательно, – резюмировала она спустя пару минут. – Ваша ушастая старушенция сделала?

Утративший всякое свечение и, кажется, даже едва заметно потускневший браслет она сняла и небрежно швырнула на пол к ногам Стрижа.

– Она, – не стал отрицать тот. – Специально для тебя, между прочим.

Демоница склонилась в фиглярском поклоне.

– Я польщена до глубины души!

Сказала, тут же выпрямилась и взволнованно ойкнула, приложив ладошку к губам:

– Ой! У меня же нет души!

Наигранно-наивное выражение хорошенького личика сменилось злой циничной усмешкой.

– Тогда срать я хотела на вашу старушенцию и её подачки. Отпустите меня, и я сама позабочусь о пропитании, не утруждая её ушастое величество!

– Ты прекрасно сама всё понимаешь, – вздохнул Лёха, оперевшись спиной о дверной косяк. – На самом деле мы вроде как кое-что придумали на твой счёт, но я сперва хотел бы узнать твоё мнение. Может, ты предпочтёшь умереть и не мучиться…

– Не дождёшься! – тут же оскалилась демоница.

– Заткнись на ненадолго и послушай, – «вежливо» попросил Стриж.

На изложение задумки ушло куда больше времени, но, к некоторому облегчению, Белочка не отвергла идею сразу. Поспорила немного, задала несколько вопросов и, выслушав ответы, крепко задумалась.

– Значит, мой единственный путь на волю – снова попасть в зависимость от тебя и твоих дурацких моральных ограничений? – уточнила она после продолжительных раздумий.

– Похоже на то, – виновато развёл руки Лёха.

– Но мне можно будет убивать людей? – подозрительно прищурилась Белочка.

– Тех, кого я разрешу, – кивнул Стриж.

В том, что на их веку будет достаточно самой грязной работы, он даже не сомневался.

– Ну, могло быть и хуже, – картинно вздохнула демоница. – И что от меня требуется?

– Для начала – принципиальное согласие, – обрадовался её решению Лёха.

– Считай, что ты его получил. Что дальше?

Стриж тяжело вздохнул и протянул ей ещё один браслет.

– Нам нужно от тебя большое одолжение, так что ешь, тебе понадобятся силы…

– Вы уверены, что это сработает?

Сомнения Лауры были понятны: отрубленная кисть в широкой артефактной колбе с толстой золотой крышкой выглядела весьма сомнительно.

Уговорить Белочку расстаться с конечностью было непросто, но именно она была идеальным донором. Калечить кого-то из эльфов, даже добровольцев, казалось жестоким, а времени на поиски пустышки со стёртой памятью не было. Демоница же при обильном питании могла попросту отрастить себе новую руку, решив разом все проблемы.

– Сработает, – пообещала Дану. – В колбе особый газ, который, благодаря плетениям на диске, замедляет все жизненные процессы, включая умирание плоти. Энергии в артефакте хватит примерно на месяц стабильного поддержания подобия жизни. Мы использовали похожий способ для перемещения образцов между лабораториями. Твой человек должен будет отделить колбу от питающего диска и касаться плетений этой рукой. Но учти, с того момента, как крышка будет откручена, время жизни конечности сократится до трёх-четырёх часов.

Зачем эльфы транспортировали условно-живые части тела никто уточнять не захотел. В этом случае можно было даже не сомневаться, что «многие знания – многие печали».

– Если плетение зеркала реагировало на прикосновения Алекса, значит, не будет проблем и с этой рукой, – деловито продолжала Дану. – Пусть водит пальцем как стилом.

Лёха закашлялся, скрывая смех. К счастью, значения оттопыренного среднего пальца местные не понимали и прощальную шутку Белочки не поняли.