Александр и Евгения Гедеон – Антимаг. Том 1 (страница 3)
То, что Миа тоже оказалась не в своём теле, Лёха уже понял. Как и то, что в прошлом девушка была отнюдь не мирным обывателем. Мирняк не способен так быстро адаптироваться к новой обстановке, находясь в стрессовой ситуации. И уж тем более, сворачивать шеи людям, а потом спокойно обыскивать их трупы.
Скорее всего, она служила в армии или спецподразделении полиции. Например, у тех же бразильцев: их вояки проходят неплохую, по меркам Латинской Америки, подготовку.
То, как просто оказалось наладить понимание с помощью жестикуляции, лишь подтвердило предположение. Стриж использовал жесты полицейского спецназа США, почерпнутые в кино и сети и, к его облегчению, они оказались понятны Мие. В большинстве стран Латинской Америки силовики равнялись на янки.
Так, жестикулируя под русско-испанские матюки и настороженно прислушиваясь к монотонному шуму ливня, они переоделись в снятые с трупов одежду и доспехи, а самих покойников завернули в шкуры, придав им позы спящих.
На беглый взгляд сойдут за пленников.
Снятые балахоны они без сожалений запихнули в местный нужник: дощатый ящик с дыркой, прикрытой откидной крышкой. Судя по состоянию одежды и тела, до сортира Стриж в новом облике добирался редко, гадя под себя. В этом ракурсе поливание водой, устроенное покойными стражниками, выглядело уже не так плохо.
Зато стало понятно, почему он едва ощущал вонь от нужника: похоже, от них с Мией разило не лучше. Оставалось надеяться, что после обтирания мокрой тряпкой и переодевания они уже не так смердят, иначе побег обречён на провал. Их просто вычислят по невыносимой вони.
Миа потушила масляный фонарь, освещавший камеру. Переглянувшись, беглецы поглубже надвинули шлемы, скрывая лица, и шагнули в ночь.
– Твою мать! – шёпотом выругался Стриж, едва не сверзившись в грязь.
От позорного падения спасло лишь то, что он успел ухватиться за поручень, огибающий площадку фургона. Именно им оказалась деревянная темница.
Лёха спрыгнул в жадно чавкнувшую грязь. Рядом неожиданно неуклюже приземлилась Миа, едва не растянувшись в жиже под ногами. Спас Стриж, удержав девушку за руку.
Ливень гулко барабанил по шлемам, заглушая все остальные звуки. Беглецы замерли, настороженно вглядываясь в темноту. Зрение адаптировалось на удивление быстро. Причём не просто адаптировалось.
– Хрена… – поражённо выдохнул Стриж, сообразив, что видит в темноте не хуже кошки или совы. – Это что, мне в голову ноктовизор[5] вмонтирован?
Пусть монохромно, но он мог видеть в темноте. И хоть дождь изрядно осложнял задачу, осмотреть местность удалось без особых проблем.
Беглецы оказались посреди лагеря, разбитого на лесной поляне. Внимание привлекал ярко освещённый шатёр, украшенный изображениями змей. Возле него мрачными изваяниями застыли аж четверо самых натуральных рыцарюг, вооружённых пиками и мечами. Сразу ясно: обитель местного главнюка, чином явно повыше десятника, которого упоминали покойнички.
Жаль, нельзя захватить гада и вдумчиво допросить на предмет местных реалий.
Два остальных шатра, побольше размерами и попроще на вид, судя по долетающим оттуда звукам, вмещали простую солдатню.
Ещё Стриж заметил местный транспорт – с три десятка единиц модели “лошадь” и два прицепа к ним. Три, если считать фургон для пленников. Стреноженные коняги мирно ужинали травкой под присмотром пары часовых.
Лёха огорчённо вздохнул. Нет, на лошади он ездить умел – верховая езда входила в обязательный курс подготовки, но во-первых, вряд ли обученная рыцарская лошадь подпустит к себе чужого человека, а во-вторых, без седла и уздечки нет ни единого шанса уйти от опытных кавалеристов.
Телега – тем более не вариант. Стриж просто не умел их – или в них? – запрягать и, уж тем более, рулить.
Так что остаётся привычный способ: на своих двоих через лес. Вот тут как раз были все шансы не только оставить преследователей с носом, но ещё и больно по этому самому носу стукнуть, дабы отбить желание гоняться дальше.
Вот только покинуть лагерь было не так просто: по периметру также торчали парные посты. Причём расставленные грамотно – в зоне видимости друг у друга. Начнёшь снимать одну пару, тут же ор поднимут остальные. И просто так не пройти – непременно окликнут, запрашивая пароль.
Интересно, от чего так берегутся? Война идёт, или разбойнички тут настолько борзые, что могут напасть на вооружённый отряд?
Миа стукнула Лёху по шлему, привлекая внимание, и жестами пояснила нехитрый план: отвлечь стражу и дунуть в лес. Тут их мысли сходились. Осталось лишь придумать, что такого учудить, чтобы весь лагерь встал на уши.
Пока он размышлял, Миа достала ножик, затрофеенный у убитого стражника и, поманив за собой, осторожно двинулась к лошадям.
– Ты что задумала? – прошипел Стриж, забыв, что девушка его не понимает, а может и вовсе не слышит. Барабанящий по шлему ливень изрядно забивал слух постоянным шумом.
Не доходя пары десятков шагов до лошадей, Миа резко взмахнула рукой. Лёха уважительно присвистнул, глядя, как ножик впивается в лошадиный круп.
Оскорблённая до глубины души животина встала на дыбы, пронзительным ржанием выдавая всю гамму эмоций. Остальной табун шарахнулся в стороны, вереща во всю мощь лёгких и не обращая внимания на часовых, пытающихся успокоить внезапно разбушевавшихся животных.
В лагере поднялась суматоха: из шатров посыпались вооружённые люди, на ходу затягивая ремни кирас и шлемов.
Всё это беглецы рассматривали на ходу, торопясь к лесу, благо парочка бегущих вояк вполне вписывалась во всеобщую суету и неразбериху.
И тут ночь превратилась в день.
За спинами беглецов словно вспыхнуло солнце. Обернувшись, они поражённо замерли. У богатого шатра стоял мужчина, из руки которого бил луч света, словно от мощного фонаря. Вот только луч этот не исчезал в небесах, а сплетался в световую сеть над лагерем, освещая каждую пядь и не оставляя ни единой тени, в которой можно было затаиться.
– Ма́дре Ди́ос,[6] – потрясённо прошептала Миа, глядя на невиданную иллюминацию.
Лёха хорошо её понимал. Он и сам, щурясь, обалдело пялился на световое шоу.
– Охренеть вовремя… – зло буркнул он, отворачиваясь от мужика и поправляя шлем, чтобы скрыть лицо в тени полей.
Кто бы не был этот тип – подгадил он беглецам знатно. До заветного леса оставалось каких-то жалких сто метров, но кто даст их пробежать?
Шум утих – часть вояк успокаивала лошадей, а остальные, недовольно ворча, торчали под дождём, пока командиры выясняли причину переполоха.
– Эй, вы, двое! – хлестнул по ушам окрик.
Медленно обернувшись, Стриж увидел вояку в шлеме с алым плюмажем, печально обвисшим под ливнем. Какой-то чин рангом пониже, чем главнюк из шатра. Офицер, или тот самый десятник. Да и плевать на его звание, тут куда важнее другое: сейчас он приглядится – и всё, приплыли.
А ведь почти получилось…
– Хрена вы там яйца мнёте? – продолжал чин, упирая руки в бока. – Что-то рожи ваши разглядеть не могу… А ну, орёлики, подойдите поближе.
Миа тихонько выругалась по-испански. Лёха стрельнул глазами по сторонам и тоже не сдержал мата: на начальственный ор многие обратили внимание. Выбор не богат: или сдохнуть обоим, напоследок постаравшись продать жизнь подороже, или…
Стриж посмотрел на девушку. Ну что ж, как говорится: сам погибай, а товарища выручай. Прямо как в прошлый раз. Хотя тогда он помирать не собирался. Но, видимо, снова придётся.
Он жестами приказал Мие: “беги по моей команде.” Оставалось надеяться, что она не будет тупить и воспользуется подаренной возможностью.
– Э, дебил, ты чё там руками машешь? – рявкнул чин. – Кому сказано: ко мне оба!
Разворачиваясь, Лёха уже мысленно прикидывал, успеет ли подойти вплотную к горластому и урыть его раньше, чем тот опознает сбежавших пленников, как в уши врезался высокочастотный звук, едва на грани слышимости.
Стриж, Миа, да и почти все вокруг пытались прикрыть уши, но избавиться от звука не выходило. В сводящий с ума визг органично вплёлся неописуемый инфернальный звук, от которого кровь в жилах застыла, а колени разом подкосились.
Рядом свалилась Миа. Уткнулась лбом в грязь, она отчаянно скребла пальцами по шлему, будто пыталась выцарапать мучительный звук из черепа.
Температура упала так резко, словно их швырнули в промышленный морозильник. Грязь за несколько секунд покрылась колючей ледяной коркой, а мокрая одежда буквально примёрзла к телу.
– Разлом! – прорвался сквозь этот ад сильный мужской голос. – К бою!
Командовал тот самый главнюк со встроенным прожектором. Световая сеть в его руке исчезла, вернув лагерь во власть ночи, но тут же в небо взмыли и повисли там поочерёдно четыре сияющих, как маленькие солнца, шара. Они разогнали и тьму, и холод, позволив выдрать сапоги из промёрзшей было грязи.
Ослаб и сводящий с ума звук, будто в уши воткнули затычки. Бойцы, подбадриваемые матерком десятников и офицеров, сбегались к командиру, выстраиваясь вокруг него в каре.
– В строй, кретины! – взревел чин. – Бегом, удолбанцы! Где ваши арбалеты, вы, две кучи ослиного дерьма?!
Лёха бросил взгляд в сторону спасительного леса и замер: метрах в тридцати от него висел… Стриж даже не знал названия того, что видел. Воздух переливался и сиял, будто неведомый великан зачерпнул ладонью северное сияние и швырнул себе под ноги.