Александр Холин – Ослиная Шура (страница 9)

– Нет. Дарственную…

– О, Господи!..

Шурочке пришлось довольно долго возиться с подругой, объясняя ей чуть ли не на пальцах всё любвелюдие сект и достижение с их помощью воссоединения с Мировой душой или же Вселенским разумом. Причём, многие из махатм, гуру, муэдзинов, кади и прочих представителей различных конфессий в открытую используют «благовонные» травки, после которых человек очень часто становится вполне управляемым наркоманом.

К счастью, среди легиона лжепророков обычно чувствуется нехватка сообразительности или же Первосвященникам просто лень сочинять что-то новое. Зачем изобретать велосипед, когда есть уже изобретённый, приносящий существенную пользу земным для постижения небесных тайн.

– И чем же тебе наш православный храм не по вкусу? – пыталась понять Шура. – Ты давно ходишь по воскресениям на Литургии. Мне бы твоё усердие! Но чем наши русские священники хуже иноземных кришнаитов?

– По вкусу – ответила Нино, – только в православии всё очень сложно. И запретов куча. А здесь – дари любовь, и она вернётся к тебе в тысячу раз сильнее, могущественнее и красивее.

– Понятно, лёгкой любви захотела – а ведь такой не бывает! – отрезала Шура. – Любовь в этом мире исчезает навсегда как, допустим, человеческие мысли. Если не бережёшь органа любви, находящегося внутри твоего сердца, то он непременно отомрёт. И про таких людей обычно говорят, дескать, бездушный. Неужели не слыхала?

Шурочке о многом ещё пришлось рассказывать и объяснять подружке, умеют всё-таки сектанты задуривать голову! Это одурачивание у них получается просто профессионально! Вот только за державу обидно: ни в одной стране земного шара не разрешают сектантам так вольготно существовать, как в России.

Нино постепенно всё же отошла от заученной программы. Не сразу, но отошла. Видимо, для зомбирования в сектах тоже нужно какое-то время, только на этот раз Шурочка успела вовремя. И всё же иногда Шура ещё заставала подружку, бесцельно бродящую по квартире, нацепившую на себя жёлтую футболку и настоящий сари. С этими шмотками Шуре пришлось поступить более, чем жестоко: она всё выбросила на глазах у подруги в мусоропровод. Зато после, не было у Шурочки ближе подруги, чем возвращённая блудная дочь Нино. Так что вовсе не удивительно, что позвонила девушка именно к ней, а не к кому-то ещё.

– Ал-лё-ё? – ещё раз переспросила Нино.

– Привет, дорогуша! Это я. Нинуля, знаешь, у меня тут проблема небольшая возникла… – неуверенно начала Шура. – Я даже не знаю, с чего начать и вообще, стоит ли?..

Но подруга тут же её перебила:

– Потрясающе! Это называется просто: что-то хочется, а кого – не знаю. Если у тебя проблема, которую ты, именно ты(!), не можешь решить, значит, проблема серьёзная, а если она к тому же ещё и небольшая, значит это мужик, а если мужик, то по телефону такие вещи не решаются. Ноги в руки и живо ко мне.

– Потрясающе! – как эхо повторила Шурочка.

Глава 3

Серый город. Но почему он весь такой серый? Даже дорога, которой идёт Шура, серая. Присмотрелась: нет, скорее, голубая. Да, голубой асфальт. Прямо как в Париже. Вспомнилась давняя недельная турпоездка с заездом в Париж и – самое первое незабываемое удивление – голубой асфальт. Нигде, ни в одной стране Шура не видела такого, а в Париже – поди, ж ты!

Здесь, в сером городе, под её ногами, был такой же голубой, какого нет больше нигде. Но это не Париж. Во всяком случае, Париж никогда не будет серым. Или не был серым? Кто его знает, что там сейчас. А здесь даже редкие освещённые окна в домах с серым отливом. Совсем нет светящейся неоновой рекламы. Может, не обязательно рекламы, но без обычных уличных фонарей город представить сложно.

А, может, это не вечер? Может, ранее утро – утро сырое? – потому что нет ни людей, ни машин, а небо серое-серое. Скорее всего, оно просто не может проснуться и просветлеть. Шура идёт по улице. Прямо по магистрали, по разделительной реверсной полосе. Но ни одной машины, ни велосипедиста, ни даже какого-нибудь прохожего, что для обитаемого города – нонсенс! Не может быть, чтобы все люди покинули город и теперь это только тень города или город теней!

Ничего, должно же что-то проясниться, хотя серый рассвет достаёт своей монотонностью, перекрашивая всё под себя. Нет, не всё. В руках откуда-то букет красных роз. Одиннадцать штук. Интересно, а это счастливое число? Почему же совсем нет людей? Без них довольно дико, одиноко, неуютно. Может, появится хоть один? Пусть даже серый, но человек, но живой!

Вдруг из молочно-серого ниоткуда прямо навстречу Шурочке вылетел ослепительно-белый Кадиллак с откинутым верхом. Сквозь ветровое стекло Шура пыталась разглядеть водителя, а там никого. Машина, не управляемая никем? Или просто лобовое стекло покрыто серой светозащитной плёнкой, сквозь которую невозможно разглядеть салон? Машина несётся навстречу: на пустом шоссе от неё деться просто некуда. Вспыхивают фары, по две с каждой стороны – одна над другой. Кажется, это какая-то устаревшая модель – только и успела подумать девушка.

Кадиллак блестящим широким бампером ударил Шуру ниже колен. Она упала на голубой тёплый асфальт, почти сразу услышала какой-то противный треск: вероятно, раскололся череп. Надо же, совсем не больно и не опасно. Значит, живые напрасно пугают друг друга смертью, скорее всего, она никакая не уродина и не скелет с косой, если не позволяет боли терзать человека. Только неприятный треск ломаемой затылочной кости черепа всё ещё стоял в ушах. Не исчезал, не испарялся, будто именно треск ломаемого черепа был той самой страшной мукой, за которой приходит небытие. И тут вдруг пришла боль: Дикая, Беспощадная, Весёлая, Оранжевая. Она пляшет, кружится, вертится, кувыркается, не желает отпускать, хохочет…

Шура проснулась: на губах жалкий болезненный стон, даже хрип. Боль не проходит. Болят обе ноги ниже колен от удара бампером, а голова… голова течёт болью по подушке, жаркими волнами снизу, от конца позвоночника, где притаилась живая человеческая энергия Кундалини. Стервозная спазма замыкается где-то на затылке узлом разноцветных болей: каждая мучает по-своему. Эта хищная беспощадная свора набрасывается откуда-то из серой… нет! уже чёрной пустоты. На глазах выступают слёзы.

Обильные, горькие! Откуда они, от несказанной, нечеловеческой боли или жалости к себе-любимой? За что такие мучения? Чернота понемногу рассеялась. Оказывается, над Москвой давно уже колышется утро, давно пора вставать. Шура с опаской ощупала голову. Никаких трещин. Потом согнула ноги: колени целы! Нет ни кровавых синяков, ни царапин, ни глубоких ран от удара. Так откуда такая неописуемая нечеловеческая боль?

Ведь, если это сон, то все приключения, образы и фантазии должны остаться во сне, то есть в прошлом. Меж тем наваждение мучило её уже проснувшуюся. Откуда это? Даже в таком состоянии Шура попыталась понять, проанализировать сон, или, скорее, кошмар, посланный кем-то из Зазеркалья. Несмотря на реальные муки, девушка не оставляла привычку анализа. Вероятно, сказывалась наука Германа, разложить посланное видение по полочкам, либо её аналитический ум сам включался в работу независимо от ситуации. Что же произошло? Обычный сон? Но после обычного сна не бывает такой реликтовой боли! Шура застонала от новой судорожной спазматической волны, прокатившейся по всему телу.

– Господи! Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешную…

Боль немедленно откатилась, урча, как недовольная пума, щёлкая окровавленными клыками. Она, увязавшись за Шурой, как за недобитым подранком, ещё кружила какое-то время около сознания, потом исчезла, испарилась в джунглях воспалённого Шурочкиного воображения. Ведь человек не может заказать для себя какой-нибудь приключенческий, а, может, мистический сон-триллер или четыллер, и просматривать его по ночам, как стандартный сериал по телевизору!

Право слово, кто-то из древних мудрецов или же пророков говорил людям: проверяйте сны, от Бога ли они? Но как можно проверить сон на истинность? Любая истина приходит в мир как ложь или ересь, а умирает как банальность. Только кто же посылает человеку красочные многосерийные сны? Может быть, просто с головой какой-то непорядок? Но даже детям с раннего возраста всегда снятся красочные и удивительные сны, так что сказки про не цветные сны выдумали серенькие и неспособные на фантазию материалисты.

Говорят, всё это посылают людям из Зазеркалья – того таинственного параллельного мира, откуда человек приходит в эту действительность, как школьник в первый класс, и куда, в конце концов, уходит, то ли повышать образование, то ли повторять давно пройденное и неусвоенное. Но если сны не нужны человеку, как предупреждение о чём-то, как совет для избавления от грядущих неприятностей, то зачем их посылают? Ведь природу снов, как и творческих мыслей, не могут объяснить никакие знаменитые и уважаемые учёные…

Во всяком случае, Шура сама для себя определила, что с головой непорядок, что надо показаться психоаналитику. Потом, молитва эта, пришедшая как соломинка, за которую хватается утопающий, и которую Шура произнесла вслух. Откуда? Ко всяким молитвам, заговорам, сглазам девушка относилась скептически, если не снобически: всё это – словесная галиматья и бредятина. А разные духовные заумствования люди выдумывают для собственной уверенности, для успокоения, либо в погоне за весьма призрачной славой.