Александр Ход – Асфальт и Души (страница 1)
Александр Ход
Асфальт и Души
Пролог
Эта дорога не вымощена благими намерениями. Она пропитана потом, кровью и чем-то куда более густым – вязким, удушливым маревом, что давило под высоким потолком ангара, клубилось над раскалённым асфальтом и оседало едким дымом в прокуренных комнатах. Это была густая «тёмная энергия», постепенно обволакивавшая меня, погружая в себя всё глубже.
В свои девятнадцать я ещё наивно верил, что смогу остаться в стороне, сохранить свой внутренний иммунитет от этого мира. Я и представить не мог, что эта всепроникающая зараза безвременья и мужской тоски мгновенно, с первым вдохом пыльного степного воздуха, с первым шершавым рукопожатием, проникнет в мою кровь.
Я приехал сюда девятнадцатилетним мальчишкой, движимый жаждой «настоящих денег». Был уверен, что готов ко всему, но никто не предупредил, насколько это окажется непросто.
Эта летопись двух жарких сезонов о том, как я увидел мир без фильтров и как даже в кромешной тьме можно отыскать свой собственный свет. И, конечно, о подлинной цене, которую мне пришлось заплатить, чтобы этот свет не просто разглядеть, а удержать.
Часть I: Жернова
Десятый час я уже не чувствовал ни рук, ни спины. Раскалённая, дымящаяся асфальтная масса летела с лопаты сама по себе, а я был лишь тупым, измочаленным механизмом. Где-то рядом, в дребезжащей водовозке, маячила сгорбленная фигура парня со свежими багровыми кровоподтёками на лице.
А ведь ещё почти сутки назад девятнадцатилетний я стоял в приветливом, но холодноватом кабинете отдела кадров, где полная дама с высокой, как башня, причёской деловито, почти не поднимая глаз от бумаг, спрашивала:
«По командировкам ездишь?»
Глава 1: Поездка в Ад
«Ну, если надо, я готов», – постарался я ответить как можно более сдержанно и по-взрослому. Боялся выдать свой страх, показаться неуверенным мальчишкой и упустить шанс заработать первые по-настоящему серьёзные деньги. Тем более что Анна Алексеевна, пока я заполнял анкету, уже вздыхала, делясь историями о ненадёжных студентах-«зумерах», не способных ни отработать смену, ни элементарно сдержать эмоции.
Я пришёл в эту контору по рекомендации друга, успешно отработавшего у них сезон. В голове у меня маячила наивная картинка, как я с ровесниками буду беззаботно кидать землю на городские клумбы. И всё же я понимал, что иду сюда не от вуза, а как самостоятельная «боевая» единица, и был готов к любым сюрпризам.
«Ну и отлично, – резко и деловито подвела итог нашему короткому «собеседованию» Анна Алексеевна, ставя последнюю подпись на моих документах. – Сегодня к четырём на базу собраться успеешь? Мастер новый как раз едет, может тебя с собой прихватить, чтобы ты зря не мотался».
«Успею! Спасибо вам огромное!»
В голове мгновенно закрутились мысли. Поехать сразу! Лучше, чем я ожидал. Значит, я немедленно приступаю к работе, к возможности заработать. Итоговую сумму Анна Алексеевна, кажется, не называла, но даже полторы тысячи в день, о которых говорили, – это сорок пять в месяц. А ещё командировочные! Я не верил, что буду получать под пятьдесят, а теперь понимал: выйдет даже больше. И всё это – уже завтра. Ради такого я был готов выкладываться по полной, лишь бы взяли и не разочаровались.
Времени до отъезда оставалось в обрез. Анна Алексеевна дала номер мастера: созвониться, договориться, встреча ориентировочно в четыре. А у меня в запасе – часа два. Я совершенно не предполагал, что куда-то уеду в тот же день, и, естественно, был не готов. Пулей полетел на такси в общагу, наспех побросал в сумку минимум вещей: сменку, зубную щётку – кажется, даже одеяла не взял. Созвонился с мастером. «Да не торопись», – неожиданно спокойно сказал он, и у меня появился час в резерве. На автобусе доехал до места встречи и даже успел пробежаться по магазинам в поисках сумки через плечо и носков. С носками вышла заминка: в ближайших магазинах оказались одни брендовые, по цене от трёх тысяч. Продавщица в «Силуэте», окинув меня взглядом, вежливо предположила, что носков по моему бюджету у них не найдётся. Я кое-как нахватался мелочей, думая про себя: «Это пока не найдётся. Два дня новой жизни, и я смогу позволить себе этот бренд!»
Когда мы «словились» с мастером Андреем перед базой, он без предисловий кивнул на свою потрёпанную «Ниву». Родным в Калачёв я в этой суматохе позвонить не успел. Набрал, только когда мы уже тронулись, и выпалил:
«Мам, я в командировку, не переживайте. Когда вернусь, не знаю. Да, всё нормально, всё отлично!»
Положив трубку, я ощутил странное чувство, будто и вправду ко всему готов.
***
Потрёпанная «Нива» качалась на ухабах степной грунтовки, словно утлая лодка на штормовых волнах. За рулём, вцепившись в баранку, сидел наш новый мастер Андрей – мужчина лет тридцати пяти, с проседью в тёмных волосах и цепким взглядом человека, привыкшего всё держать под контролем. Хотя сейчас этот самый контроль, казалось, ускользал от него, растворяясь не то в дорожной тряске, не то в потоке историй, что густым басом лились с заднего сиденья.
Там, развалившись по-хозяйски, восседал подобранный нами ещё один пассажир, назвавшийся Саламатом. Лет шестидесяти, с широким обветренным лицом и хитрыми морщинками у глаз, которые, казалось, смеялись отдельно от всего лица. Он был неиссякаемым источником анекдотов сомнительной свежести и хранителем подгоревшего шашлыка, который с каким-то одержимым упорством пытался нам вручить. От мяса со сложным букетом ароматов мы с Андреем настойчиво отказывались, но мастер быстро поддался его настроению, и вскоре салон наполнился смехом: раскатистым – со стороны Саламата, и сдержанным, но искренним – со стороны Андрея.
А я сидел на переднем сиденье рядом с мастером, и мне это льстило. Для меня, почти всегда передвигавшегося на автобусах, в этом простом факте заключалось что-то важное.
На фоне хорошего настроения я тоже попытался влиться в эту симфонию веселья, выудив из запаса какой-то бородатый анекдот. Но мои новые попутчики, казалось, знали все шутки мира – кроме тех, что слышали друг от друга. Мой вклад был встречен натянутыми улыбками, и разговор покатился дальше, как наша «Нива» по дороге. Первые шаги в никуда. Куда мы едем? Что нас ждёт? Я смотрел на эту дорогу, и не было ни одного ответа. Лишь пыль.
Ближе к концу пути, когда солнце окрасило небо в немыслимые, видимые только вдали от городов цвета, Саламат посерьёзнел. В его голосе зазвучали то ли отеческие, то ли хозяйские нотки.
«Да ты не переживай особо, Андрюха, всё получится», – по-простому, без шуточек, успокаивал он мастера, который и не выказывал беспокойства. Андрей попытался возразить, но Саламат был неумолим.
«Тут, в принципе, ничего сложного, участок хороший, я уже второй месяц здесь на уазике пашу, – вещал он, и в его словах чувствовался вес старожила. – Степаныч, начальник участка, мужик с характером, но понимающий – если ты его тоже понимаешь. Не выпьешь только, зараза – давай туда съездим, давай сюда съездим… Ладно, – он бросил рукой. – Ты главное, не теряйся. Участок длинный, пятнадцать километров, работы хватит на всех и надолго».
Я не вникал в их производственные детали – я пока не представлял, чем буду заниматься. А за окном плыли выжженные поля, и каждый километр уносил меня всё дальше от привычной жизни, в реальность, где асфальт только предстояло уложить – и не только на земле.
Темнота уже окутала посёлок, когда наша «Нива», чихнув в последний раз, замерла у неказистого дома, снятого, как я понял, для начальства. Из тени крыльца, потревоженная светом фар, выступила «старшая гвардия» участка. Особенно выделялся один, пожилой – настоящий утёс, а не человек. Он был массивным, с широкими плечами. Замыкал их рыжий мужчина лет пятидесяти с невероятно прямой спиной. Даже в потёртой рабочей одежде он не расстался с военной выправкой – ходил, словно проглотил лом и этим невероятно гордился. Непривычно было видеть такую осанку у дорожного рабочего.
После короткого совещания на крыльце мне объявили вердикт: «Мест тут всем не хватит, молодой». Я ощущал всё то же состояние «готов ко всему» и не собирался навязываться или просить о лучших условиях, поэтому сразу согласился. Тем более рыжий сразу же вызвался меня проводить вместе с мастером Андреем, показав заодно и ему второе жилище командированных.
Мы двинулись по узкой тропинке, уходящей в чернильную пустоту. Я шёл молча, и моё любопытство боролось с растущей настороженностью: что это за место? Мастер Андрей, должно быть, оценив обстановку, тоже выглядел удивлённым, когда мы подошли к огромному, тёмному строению. Чуть поодаль сидела компания, но ей мужики лишь махнули рукой, не уделив особого внимания.
«Сюда, да?» – уточнил он у нашего провожатого. Тот молча кивнул.
«Ну всё, Санёк, давай, – сказал Андрей, оборачиваясь ко мне. – Выбери себе койку, отдыхай. Утром на работу».
И мои старшие коллеги растворились во тьме. Я остался наедине с гулким, пахнущим сыростью и запустением пространством. Заброшенный ангар, бывшая казарма или столовая развалившегося колхоза – по грязным поржавевшим стенам было уже не понять. В темноте я разглядел несколько занятых коек, откуда доносился храп. Свободной, на удивление, оказалась последняя, самая дальняя. Я прошёл туда, сбросил сумку, с минуту посидел на скрипучей пружинистой кровати, пытаясь что-то увидеть в темноте. Одиночество давило. Кажется, самое время познакомиться?