Александр Хиневич – Неизведанные гати судьбы (страница 97)

— Потому что на их подсознание будут влиять «образы Духа и Крови» насильника. Насколько я помню, в наших преданиях о прошлых временах, сохранились повествования о том, что многие девочки, испытавшие насилие от пришлых врагов, не смогли перенести душевную и телесную боль, а также влияния чужеродных «образов», сами лишили себя жизни. Для них неприемлема была сама мысль, что они могут родить дитя от врага. Те девочки, кто смог пережить душевную боль и телесное насилие, но не родившие ребёнка от пришлого врага или насильника из другого рода, уходили из родных мест, чтобы никто из близких родичей и знакомых людей не знал, что с ними произошло. Именно про них я говорил, что они подсознательно сравнивают всех остальных мужчин с первым мужчиной в своей жизни.

— Мне непонятна твоя уверенность, Демид. Ведь ты же не можешь влезть в душу девушки или женщины, и увидеть что в них происходит.

— Ты прав, Дар. У меня нет способности видеть что творится в чужих душах. Моя уверенность основывается лишь на рассказах самих девушек и женщин, переживших насилие. Когда я бывал в городах и встречался с политическими, к ним очень часто заходили в гости девушки и женщины. Как правило, такие встречи заканчивались совместными трапезами, где мои знакомые, а также их подруги, употребляли очень много крепких хмельных напитков. После таких застолий, у девушек и женщин появлялось неконтролируемое желание с кем-нибудь пообщаться. Не знаю почему, но то одна, то другая, выбирали меня для такой душевной беседы. Чувствовалось, что им необходимо выговориться, излить кому-то то, что накопилось у них на душе. Как я узнал из их рассказов, они все работали в домах терпимости. Не удивляйся, есть такие заведения в нынешней империи, где девушки и женщины за деньги оказывают мужчинам плотские услуги. Так вот, некоторые из них, пережив телесное насилие от парней или мужчин, покинули свои родные края и ушли в город, где пытались найти хоть какую-нибудь работу. Не найдя её, им оставалось лишь выбирать, умереть с голоду или идти торговать своим телом в дома терпимости. Как ты сам понимаешь, они выбрали последнее. Во время наших бесед, девушки и женщины мне рассказали, что они сами, невольно, сравнивали всех своих клиентов со своим первым мужчиной. Особенно, когда в дома терпимости приходили представители разных народов. Вот потому-то я и говорю уверенно, о сравнении.

— Скажи, Демид, а ты осуждаешь образ жизни этих девушек и женщин?

— А за что мне их осуждать?! Хоть они и сами выбрали такой образ жизни, но сами себе они такой жизни не желали. Основная вина, за их исковерканную жизнь, лежит на первых мужчинах, которые обманули их девичьи чувства и применили насилие.

— Получается, что в домах терпимости, находятся только те девушки и женщины, кто раньше пережил насилие. Я правильно тебя понял?

— Не совсем. В домах терпимости действительно есть те, кто когда-то пережил насилие, но есть и такие девушки, которые сами выбрали такой вот образ жизни.

— Не понял. Они разве не получили в своих семьях должного воспитания?

— В том-то и дело, что их строго воспитывали в семьях. Вот только данное воспитание шло не согласно наших древних Устоев Рода и Старой веры, а в соответствии с христианской религией. Я, со времён обучения в уездной приходской школе, помню, что в христианстве «прелюбодеяние» и «блуд» являются грехами, а выявленных блудниц, согласно Библии, побивали камнями до смерти. Но представь себе на мгновение девочку, которую с детских лет воспитывали в соответствии со всеми христианскими устоями. Она очень набожна, соблюдает все заповеди и посты, всей душой любит Господа Иисуса Христа, живёт праведной жизнью и мечтает попасть в Царствие Небесное. А теперь представь, что когда она достигает определённого возраста и её родители начинают искать для неё мужа, то девочка начинает понимать, что Царствие Небесное для неё будет недоступно.

— Почему ты так решил?

— То не я так решил, так гласит христианское писание. Смотри сам, если девочка повенчается со своим мужем в храме и выйдет за него замуж, то так или иначе она со временем совершит свой первый грех, то есть родит ребёнка.

— А разве рождение дитя у христиан является грехом?

— Грехом является не само рождение ребёнка, а возраст матери которая его родила. Тут дело вот в чём, во время венчания в храме священник произносит следующие слова: «Да будет жених яко Авраам, а невеста яко Сара». Сара родила своего первенца в девяносто лет. Вот и получается, что рождение ребёнка, до достижения возраста матери в девяносто лет, является грехом. Потому христианские священники и не пускают родителей на обряд крещения их младенца, поясняя, что ребёнок зачат в грехе. А теперь представь, что набожная девушка знает, что выйдя замуж может совершить грех, и отказывается от замужества. Ведь ей хочется попасть в Царствие Небесное. Она конечно может уйти в христианский монастырь, но неизвестность происходящая внутри обители, её пугает больше чем замужество. И вот тут перед девушкой вновь возникает вопрос «как быть?». Родители до глубокой старости её содержать не смогут, ибо сами могут умереть в любое время. За набожность её никто просто так кормить не будет. Да ещё и христианские устои не дают ответа на вопрос «как быть?». Ведь в церковных устоях чётко прописано: «Не согрешишь — не покаешься», «Не покаешься — не избавишься от грехов», а «Не избавившись от грехов — не обретешь Царствие Небесное». Вот и получается, что Царствие Небесное доступно только раскаявшимся грешникам, а не живущим праведной жизнью.

— Глупость какая-то.

— Не нам судить. Каждый человек живёт той жизнью, какую он сам себе выбрал. Вернёмся к подругам моих знакомых. Так вот, одна из них, точно также стояла перед выбором «как быть?», но не найдя для себя ответов в церковных устоях, решила для себя так, раз бог поместил её Душу в женское тело, то значит её предназначение состоит в том, чтобы зарабатывать своим телом себе на жизнь. Вот так она по своей воле попала в дом терпимости, а чтобы сбылась её заветная мечта о Царствие Небесном, девушка каждое воскресение посещает ближайший храм, где кается за все свои грехи…

— Подожди, Демид, как я понял из твоего рассказа, в дома терпимости ходят представители разных народов. Разве христианская религия не запрещает кровосмешение с инородцами?

— Нет. Имперская церковь запрещает только связи с представителями других религий, а если мужчина и женщина одного вероисповедания, то никаких препятствий для их плотского общения нет. Понимаешь, Дар, до появления на наших землях представителей имперской власти, а также имперской церкви, такого смешения среди разных народов вообще не было. Христианские попы говорят людям, что бог создал всех людей на земле, а потому «для бога нет ни эллина, ни иудея». Имперские власти всячески поддерживают церковные браки между инородцами, а для пущей верности, разрешают попам навязывать малым народностям, что раньше почитали своих древних Богов, христианскую религию, в которой утверждается, что «любая власть от бога».

— Ты всё верно сказал, Демид. Только не подумай, что пришлые свой принцип вырождения и закабаления народов нашего мира применяли только когда-то в далёком прошлом, или только против нашего народа. Этот принцип они стараются применять до сих пор по всем краям земли, среди различных народов… По твоему виду, заметно, что ты меня о чём хочешь спросить?

— Да. Расскажи мне о том, что было на землях нынешней Европы до нападения пришлых?

— Когда-то это были цветущие земли, на которых мирно жили и трудились люди, а нынче от былой красоты и людей не осталось и следа, а ежели где остались какие-либо следы от прошлого мира, то нынешние представители власти их всячески уничтожают, чтобы простые люди ничего не знали о не таком уж и далёком прошлом. Повторюсь, что я говорю лишь про обширные земли, где нынче находятся страны Европы. На остальной части нашего мира, пришедшие из других миров вороги получили от нас достойный отпор и были почти везде биты. Но не подумай, что всё было просто. Многие страны старого мира были полностью уничтожены, города разрушены, теперь же на их месте простираются великие пустыни, и только знойные ветры гуляют над цепями песчаных бескрайних холмов, — сказав это, Дар поднялся из-за стола и отошёл к белому шкафу, где снова наполнил свою чашу горячим чаем.

Пока Дар уделял внимание чаю, Дарина вышла из своей задумчивости и обратилась ко мне:

— Демид, скажи мне, пожалуйста, зачем тебе знания о прошлом и настоящем, и знакомства с разными политическими личностями? Не удивляйся, я постоянно читаю все газеты, которые для нас приносит Мирослав Кузьмич из своих выходов в мир. У меня не укладывается это всё в голове. Для чего тебе это всё нужно? Ведь ты же простой охотник таёжного поселения. Как все эти знания могут пригодиться тебе и твоим близким в обычной повседневной жизни?

— Тут всё очень просто, Дарина. Я не просто охотник таёжного поселения, я ещё и сын своего отца, а также внук своего деда.

— Честно говоря, я не совсем поняла твой ответ. Твою кровную связь с отцом и дедом, никто не оспаривает. Мне также понятна взаимосвязь вашего таёжного поселения с твоим занятием охотничьим промыслом. Но для чего ты связал воедино, перечисленное мною, со знакомыми из разных политических партий, и твоей неуёмной тягой к разносторонним знаниям?