Александр Хиневич – Неизведанные гати судьбы (страница 64)
— В нашем разговоре ничего необычного нет, Демид. Да и книг по анархизму мне никогда не приходилось читать. Об их существовании я только сегодня узнал из рассказа Ивана Лютича. Все знания по анархизму были взяты мною из интересного рассказа нашего гостя. Так что учись, сын, внимательно слушать своего собеседника. Из услышанного всегда можно выделить очень много нужного для поддержания разговора. Запомни, что во многих задаваемых вопросах, как правило, уже содержатся ответы на вопросы. Мой отец передал тебе знания жреца, но похоже ты их ещё не окончательно усвоил, иначе бы твёрдо знал, что жрец старой веры должен уметь поддержать разговор с любым человеком, доверительно обсуждая интересующие его вопросы. С охотником необходимо разговаривать об особенностях охоты, с лекарем надо обсуждать как лучше лечить различные хвори и болезни, а с представителем политических партий надобно уметь говорить о политике. Когда человек видит, что ты его внимательно слушаешь и поддерживаешь беседу, то он сам вскоре раскроется перед тобой, и предоставит все необходимые знания для поддержания вашего разговора. После того, как человек полностью выговорится, ему станет на душе легче, и у него останутся только хорошие воспоминания о вашей беседе. Ты понимаешь, Демидушка, о чём я тебе говорю?
— Да, отец. Скажи, а матушка когда вернулась?
— За несколько часов до вашего прихода. Помылась в баньке, покушала с дороги, и пошла с внуками общаться. А ты чего про неё спросил? Случилось что?
— Ничего не случилось, отец. Просто я заглянул в детскую, посмотреть заснули ли малыши, а она там на лавке спит.
— Вот и хорошо, пускай там поспит. Ты тоже иди спать, Демид, а я ещё посижу и подумаю, что надобно собрать нашему гостю в дорогу.
Я проснулся от радостных криков и девчачьего визга, доносившегося из детской комнаты, пришлось подниматься, одеваться и идти умываться. Когда я шёл завтракать в летнюю трапезную, мне навстречу из неё вышел отец и тихо сообщил, что наш гость рано утром покинул поселение. Как я понял, Иван Лютич ушёл, чтобы его не увидели остальные мои родичи, особенно матушка и Яринка. Кто знает, кому они могли бы рассказать о нашем госте. Но я, несмотря ни на что, буду помнить как назвать одного из моих сыновей…
Глава 25
В течение последующих полутора лет, после моего спасения и ухода из нашего поселения Ивана Лютича, отправляясь на свою многодневную охоту, я старался разыскать хотя бы одно из потаённых мест, указанных мне Сабуром. Пришлось недолго поплутать по предгорьям и сопкам Белогорья, осматривая все попадающиеся на моём пути пещеры и крупные расщелины. Именно в таких, сокрытых от любопытных людских глаз, местах должны были издревле находиться все остальные ближайшие портальные врата. Только через эти порталы я мог вновь пройти на базу наблюдения мира Белрос. К моему большому сожалению и величайшему огорчению, мне так и не удалось ничего найти. Вообще ни одного портала я так и не смог обнаружить. Хотя, если честно говорить, похожие места, где просто обязаны находиться портальные врата, мне встречались постоянно. Вполне возможно, то странное небесное событие, сопровождаемое землетрясением и большим взрывом в районе реки Подкаменная Тунгуска, как-то отрицательно повлияло на их нормальную работу.
Из остальных значимых событий в жизни, за прошедшее время, можно выделить рождение дочери Настеньки и мою поездку, с отцом и тестем Родасветом Казимировичем, в уездный город и в столицу губернии. Пока моя тёща и моя матушка хлопотали как наседки над новорожденной и Яринкой, нас, мужчин, отправили за покупками. Так как на нашем Торговом подворье, мы не нашли того что нам было надобно, отец предложил съездить в уезд и купить всё необходимое в магазинах торгового дома купца первой гильдии Морозова. Основатель торгового дома был не только известной в Барнауле личностью, Андрей Григорьевич и его сыновья считались одними из уважаемых и богатейших людей города. Как рассказывали поселянам приезжающие на Торговое подворье заезжие купчишки и торговцы, в торговом доме купца «А. Г. Морозов с сыновьями», в его многочисленных магазинах и лавках, открытых в Барнауле, Бийске, Шелаболихе, Камне, Кузнецке, а также в других городах, всегда можно купить всё что угодно.
Почти всю дорогу до уездного города, я продремал в просторной пролётке. Это чудесное средство передвижения, предназначенное для дальних поездок, сделали по специальному заказу Родасвета Казимировича в мастерских Барнаула. Пролётка запрягалась парой добротных коней, была не двухместной, как обычно, а четырёхместной. Она имела более широкую и удлинённую форму, а также мягкую, складывающуюся назад, кожаную крышу. Мастера-умельцы сделали в ней специальные ящики для покупок, которые закрывались на ключ и находились под сиденьями. Управлял этой чудесной пролёткой Светозар, помощник отца в поселянской Управе.
Проснулся я когда наша необычная пролётка выезжала со старой полузаросшей травой дороги, что пролегала через берёзовую рощу, на оживлённый Томский почтовый тракт, по нему мы и доехали до самого Барнаула.
Ехать пришлось бы очень долго, так как перед нами неспешно катился караван из десятка больших телег. Земля на тракте, стёртая в труху, поднималась за гружёными повозками и долго висела пылью, по причине безветрия. Нам повезло быстро обогнать медленно движущийся караван, так как почтовый тракт, перед какими-то поселениями, стал шире почти вдвое. По обеим сторонам почтового тракта, на невысоком холме через который шла дорога, расположились две небольшие деревушки, с почерневшими от времени странными домами. Со стороны дороги мне казалось, что они почти вросли в землю по самые соломенные крыши, лишь в центре поселений стояли нормальные рубленные дома высотой в два уровня. Оконца у большинства домов были затянуты бычьими пузырями, и лишь у некоторых виднелись рамы с наборами из разноцветной слюды или стекла. За домами располагались огороды уходящие в низину, а также бескрайние поля с посевами и заливными лугами. Весь воздух пропитался запахом полевых трав вперемешку с запахом навоза, которым были удобрены местные деревенские огороды. Между полями с посевами, изредка наблюдались небольшие молоденькие рощи…
— Ярослав Всеволодович, поглядите, как жители вот ентих деревень довольно странно свои дома построили, — неожиданно произнёс Светозар обращаясь к моему отцу, который сидел у него за его спиной. — Крыши-то у большинства домов почти до самой земли спускаются. Вы случаем не знаете, почему они так свои крыши сделали?
— Потому что нынешние жители их вовсе не строили, Светозар, — первым ответил помощнику отца Родасвет Казимирович. — Они лишь крыши старых заброшенных домов соломой покрыли. Тут все пустующие деревушки в округе, власти заселили переселенцами с западных губерний. Люди, что раньше здесь жили, погибли во время последнего потопа, а когда земля просохла, имперские власти решили вновь заселить обезлюдившие места. Вот и пригодились заброшенные поселения. До потопа тут стояли крепкие рубленные дома, поднятые над землёй на два или три уровня, или, как теперь принято говорить в империи на французский манер, двух и трёх этажные. А после того как потоп схлынул, осталось то, что ты сейчас видишь. Скрытые под землёй этажи, новые жители стали использовать как подвалы для хранения своего добра и урожая.
— А почему же люди не откопали выделенные им дома? Ведь жить в большом доме намного приятнее, чем вот в таком…
— Потому что простые люди оказались намного умнее, чем представители имперской власти, кои их тут поселили, — сказал Светозару мой отец. — Во-первых, чтобы откопать все дома в обеих деревеньках, надобно полностью срыть весь наносной холм по которому мы сейчас проезжаем. А зачем людям заниматься лишней работой? Во-вторых, куда прикажешь им вывозить смесь из ила, песка, глины и земли? Ведь все имеющиеся тут поля людям нужны для посевов, а не для создания нового рукотворного холма из грязи и глины. Ну и в-третьих, налоги. Чем больше по размерам и в высоту у переселенцев будут дома, тем больше местные власти постараются взять с них налогов. Из-за таких высоких податей, люди предпочитают жить в различных полуземлянках, навроде тех что ты сейчас видишь. А за выкопанные подвалы и подпольные уровни налоги не платят.
— Ярослав Всеволодович, Родасвет Казимирович, а как же города в нашей губернии… они что… тоже в прошлом от потопа пострадали?
— Тоже, Светозарушка, пострадали. Можно сказать, что даже очень сильно пострадали. Вот только приехавшие сюда с запада люди, ничего не знают о произошедшем в прошлом потопе и не привыкли видеть следы разрушений от него. Хотя ентих самых следов, на нашей матушке-земле, бесчисленное множество. Скоро прибудем в уездный город, ты там сам сможешь присмотреться и заметить все те разрушения, что последний великий потоп сотворил, — ответил Светозару мой тесть и о чём-то задумался.
Я лишь слушал их разговор и смотрел по сторонам дороги, пытаясь самостоятельно найти и увидеть следы последнего потопа…
Проехав небольшую часовню, городскую тюрьму с тюремной церковью, стоявших по левую сторону дороги, мы решили заночевать на небольшом постоялом дворе совмещённом с почтовой станцией. В окна занятой нами комнаты была видна уездная городская больница расположенная через дорогу от постоялого двора. Как пояснил мне отец, в других комнатах нам бы не удалось нормально выспаться, так как приносимые ветерком запахи с городских скотобоен и сеновалов, не создавали приятных ощущений. У заселявшихся в те комнаты, всегда складывалось ощущение, что все неприятные запахи проникали сквозь стены и окна.