Александр Хиневич – Неизведанные гати судьбы (страница 28)
— Млада Гедеминовна, Млада Гедеминовна, вас срочно зовут до дома старосты.
— Успокойся, Яринушка, выдохни, и спокойно говори, что там случилось?
— Да я толком ничего не знаю. Меня там мой батюшка задержал, так как всё наше семейство переписывать начали, как вдруг одному из приезжих чиновников плохо стало и он упал на землю, словно его удар хватил, вот Ярослав Всеволодович меня за вами и послал.
— Я поняла тебя, Яринушка. Зайди в дом и возьми мою дорожную сумку с настоями, травами и мазями. Пойдёшь со мной к болящему и в случае чего помогать мне во всём будешь.
— Моя помощь потребуется? — спросил я матушку.
— Мы сами управимся, Демидушка, то наше лекарское дело. Ты иди куда собирался. Думаю, что там твоя задуманная помощь людям нужнее будет.
— Хорошо, матушка, — сказал я и направился к дому бортника менять глухарей на лесной мёд.
На лавочке у ворот сидела неразлучная парочка. Увидав меня, они поднялись и подошли.
— Далеко ли собрался, Демид? — удивлённо спросил Доброслав.
— Да вот к вам в гости решил зайти, братцы. Отец-то ваш дома?
— Дома уже, только со схода пришёл, — сказал младший из братьев.
— Любомирка, позови отца, дело у меня к нему.
Младший не стал спрашивать, что за дело, а быстро скрылся за воротами. Через несколько минут он вышел вместе с отцом.
— Доброго здравия, Ведамир Кузьмич, — сказал я с поклоном.
— И тебе доброго здравия, Демид Ярославич, — уважительно ответил бортник. — Любомирка мне сказал, что ты по делу пришёл. Так что прошу в дом, на улице о делах говорить не принято.
Мы зашли в дом, в котором была чистота и прохлада. Присев на лавку я начал разговор.
— Вчера матушка моя в поселение возвернулась после излечения тяжелобольного, вот я и пришёл к вам, Ведамир Кузьмич, за помощью.
— А чем же я смогу помочь Младе Гедеминовне? — удивился бортник. — Я в лекарских делах ничего не смыслю.
— Ей для восстановления потраченных сил на лечение и долгую дорогу, лесной мёд надобен. Сами же знаете, в нашем поселении всем жителям ведомо, что самый лучший лесной мёд только у вас имеется. Вот я и пришёл к вам, Ведамир Кузьмич, обменять двух глухарей на горшочек мёда, для восстановления сил моей матушки. Ежели их мало будет для достойного обмена, так я ещё что-нибудь принесу. У меня последняя охота, доброй вышла. Чуть грыжу не нажил, пока волокушу до поселения дотащил. Хорошо хоть по дороге вашу неразлучную парочку встретил. Братья мне очень сильно помогли, дотащили тяжёлую ношу до дома.
— Вот оно как дело было… а я ведь им сорванцам поначалу не шибко поверил, что они честь по чести заслужили такие подарки.
— То не подарки были, Ведамир Кузьмич, а честная оплата за оказанную помощь. Меня так отец с дедом воспитали, что за помощь всегда надо добром отвечать. Если бы они отказались, то в следующий раз я бы не взял их с собой на охоту.
— Я понял тебя, Демид Ярославич. Ты только шибко не обижайся на меня за те устои, что я своим сынам прививаю. Слишком часто я видел обман от других людей, пока не решил остаться жить тут в поселении.
— У меня и в мыслях не было обижаться на вас. Тем более мы с Доброславом и Любомиром уже много лет дружим. А каждый Род всегда своим устоем живёт, и не мне судить правильный он или нет.
— Вот! Слова не мальчика, но взрослого мужа. Скажи мне, пожалуйста, Демид Ярославич, а что действительно Млада Гедеминовна настолько много сил лишилась, что сама ко мне за мёдом прийти не смогла?
— Она не смогла прийти к вам за мёдом по совершенно другой причине. На сходе какому-то имперскому чиновнику плохо стало и он упал на землю, словно его удар хватил, вот матушку и позвали его лечить.
— Тогда всё понятно. Ты посиди тут немного, я зараз самого лучшего мёда принесу. Он твоей матушке быстро все силы восстановит, — сказал бортник и вышел из комнаты, захватив с собой принесённых мной глухарей.
Вскоре он вернулся, бережно неся в мозолистых руках большой глиняный горшок закрытый сверху вощёной тряпицей и подвязанный тонкой верёвочкой. Передав мне горшочек с мёдом, Ведамир Кузьмич проводил меня до ворот, сказав, что он теперь всегда будет рад, если его сыны станут ходить со мной на охоту.
Когда я вернулся домой, то никого в нём не обнаружил. Поставив горшок с мёдом на стол, я прошёл в свою комнату и лёг спать. Слишком много усталости накопилось за последнее время…
Глава 12
Медленно перемещаясь по урманному лесу, я старался вновь обнаружить потерянный след небольшого кабаньего семейства, прошедшего через данный участок леса всего несколько часов назад. Такое мне приходилось видеть впервые, вполне приметная дорожка многочисленных кабаньих следов исчезала в обширно разросшихся высоких кустах дикой смородины, заросших многолетним лесным вьюном. Обойдя несколько раз вокруг обширные смородиновые заросли, и внимательно рассматривая напитавшиеся утренней росою лесные травы, я к сожалению так и не смог обнаружить следов выхода кабаньей тропы из кустов. Всё выглядело так, словно всё кабанье семейство зашло в заросшие вьюном кусты и там бесследно исчезло. Возвращаться в поселение с пустыми руками мне не хотелось, поэтому я решил вернуться к тому месту, где следы обрывались у кустов образовав в них добротный широкий лаз, и проползти по нему через заросли смородины. Такая мысль мне пришла после того, как я очень внимательно осмотрел кабаний лаз ведущий в заросший вьюном кустарник. Мне было прекрасно видно, что кабанье семейство проделало хоть и невысокий, но достаточно широкий проход, через который я могу спокойно проползти. Вполне возможно, кабаны уже не в первый раз пользуются этим проходом, так что мне может улыбнуться удача. В зарослях может обнаружиться ночная кабанья лёжка, и мне не составит труда устроить на её месте ловушку.
Подумав о том, что в месте лёжки может быть маловато света или вообще стоит сумрачная темнота, я заготовил несколько длинных лучин и четыре больших светоча, благо сушняка вокруг было полно.
Едва я прополз по кабаньему лазу три или четыре сажени, как перепрелая старая листва подо мной сдвинулась с места, и меня стремительно понесло куда-то вниз. Я даже толком не успел осознать что произошло, как всё скольжение вниз прекратилось. Вокруг была странная сумрачная темень. Когда мои глаза немного привыкли к этому сумраку, я заметил, что позади меня, на не очень большой высоте, виднелось довольно ровное овальное пятно светло-серого света.
Разведя огонь и запалив светоч, я осмотрелся. Справа и слева от меня были стены из камня, которые на высоте примерно двух с половиной саженей венчал арочный потолок. Замеченное пятно светло-серого света позади меня, оказалось выходом на поверхность, к нему вели довольно крупные ступени старой каменной лестницы, посредине которой широкой полосой был насыпан земляной настил, обильно покрытый перепрелой листвой. Похоже, что именно по этому настилу я проскользил вниз. Противоположная входу сторона исчезала во мраке. Скорее всего я оказался в каком-то старом подземном ходе. На каменном полу лежал толстый слой пыли, на котором чётко виднелись следы кабаньего семейства. Они начинались от лестницы и исчезали во тьме, поэтому я решил пройти по ним до конца.
Шёл я довольно долго, все светочи были использованы, а когда последняя длинная лучина догорела до половины, впереди показался свет. Достигнув его, я вновь оказался перед ступенями старой каменной лестницы. Поднявшись вверх, я вышел на поверхность посредине заброшенного сада. Теперь мне стало понятно, почему кабаний след привёл меня сюда. Скорее всего, кабаны приходили в этот сад через подземный ход, чтобы полакомиться опавшими с деревьев фруктами.
Пройдя через заброшенный фруктовый сад, я оказался во внутреннем дворике дома. Он показался мне очень знакомым. Осмотревшись по сторонам, я увидел у дальней стены дворика, действующий фонтан. Он был точно таким же, как в том сне, который я видел находясь на базе наблюдения.
Вода в фонтане, несмотря на то, что немного нагрелась от солнечных лучей, всё равно была чистой и свежей. Вдоволь напившись чистой воды, и смыв с себя лесную грязь и пыль подземного хода, я решил вновь осмотреть внутренний дворик и направился к крыльцу дома. Не доходя до него нескольких шагов, заметил у крыльца дома чёрное тело.
Всё было как в моём сне. Передо мною на земле лежал мёртвый падальщик, как его называли богатыри-великаны. Небольшого роста, в непривычной чёрной одежде из какого-то странного материала, с прожжённым отверстием посредине груди, и с запёкшейся по краям раны кровью. Смуглое мужское бородатое лицо, которое обрамляли длинные неподстриженные пряди волос на висках было открыто. Складывалось ощущение, словно я уже подходил к нему недавно и внимательно осматривал его. Не став более задерживаться возле мёртвого падальщика, я быстро покинул внутренний дворик дома, и направился по улице в ту же сторону, куда ушли в моём сне великаны. У меня, непонятно откуда, появилось отчётливое желание предупредить богатыря по имени Дар и девушку с бело-золотистой косой, о грозящей им опасности.
Пока солнышко было ещё высоко, я шёл быстрым шагом по направлению к центру древнего города, ненадолго останавливаясь на перекрёстке улиц, чтобы осмотреть их. Примерно через час мои поиски увенчались успехом. Едва я остановился в очередной раз, чтобы быстро осмотреть прилегающий справа переулок, как из ворот второго от перекрёстка дома, вышли два великана в сопровождении своих пардусов и направились вглубь переулка.