Александр Хиневич – Неизведанные гати судьбы (страница 169)

— Все дети в поселении получают хорошее домашнее образование, Василий Иванович, так что наличие здания школы или избы-читальни нам не требуется.

— Что-то мне не верится, что крестьяне могут дать детям хорошее домашнее образование. Насколько мне известно, лишь один из тысячи крестьянских детей посещал церковно-приходскую школу, а все остальные оставались неграмотными. Христианским священнослужителям не нужны были грамотные прихожане. Вот поэтому Советская власть и организовала ликбез для крестьян и их детей, чтобы ликвидировать безграмотность в сельской местности. Думаю вашему таёжному поселению не помешает школа, где ваши дети могли бы получить хотя бы начальное образование. Разве я не прав?

— Вы удивитесь, но вы не правы.

— И в чём же я не прав? — с улыбкой спросил Василий Иванович, и отпил из кружки горячего взвару на лесных травах и ягодах.

— Хотя бы в том, Василий Иванович, что в нашем таёжном поселении никогда не было ни крестьян, ни прихожан христианской церкви, ни церковно-приходской школы. В нашем поселении живут потомки русинских шляхтичей, хотя я сомневаюсь, что вы как историк, что-нибудь слышали о нашем народе. Все дети поселян испокон веков получали хорошее домашнее образование, согласно Родовых Устоев, а некоторые дети, для разнообразия в знаниях, даже посещали уездную церковно-приходскую школу, а также реальные училища в Барнауле и в Томске. Своих детей я обучал сам и считаю, что они получили хорошее домашнее образование.

— Скажите, Демид Ярославич, а у вас какое образование?

— У меня домашнее образование. Меня обучали отец и дед. Мне также пришлось посещать уездную церковно-приходскую школу, о чём имеется свидетельство об успешном обучении, с подписями и печатью. Но в ней учиться мне не понравилось, хоть я её и закончил. Слишком много лжи и неправды там преподавали, особенно по истории.

— И вы по-прежнему считаете, что получив такое несущественное образование, ваши дети вполне способны грамотно писать и читать?! — удивился директор школы.

— Ну если свободно говорить на шести языках, правильно считать, грамотно писать и читать на них, для вас всего лишь «несущественное образование», тогда я вообще не понимаю, что вы подразумеваете под словами «начальное образование»?

— Сколько языков знают ваши дети?! — поперхнувшись взваром, удивлённо спросил Василий Иванович.

— Шесть. Можете сами с ними пообщаться, ежели иностранными языками владеете. Честно говоря, не все мои дети полностью шестью языками овладели. Ванюшке моему всего десять лет исполнилось. Так что я своего младшенького пока только первым трём языкам общения обучаю: русскому, польскому и германскому. Я хотел, чтобы Иван сначала латынь выучил, ибо тогда легче другие иностранные языки учить, но он у меня весьма упрямым оказался, и настоял на изучении германского языка, прежде латыни. Ему почему-то захотелось «Сказки братьев Гримм» на языке авторов прочитать.

— Но ведь вы не можете все предметы, что нынче преподают в школе знать! А значит ваши дети будут иметь неполноценное образование.

— Так я и не утверждаю, что я вообще всё на свете знаю. Латыни и естествознанию, детей моя супруга обучала, остальными языками я с ними занимался. Грамматику русского языка наши дети освоили аж в четырёх написаниях, в древлесловенской, в старославянской, в имперской и в нынешней. А вот об истории и философии, старшим детям, что-то я рассказал, а что-то Иван Иваныч, который вас в поселение лечиться привёз. Он по данным предметам детям знания дополнил. Так что все наши дети теперь знают, не только как всё было на самом деле, но и как правительства и церковь события прошлого на свой лад изменяли. В домашнем обучении ещё вот какое удобство имеется. Дети наших поселян между собою постоянно общаются, и полученными знаниями друг с другом делятся. Вот и получается, что знаний, по многим предметам, у детей и подростков побольше будет, чем у иных взрослых.

— Погодите, Демид Ярославич. Вы только что обмолвились о том, что Иван Иваныч давал вашим детям дополнительные знания по истории и философии. Неужели вы хотите указать мне на то, что ваш артельный снабженец способен свободно разбираться в таких сложных предметах, как история и философия?! — вновь удивился директор школы.

— А почему вы вдруг решили, Василий Иванович, что он не способен в них разбираться? Вы как определяли уровень его образования? По внешнему виду, или по его способности общаться с торговцами? Насколько мне известно, Иван Иваныч получил два высших образования. Во времена своей молодости, он закончил Варшавский и Берлинский университеты. Имеет научные степени магистров юстиции, а также истории и философии.

— Уму непостижимо, — тихо произнёс Василий Иванович. — Я уже ничего не понимаю. В стране катастрофически не хватает учителей для ликвидации безграмотности в сельской местности. Мы отправляем в деревни и сёла учеников старших классов школ, а в каком-то таёжном поселении, человек с двумя высшими европейскими образованиями, трудится простым снабженцем.

— Вы вновь ошибаетесь, Василий Иванович. Иван Иваныч у нас в артели трудится не простым снабженцем, а старшим снабженцем. К тому же, он ещё является помощником Главы поселения.

— Но насколько я понял, Демид Ярославич, вы и есть Глава этого поселения. Однако мне не понятно, почему вы сами ходите на охоту, а не поручаете это дело другим артельщикам?

— Наверное потому, что у меня, и у нынешних представителей власти, совершенно разные взгляды на то, каким должен быть Глава таёжного поселения. Скорее всего, в нынешней системе власти, принято считать, что настоящий руководитель должен сидеть в своём личном кабинете, раздавать другим людям указания, что и как они обязаны сделать, а потом подготавливать отчёты о проделанной работе для вышестоящих органов. У меня несколько иное мнение относительно того, как должен действовать настоящий руководитель. То, что поселяне на Сходе выбрали меня Главой поселения и промысловой артели, ещё не означает, что с меня кто-то снял обязанности артельного охотника. Я всегда должен думать и заботиться о жителях, которые меня избрали на должность Главы.

— Скажите, Демид Ярославич, а ваши дети, или дети ваших артельщиков, думают в будущем повышать своё образование? Я имею в виду, если у подрастающего поколения появится желание поступить в училище, техникум или институт, и получить интересную современную профессию, вы их отпустите на учёбу?

— На такие вопросы я вам сразу, не отвечу. Тут надобно с детьми и подростками говорить. Но могу вам честно сказать, что ежели у кого-то из молодого поколения появится желание учиться, то никто им препятствий чинить не станет. А к чему вы про желания наших молодых спросили?

— У меня есть к вам деловое предложение, Демид Ярославич.

— Слушаю вас внимательно.

— Как вы посмотрите на то, чтобы помочь друг другу?

— О какой помощи пойдёт речь? Ежели о поставках нашего продовольствия в вашу школу, то тут я ничем помочь не смогу. Согласно заключённого договора с губернскими властями, вся наша копчёная продукция идёт им в обмен на зерно и муку для поселения.

— Я не про помощь с продуктами хотел с вами договориться. Как вы отнесётесь к тому, что учителя нашей школы приедут в ваше таёжное поселение и проверят уровень знаний у всех ваших детей и подростков? Даже уровень знаний взрослых заодно можно будет проверить.

— Мне пока ещё не понятен смысл, Василий Иванович, в чём же будет заключаться помощь друг другу?

— Да что тут непонятного, Демид Ярославич? После полной проверки знаний, мы выдадим вашим детям и подросткам свидетельства об окончании нашей средней школы. С документами нашей школы они могут пойти учиться хоть в училище, хоть в техникум, а при желании смогут и в институт поступить. Даже если кто из молодёжи по возрасту не дотягивает до десятого класса, но всеми нужными знаниями владеет, тем можно будет оформить сдачу экзаменов экстерном. Такое законом не запрещено. Зато за нашей средней школой будет числиться больше выпускников со средним образованием. Кроме того, взрослым тоже можно будет выдать документы, что они все прослушали курсы по программе ликвидации безграмотности, которые прочитали учителя нашей средней школы. Таким образом мы поможем друг другу. У вас будут документы об образовании, а у нас будет повышенная отчётность по выпускникам и проведённому ликбезу для народного комиссариата просвещения. Как вам такое предложение?

— Предложение хорошее, но меня смущает лишь одно… что если ваши учителя признают уровень знаний недостаточным для получения вашего свидетельства о среднем образовании? Ведь знания которые мы даём нашим детям, и те, что преподают в вашей школе, согласно точки зрения нынешнего народного комиссариата просвещения, могут очень сильно отличаться.

— Это отличие можно спокойно убрать. Пока мы с женой находимся на лечении в больнице вашего поселения, мы можем проводить занятия для детей и взрослых. Главное, чтобы имелось помещение, где могли бы разместиться все желающие.

— С помещением никакой проблемы нет. Занятия можно у нас в Управе проводить. В зимнее время там всегда много народу помещалось.

— Значит с завтрашнего дня, мы с женой приступаем к проведению уроков. Вы не против?