Александр Хиневич – Неизведанные гати судьбы (страница 148)

Прибыв на место, вы нашли и предупредили одного из своих друзей о том, что вскоре части особого назначения Красной армии, начнут полное уничтожение всех партизанских отрядов и различных банд в Алтайской губернии. Друг сообщил вам место, где находится на отдыхе их отряд зелёноармейцев. Так вы узнали о пещере с добычей на дальнем урмане. Вы предложили пятерым своим друзьям, на некоторое время покинуть отряд, под каким-нибудь благовидным предлогом, и переждать его окончательный разгром.

Поначалу всё шло согласно вашей договорённости, а вот потом, начались проблемы. Первая проблема состояла в том, что снаряд из пушки угодил, то ли в ящики с гранатами зелёноармейцев, то ли в ящики со взрывчаткой. Суть не в том. Главное, что из-за данного обстоятельства обрушился вход в пещеру, и такое близкое золото, вдруг оказалось для вас недоступным. Второй проблемой оказался я, так как вам не нужны были посторонние глаза на дальнем урмане. Вот вы и решили меня допросить, чтобы вызнать, что мне известно о награбленном золоте, а потом расстрелять, как нежелательного свидетеля. Третья проблема была в том, что ваши друзья, в дальнейшем, так и не пришли к месту назначенной встречи. Ну и четвертая появилась уже в городе. Вы никак не ожидали, что по возвращению в Барнаул, вас, по личному приказу Якова Ефимовича Майера, арестует Зиновий Адамович.

Как мы с вами недавно выяснили, вы так и не догадывались об истинных причинах вашего ареста. Ко всему сказанному, можно было бы добавить ваш побег из-под ареста и попытку захвата Семёна Марковича, но тут как я понял, вы руководствовались совершенно другими причинами. Ну вот кратко и всё. Надеюсь, я не очень сильно ошибся в своём рассказе, Гордей Исаакович?»

Чекист молча сидел на кровати и смотрел на меня каким-то затравленным взглядом. Даже налитый в кружку компот, он так и не допил. Несколько минут в комнате стояла тишина, но вскоре Гордей Исаакович тяжело вздохнул и как-то неуверенно сказал:

— Я никогда не верил ни в какое колдовство, считая это глупыми деревенскими байками, но то, что ты рассказал обо мне, Князь, только лишь колдовством и возможно объяснить. Таких как ты, нужно, либо брать под полный контроль и использовать в своих целях, либо уничтожать, чтобы таких колдунов не осталось на свете. Святая инквизиция оказывается была права, сжигая всех ведьм и колдунов на кострах.

— Ничего у вас не выйдет, Гордей Исаакович. Ни взять меня под контроль, ни уничтожить. Вы же знаете, что с вами случится, в случае моей смерти. Как видите, я своё слово сдержал. Рассказал вам кратко, что мне про вас известно. Теперь я повторю свой вопрос. Вы готовы ответить на мои вопросы?

— Нет.

— В таком случае, наш разговор окончен, — сказал я, поднимаясь со стула, и забирая пустую тарелку с чайником. — Кружку с компотом, можете оставить себе. Давайте я её до краёв наполню. Вдруг вам ночью попить захочется…

Когда я уже открыв двери выходил из комнаты, мне вслед тихо, но чётко прозвучало:

— Вы страшный человек, Князь, — чекист впервые обратился ко мне на «Вы», видать его что-то очень сильно зацепило в моём рассказе. — Мне не хотелось бы в дальнейшем иметь с вами дело.

— Ну, не такой я и страшный, Гордей Исаакович, — спокойно ответил я ему не оборачиваясь, и добавил вкрадчивым голосом: — Особенно по сравнению с чёрными существами, из летающего аппарата, с которыми вы общались возле сопки на дальнем урмане, — высказав это, я почувствовал спиной, как от чекиста начал исходить поток какого-то неуправляемого страха. Закрыв дверь на висячий замок, я выключил свет в комнате с задержанным, и направился отдыхать.

Укладываясь спать, в отведённой для меня комнате, я пожелал оказаться в необычном мире на странной лесной дороге. Мне необходимо было пообщаться с Яринкой, и предупредить её о том, что вскоре в наше Урманное, со срочным посланием от Иван Иваныча, приедет кто-нибудь из артельных охотников. Тот посланник, привезёт ей и матушке новые документы удостоверяющие личность. Они должны будут самостоятельно решить, кто из них двоих поедет в Барнаул, лечить тяжелораненого командира Красной армии. Вот с такими мыслями, я заснул…

Проснувшись поздним утром, с чувством выполненного долга, не открывая глаз, я немного понежился на мягкой кровати, вспоминая своё ночное общение с Яринкой. Мне даже показалось, что в комнате ощущается еле заметный запах её волос, промытых настоем на лесных корешках и травах.

Поднявшись, я быстро оделся, и захватив новый пушистый рушник, отправился в комнату для умываний. Там я застал моющего руки старшего обоза.

— Доброго утра, Иван Иваныч. С пробуждением. Как ночь прошла? Было нападение, которое мы предполагали? — спросил я, после чего начал умываться.

— И тебе доброго утра, Демид Ярославич. Вот только я ещё затемно поднялся, и уже успел проверить все посты охраны. Ночь в представительстве прошла без всяких происшествий. Видать желающих проверить наши закрома, после вашей вчерашней стрельбы на улице, не нашлось. А как прошла твоя беседа с московским чекистом?

— Ты возможно удивишься, но задержанный нами «московский гость» отказался отвечать на мои вопросы. Так что… я его всего лишь накормил поздним ужином, и отправился спать.

— Понятно. Этого следовало ожидать. Что думаешь дальше с ним делать?

— Всё зависит о того, ответит или нет чекист на все вопросы Семёна Марковича. Зачем-то же он хотел его похитить. Ежели ответит, то тогда я его отпущу, а если не станет отвечать, то передам нашего «гостя» Якову Ефимовичу. Пусть он сам с чекистом, и с теми кто его прислал, разбирается. Кстати, Иван Иваныч, ты случайно не знаешь, как там Семён Маркович себя чувствует?

— Да уже всё нормально с ним. Сидит в трапезной и напивается капустным рассолом. Я весь в пыли перемазался, пока нашёл в подвалах бочку с квашенной капустой. Её никто не заметил в тёмном углу. Нужно же было каким-то образом твоего друга в божеский вид приводить. Кроме Семёна Марковича, моей находке наши повара на кухне обрадовались. Они пообещали на обед, помимо борща, для всех отличный бигус приготовить. И вот ещё что, Демид Ярославич. Меня тут последнее время одолевают некоторые мысли, не мог бы ты их как-нибудь развеять?

— Что за мысли тебя одолевают, Иван Иваныч?! — удивлённо спросил я, вытираясь пушистым рушником.

— Мне непонятно почему ты много лет поддерживаешь дружбу с Семёном Марковичем? Ты же прекрасно знаешь, к какому народу он принадлежит. Этот народ никто в мире не любит, и по возможности все стараются не иметь с ними никаких дел.

— Понимаешь, Иван Иваныч, я не сужу о каком-то народе, по отдельным его представителям. В каждом народе есть и хорошие, и плохие люди. Вполне возможно, что мне больше встречались в жизни только хорошие люди, а вокруг тебя в основном обретались плохие. К тому же я помню, что ты христианин, а вам попы постоянно твердили, что народ, к которому принадлежит Семён Маркович — плохой, так как их предки предали и потребовали распять Христа. Но почему-то все христиане напрочь забывают, что Иисус родился среди данного народа, и все свои наставления он давал именно ему…

— А как ты тогда объяснишь, что представителей этого народа не любят в странах, где нет и никогда не было христианства? Я говорю, про Японию, Индию, Сиам, Китай и другие государства Востока, где существуют совершенно другие религии и верования?

— Объяснить такое очень просто. Кто посещал и посещает указанные тобой страны? В данных странах появлялись только торговцы. А ты когда-нибудь видел честного купца или торговца? Таких нет и отродясь не было. Обман является неотъемлемой частью их дела. Ведь купцы или торговцы всегда мечтают получать как можно больше прибыли. Надеюсь, что ты с данным утверждением не будешь спорить?

— Это утверждение невозможно оспорить. Тем более, что большинство купцов и торговцев в мире, принадлежат именно к этому библейскому народу. Однако ты сам, насколько мне известно, иногда вёл какие-то тайные дела с Семёном Марковичем. Вполне возможно, что именно из-за этих самых дел, ты продолжаешь с ним дружить, и всячески оберегаешь его. Скажи мне, не в этом ли причина?

— Наши прошлые дела никоим образом не касались торговли. Я всегда был охотником, а не торговцем. Нам было просто интересно общаться друг с другом на различные темы, в том числе, относительно политики. Изначально мы с Семёном сошлись по причине нашей любви к прекрасно приготовленным блюдам. Вот так, с посещения ресторанов, и началась наша с ним дружба. К тому же, Семён Маркович никогда не пытался, даже в мелочах, хоть как-то обмануть меня и всегда был честен со мною. Мне иногда кажется, что он воспринимает меня как своего старшего брата. Не в родственном смысле, а как пример для подражания. К уже сказанному могу лишь добавить, что Семён уже давно покинул свою семью и близких ему людей, а также общину своего народа. Он искал лучшей доли в жизни, для себя и своих близких, потому-то и увлёкся политической борьбой с несовершенством мира, в котором мы живёт. В своей душе, он уже давно стал изгоем, который ищет собственный путь к счастью. Представители его народа, исподволь стараются использовать Семёна в своих целях, и он прекрасно чувствуя такое отношение, просто перестал воспринимать себя, частицей данного народа. Вчерашние события, только лишь подтвердили все его догадки.