Александр Хиневич – Неизведанные гати судьбы (страница 123)
— Вот вы токмо что нам сказали, что анархисты наши друзья, а комиссар отряда заявляет, что все анархисты наши враги. Вы оба партейные, так кому же нам верить теперича?
— Зиновий, позволь мне бойцу ответить? — опередил я своим вопросом ответ одессита.
— Попробуйте. Ты не против, Никодим, ежели на твой вопрос Князь ответит?
— Я не против, — смущённо ответил тот.
— Скажите, Никодим, а как вас по батюшке звать? — задал я вопрос пожилому бойцу.
От неожиданного вопроса он слегка опешил, а потом всё же взял себя в руки и ответил:
— Силантием батьку моего звали.
— Благодарю за ответ, Никодим Силантьевич. Поясню для остальных бойцов, почему я про ваше отчество спросил. Меня воспитали дед и родители таким образом, что негоже обращаться к старшему по возрасту просто по имени, как к молодому, — увидев одобрительные улыбки на лицах взрослых бойцов, я продолжил: — Не все анархисты одинаковые, да и направлений в анархизме множество. Ваш командир встречался с настоящими анархистами, которые живут только своим трудом, воспитывают своих детей и всегда заботятся о своих стариках. Они ни за какую партию или власть не сражаются, а берут в руки оружие, только для того, чтобы защитить своих родных и близких, или например на охоту сходить, — концовка фразы вызвала улыбки у всех подошедших бойцов. — Настоящие анархисты живут и чтят наставления Михаила Бакунина, которого имперская власть пыталась в тюрьмах, да на каторге сгноить. А ваш комиссар отряда, скорее всего встречался с другими анархистами, не с последователями Михаила Бакунина, а с теми кто принял учения его учеников. Вы наверное все уже слышали про анархистов-индивидуалистов, которые не признают никакой власти, считают, что могут творить всё что хотят и никакое сообщество людей им не указ. Они предпочитают жить только в своё удовольствие и забирают у людей всё что им понравится. Свобода, заявляют они, потому-то мы можем творить всё что захотим. Я так думаю, что комиссар вашего отряда именно с такими анархистами-индивидуалистами в своей жизни повстречался и не смог принять их разгульную жизнь. Кроме них существуют анархисты-коммунисты, или как они ещё себя называют «анархо-коммунисты», — увидев утвердительные кивки бойцов стоящих вокруг пролётки, я продолжил рассказывать дальше: — Так вот, все они являются последователями нового учения об анархизме, которое составил и явил миру князь Кропоткин Пётр Алексеевич. Насколько мне известно, именно анархо-коммунисты поддержали большевиков в борьбе против царского режима и Временного правительства. Так что сами можете, рассудить, что анархисты все разные.
— Князь Кропоткин умер два года назад, — сказал один из молодых бойцов. — Гроб с его телом привезли в Москву из Дмитрова, и установили для народного прощания в бывшем здании московского Дворянского собрания на Большой Дмитровке. Простые люди с князем Кропоткиным прощались в течение двух дней. Там побывали сотни делегаций от заводов, фабрик и учреждений Москвы, а также тысячи простых жителей. Его похоронили в Москве на Новодевичьем кладбище.
— Федька, тебе-то откуда про это известно? — спросил молодого бойца Зиновий.
— Командир, так про смерть князя Кропоткина всем было известно. Я же в то время в Москве был. Все центральные газеты на первых полосах поместили траурное объявление Президиума Московского совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов, извещавшее о смерти «старого закалённого борца революционной России против самодержавия и власти буржуазии». Странно что вы об этом не слышали…
— Так я тоже ничего про смерть князя Кропоткина не слышал, Фёдор, — отвлёк я внимание бойцов от своего командира. — Ты сам подумай, где стоит Москва, а где находится наше таёжное поселение. Раньше мы все новости узнавали лишь от торговцев приезжавших на наше Торговое подворье, или через наших друзей работающих в аптеке Барнаула. А как гражданская война в стране началась, так никаких новостей мы больше и не получали.
Наше общение прервал подошедший повар Яков Фадеевич.
— Командир, обед готов. Пойдёмте кушать пока не остыло. Я уже всё приготовил.
Услышав про обед, все бойцы дружной толпой потянулись в сторону кухни. Мы с Зиновием проследовали за ними.
Едва мы расположились на стволе поваленного дерева, как повар Яков Фадеевич принёс нам солдатские чашки полные каши и заправленные зажаркой из зайчатины с подливкой. Ложки у всех были свои, так что мы сразу принялись за обед.
Примерно через пять минут после начала обеда, к кухне вышел хмурый комиссар.
— Что там в пещере, Гордей Исаакович?
— А нет больше никакой пещеры, командир, — ответил комиссар принимая чашку с кашей из рук пожилого повара.
— Погоди, комиссар. Как это нет пещеры?! — от удивления Зиновий даже кушать перестал. — А куда же она подевалась?
— Кончилась пещера. Как я понял, осмотрев там всю прилегающую местность, один из наших пушечных снарядов угодил прямо в ящики со взрывчаткой или с гранатами, что хранили бандиты у самого входа в пещеру. В общем там рвануло с такой силой, что вход в пещеру, где скрывались раньше бандиты, полностью обрушился. Смотреть там больше не на что, а раскапывать завал я не вижу никакого смысла. Ежели в пещере кто-то из бандитов и смог выжить после такого взрыва, и последующего обвала, то умирать он будет хоть и недолго, но очень мучительно, — со злорадством в голосе произнёс комиссар, после чего принялся за уничтожение каши.
А я доев свою порцию каши с подливкой, поблагодарил пожилого повара за вкусный обед, попрощался с Зиновием и остальными бойцами, после чего отправился на охотничий промысел. Ведь от моей расторопности зависит, что будут есть завтра мои дети, супруга и родичи…
Глава 45
После повторной проверки расставленных по дальнему урману силков и ловчих петель мои охотничьи трофеи увеличились ещё на два десятка зайцев, но такого прибытка было недостаточно для возвращения в поселение. Мне требовались более крупные трофеи, для питания моей семьи и жителей поселения, поэтому я попросил Урчану пробежаться по ближайшим перелескам и чащобам в поисках добычи намного крупнее зайцев. Переданные образы кабанов, кабарги и лося пояснили моей четвероногой лесной помощнице, что мне требуется для завершения охоты.
Пока рыська отсутствовала, я запалил небольшой костерок, на приютившей нас полянке, и приготовил себе горячего взвару из лесных ягод.
Моя лесная помощница вернулась примерно через пару часов. По её встревоженному виду было заметно, что она что-то нехорошее увидела.
— Что случилась, Урчана? — тихо спросил я подошедшую рысь, сопровождая свой вопрос мысленным образом.
«Там недалеко чужой лежит с плохим запахом. От него не только очень плохо пахнет, но и разносится по лесу запах его крови. Рядом с чужим находятся ещё двое, одна ест траву, а другая обгладывает ветви кустарника. Уйти эти двое не могут, так как тот чужой держит их привязанными к себе», — из полученного от рыси образа я понял, что где-то поблизости находится раненый чужак, а рядом с ним пара лошадей.
Быстро собрав свои вещи, а также забрав остатки продуктов из холодного схрона, я засунул пойманных и связанных зайцев в мешки. Подвесив свои охотничьи трофеи повыше на ближайшем дереве, чтобы до них никто не добрался, я загасил костерок, и сказал Урчане:
— Пошли, красавица, покажешь, кого ты там нашла.
Идти действительно пришлось недалеко. На старой заброшенной лесной дороге, по колено заросшей травой, стояли две лошади. Одна была запряжена в деревенскую телегу, загружённую какими-то мешками, а вторая стояла возле лежащего на земле человека, облачённого в одежды точно такого же раскроя и цвета, какой я видел у уничтоженных бандитов возле пещеры. Подойдя ближе, я заметил, что лежащий возле лошадей, уже помер от полученных ран. Он истёк кровью, так что, даже наложенные повязки ему не очень-то сильно помогли. Уздечки обеих лошадей были крепко намотаны на руки покойника. Судя по расположению тела покойного, он сам ехал верхом, а за длинную уздечку, намотанную на левую руку, направлял лошадь тянущую телегу. Когда силы оставили бандита, он упал с лошади, но так и не выпустил из рук обе уздечки.
Осмотрев всё предельно внимательно, я обнаружил, что кроме державшего двух лошадей покойника, в самом конце телеги, под толстой рогожей, лежало ещё четыре мёртвых тела. Скорее всего, все пятеро покойников были из той же самой банды, что уничтожили красноармейцы возле пещеры. Всё увиденное подсказывало моему воображению, что эта пятёрка отправилась на свой бандитский промысел, и ограбила какую-то небольшую деревушку или таёжный хутор. Бандиты забрали у убитых местных жителей телегу с лошадью, на которую нагрузили всё награбленное. Живые поселяне или хуторяне никогда бы добровольно, или даже под страхом смерти, не отдали бы чужакам свою лошадь с телегой.
Вот и получается, что когда эти пятеро возвращались в свой бандитский лагерь, их настигла погоня из оставшихся в живых местных, и как результат, четыре трупа и один сильно раненый. То что тела убитых бандитов были погружены в телегу, лишь показывало, что погоня была полностью уничтожена. Искать хозяев добра нагруженного в телегу можно очень долго, даже если привлечь к поискам Урчану. Мне и так уже было понятно, что все они мертвы, также как и напавшие на них бандиты. Зиновий же не зря мне рассказал, что эти бандиты не только грабили деревни и хутора, они ещё убивали в них всех жителей, никого не оставляя в живых, ни старых, ни малых. Так что мне возвращать телегу с награбленным добром было просто некому.