Александр Хазанов – Беседы с Г.К. Жуковым. 16 встреч дома у маршала (страница 4)
Проплыв большую часть пути, и я, и лошадь совершенно выбились из сил. В полном смысле – смерть была совсем рядом. На счастье, довольно далеко от берега конь смог нащупать отмель. Отмель переходила в песчаную косу. По ним мы и выбрались на правый берег. Многие однополчане тоже смогли спастись, но немало навсегда осталось в реке.
Глава 4
После Гражданской войны
Хорошо известно, как неторопливо шел Г.К. Жуков по ступенькам военной службы. Особенно надолго он задержался на должности командира кавалерийского полка. Много раз маршал подчеркивал, что знания и навыки, полученные в полку, для него оказались бесценными. Ключевая роль этой должности понятна: в ней Жуков впервые в полном объеме осуществлял взаимодействие различных родов войск – кавалерии, артиллерии, связи, инженерных и разведывательных подразделений и др. При этом он сохранил непосредственный контакт со всеми офицерами и множеством младших командиров и солдат в полку – видел их рост, учился сам правильной оценке людей.
Наконец, комполка в своей работе обычно достаточно самостоятелен. Все это в идеале может формировать военачальника высокого класса. По мнению Г.К. Жукова, военачальник, не постигший до мелочей работы командира полка, будет обязательно хромать на войне, причем на обе ноги.
Георгию Константиновичу не удалось получить академического образования. Вероятно, этот пробел временами серьезно мешал его работе, особенно в периоды быстрого продвижения вверх по служебной лестнице. Но как только на новом месте ему удавалось накопить определенный опыт, ум и служебное рвение быстро перекрывали недостаток образования. И все же несколько видов организованной военной учебы за плечами Жукова были: это рязанские кавалерийские курсы (январь – июль 1920 г.), годичное пребывание в Высшей кавалерийской школе (Ленинград, 1924–1925 гг.) и подготовка на курсах по усовершенствованию высшего командного состава (Москва, 1929–1930 гг.).
В 1930 г. Жуков попал в центральный аппарат Наркомата обороны. Эта работа заметно расширила общий и военный кругозор. Существенно уточнились его собственные оценки ведущих военачальников. Именно в это время он узнал ближе А.М. Василевского[12], П.А. Белова[13], чуть раньше – А.В. Горбатова[14] и многих других.
Знания людей, обстановки в верхах очень пригодились ему в дальнейшем. Начала формироваться сильная сторона творчества Жукова – умение быстро и верно определять военную ценность офицера и генерала. Но в общем-то его тянуло в родную стихию – в войска. И, воспользовавшись первой возможностью, ни секунды не задумываясь, он сменил относительно благополучную Москву на абсолютно неблагоустроенный Слуцк и отправился командовать дивизией.
О деятельности Г.К. Жукова-комдива хорошо рассказал полковник Роман Петрович Опарин. Он родом из Волгоградской области, из бедных крестьян. С Первой мировой войны был завзятым конником. Мы уже достаточно хорошо знали друг друга, когда однажды (в апреле 1949 г.) он коснулся щекотливой для того времени темы.
– Я заметил, что вы интересуетесь Жуковым, – сказал он мне. – В присутствии свидетелей я, конечно, подобный разговор поддерживать не стал, но теперь нас никто не слышит. Так вот, с Жуковым я сталкивался давно, задолго до Великой Отечественной войны.
И он рассказал мне следующее.
Весной 1933 г. командующий Белорусским военным округом командир 1-го ранга И.П. Уборевич сообщил наркому обороны К.Е. Ворошилову[15], что в 4-й Донской казачьей дивизии им. Ворошилова дела идут из рук вон плохо и необходима замена комдива. Просил подыскать кандидата. Подходящей кандидатурой оказался Жуков.
Так Георгий Константинович оказался командиром 4-й Донской казачьей дивизии. (Забегая вперед, скажем, что в 1937 г. за отличную подготовку этой самой дивизии Жуков был награжден орденом Ленина.)
Опарин в начале 30-х годов служил в одном из полков 4-й кавалерийской дивизии. Тогда он был заместителем начальника полковой школы – готовил младших командиров. Полк стоял в Белоруссии под городом Слуцком.
Осенью 1934 г., под выходной, около 22 часов Роман Петрович услышал сигнал тревоги. Жил он рядом с казармой. По сигналу тревоги мгновенно сунул ноги в сапоги и, одеваясь на ходу, выбежал из дома. У ворот школы увидел двух незнакомых ему всадников. Одному из них уже рапортовал начальник полковой школы Васильцев. Чуть позже Васильцев тихонько сказал Опарину, что докладывал он командиру дивизии – Жукову. Второй всадник был адъютантом комдива.
Школа построилась быстро, главное – уложилась в норматив. Далее комдив придирчиво проверил оружие и снаряжение, но сколько-нибудь серьезных замечаний не сделал. Следом приступил к основной цели своего приезда в полк – проведению небольшого учения. Поставил задачу:
– Силою в два эскадрона противник нарушил госграницу в двадцати километрах южнее Слуцка. Приказываю выдвинуться ему навстречу, задержать его продвижение до подхода нашей пехоты.
– Разрешите следовать через Слуцк? – спросил Васильцев.
Жуков недобро посмотрел на него, но сдержался. Лишь скомандовал:
– Не сквозь город, а через Случь!
В колонне по два школа двинулась вперед. Во главе – начальник, Опарин – замыкающий. Жуков следовал в пяти метрах сзади. Все время молчал. Ни во что не вмешивался.
Подошли к реке. Начальник школы начал форсирование первым. Когда Опарин направил коня в воду, то посмотрел в сторону Жукова. Комдив с адъютантом с тем же постоянным пятиметровым интервалом последовали за ним в Случь.
Школа вброд и вплавь форсировала небольшую, но быструю и глубокую реку. По-осеннему вздувшаяся Случь неохотно пропускала конников. И все же, к счастью, на западный берег перебрались все. Как ни в чем не бывало начальник школы подал команду:
– Вылить воду из сапог. Отжать промокшее обмундирование.
Через десять минут все, включая Жукова, закончили необходимый «туалет». Далее на рысях подошли к госгранице. Сблизились с «противником». Затем от рубежа к рубежу стали отходить в сторону Слуцка.
Не переставая моросил нудный дождь. Погода, о которой говорят, что хороший хозяин в нее собаку из дома не выгонит, стояла всю ночь. Учение закончилось лишь в 7 часов утра, когда школа вернулась в Слуцк.
На прощание Жуков объявил всем благодарность.
Видимо, это учение комдив не забыл. История получила продолжение – правда, не для самого Опарина, но для Васильцева, который потом и пересказал ее Опарину.
В начале Великой Отечественной войны бывший начальник полковой школы стал командиром батальона, капитаном. В октябре 1941 г. под Медынью, будучи больным, капитан Васильцев попал к немцам в плен. Там и лежал в немецком лагере. Только начал поправляться – наши отбили Медынь. Из плена освободился, но был отправлен в «фильтрационный» лагерь на Урал. Фильтрация шла неторопливо, и лишь летом 1942 г. в составе маршевой роты рядовым Васильцев проследовал на фронт.
В Горьком, на станции, он случайно услышал разговор двух полковников. Один из них только что приехал из Москвы и рассказывал встречавшему его знакомому:
– Вчера, в Генштабе, у Жукова…
В этот момент раздалась команда «по вагонам». Дальше слушать не пришлось. Но и услышанного Васильцеву было достаточно. Эшелон двинулся к Москве. Стучали стыки рельсов, дуло из щелей товарного вагона. Но Васильцеву сон не шел. Было о чем подумать.
Попасть на фронт – мечта. Единственный путь к реабилитации. Но – «отправить на фронт рядовым»? Ничего умнее не придумали. Кадрового командира с боевым опытом? Кому это нужно?
Конечно, надо попытаться попасть на прием к Жукову. Васильцев много раз сталкивался со своим комдивом под Слуцком. Ему казалось, что он хорошо постиг натуру Жукова. Сейчас, обдумывая свой будущий визит, он не удержался от улыбки: «Сперва, конечно, отругает отчаянно, а потом решит по-человечески».
Даже от одной этой мысли на душе стало легче. Весь вопрос состоял в том, как попасть к Жукову?
Проскочить в таком виде через всю Москву в Генштаб? Шансов мало. Но они есть. Какой же он командир, если их не использует? Грош ему тогда цена. Главное, связаться с адъютантом. А дальше – почти наверняка ждет успех.
И вот в маленьком окошечке замелькала окраина Москвы – Васильцев понял, что идут по Окружной. В эшелоне он сблизился с таким же разжалованным комбатом. Разбудил соседа и рассказал о своем намерении.
– Ты окончательно рехнулся? – воскликнул тот. – Тебе плена мало, нужно еще дезертирство… Под трибунал, что ли, захотел?
– Попробую обойтись без трибунала, – ответил Васильцев. – Задвинь за мной дверь теплушки.
Рассвет только угадывался. Приближались к Хорошевскому шоссе. Неплохо зная Москву, Васильцев специально выбрал для побега именно это место. Приоткрыл дверь – поезд шел километров двадцать в час. Пожал руку такому же горемыке-комбату и прыгнул. Получилось удачно.
Двинулся к Арбатской площади. Наверное, Бог есть: пройти на рассвете прифронтовую Москву и войти в бюро пропусков на улице Фрунзе, не повстречав ни одного патруля, не привлекая внимание ни одного милиционера, – редкая удача.
В бюро пропусков узнал телефон порученца Жукова. Трубку снял подполковник.
– С вами говорит капитан Васильцев – давний подчиненный генерала армии Жукова. Он меня помнит. Прошу доложить обо мне генералу. Нуждаюсь в его приеме.