Александр Харонов – Проект Христа (страница 3)

Я поднял с земли камешек и бросил в реку.

— Поэтому он откладывает это на завтра. Потом на следующий год. Потом еще на один.

— И что дальше?

— А дальше однажды обнаруживает, что прожил жизнь человека, которым никогда не собирался становиться или оставаться им.

Андрей долго смотрел на воду.

— Ты говоришь неприятные вещи?

— Только когда они правдивы.

— Откуда ты вообще взялся?

Я улыбнулся.

— Хороший вопрос.

— И?

— Я ищу на него ответ уже много лет.

Впервые за весь разговор он рассмеялся. И я заметил, что злость наконец ушла с его лица. Не потому, что день стал лучше. Не потому, что в сети появилась рыба.

Просто на несколько минут он перестал спорить с жизнью и начал думать о ней.

***

Он долго смотрел на меня так, будто хотел доказать, что я не прав.

— Ты говоришь странные вещи, — наконец сказал он. — Но это не так.

— Не так?

— Люди меняются. Когда захотят.

Я кивнул.

— Конечно.

— Ты не веришь?

— Верю.

Он оживился.

— Вот. Значит, ты сам понимаешь.

— Я понимаю, что ты в это веришь.

Он нахмурился.

— Это одно и то же.

— Нет?

Я посмотрел на реку. Вода темнела с каждой минутой.

— Скажи, Андрей ты умеешь ходить по воде?

Он усмехнулся.

— При чем тут это?

— Просто ответь.

— Нет, конечно.

— А если очень захочешь?

— Это глупый вопрос.

— Почему?

Он замолчал.

— Потому что это невозможно.

— Вот.

Я посмотрел на него.

— А теперь скажи: изменить себя ты считаешь проще?

Он хотел ответить сразу. Но не ответил. Я продолжил:

— Я видел много людей, которые говорили то же самое, что и ты.

Он нахмурился.

— И что с ними?

— Ничего особенного.

Я пожал плечами.

— Они просто продолжали быть теми, кем были.

— Это не значит, что они не пытались.

— Конечно пытались.

Я кивнул.

— Но пытались так, как человек пытается перестать быть голодным, просто сказав себе: "Я больше не голоден".

Он резко выдохнул.

— Ты сравниваешь это с голодом?

— Почему бы и нет?

Я посмотрел на него.

— Потому что то, что ты называешь "измениться", уже внутри тебя. Это не одежда, которую можно снять.

Он бросил взгляд на сеть, потом снова на меня.

— Тогда что это?

— Это способ смотреть на мир.

Он фыркнул.

— И что, его нельзя поменять?

— Можно.