Александр Харонов – Проект Христа (страница 13)
На несколько секунд повисла тишина.
— Это еще почему?
— Потому что каждый из вас уже забыл, из-за чего начал.
Они переглянулись. И почти одновременно поняли, что я прав.
— Он назвал тебя дураком? — спросил я у Андрея.
— Нет.
— Тогда что?
— Ничего.
— А тебя он ударил первым?
— Нет.
Я повернулся к Симону.
— А ты?
— Что я?
— Ты помнишь, почему разозлился?
Он открыл рот и не смог ответить, потому что не помнил.
— Вот видите.
Я пожал плечами.
— Зло вообще довольно глупое. Оно редко помнит, зачем пришло.
Оба тяжело дышали. Я по-прежнему сидел на камне.
— Посмотрите на себя. – продолжал я. — Пять минут назад вы были друзьями. Теперь готовы друг другу носы ломать. Что изменилось? Мир? Нет. Только мысли в ваших головах. И вот так начинаются войны. Сначала человек думает, что защищает свою гордость. Потом деревню. Потом город. Потом народ. А в конце уже никто не помнит, кто был обижен первым.
Андрей и Симон молчали некоторое время, переваривая услышанное.
— Ну? — спросил я спустя некоторое время.
— Что ну? – спросил Симон.
— Полегчало?
Они молчали.
— Стало легче?
— Нет, - ответил Андрей.
— Ты убедил его?
— Нет.
— А ты?
Симон отвернулся.
— Тоже нет.
Я кивнул.
— Тогда зачем вы это делали?
— Потому что он меня разозлил.
— А он?
— Потому что этот осел меня разозлил!
— Хорошо.
Я со вздохом поднялся и посмотрел на них.
— Гнев похож на пожар. Сначала человек разводит его, чтобы согреться. А потом уже сам не понимает, почему вокруг все горит.
Некоторое время никто не говорил. Потом Симон сплюнул пыль.
— Знаешь, что самое неприятное?
— Что?
— Похоже, ты опять прав.
— Это не самое неприятное.
— А что?
— То, что завтра вы снова поссоритесь.
На этот раз рассмеялся даже Андрей.
***
Вот здесь я бы не торопился и дал героям немного пройтись после драки. Пусть пыль уже осела, синяков почти нет, а разговор сам собой вернулся к тому, что только что произошло.
Некоторое время мы шли молча.
Симон потирал ушибленное плечо.
Андрей время от времени бросал на него косые взгляды.
Похоже, оба уже жалели о драке, но никто не собирался признаваться первым.
Наконец Симон нарушил молчание.
— Ладно.
— Что ладно?
— Допустим, ты прав.
— В чем именно?
— В том, что драка была глупой.
— Это несложно заметить.
— Не перебивай.
Я улыбнулся.
— Продолжай.
— Если все так просто, почему никто об этом не говорит?