Александр Харонов – Миллиардер по ту сторону. Он умер. Но советы остались (страница 2)

И тут Мавлюджан резко вздрогнула.

– Он… – сказала она другим голосом. – Он здесь.

Макс открыл один глаз. Потом закрыл. Решил не портить атмосферу.

– Он говорит… – Мавлюджан нахмурилась. – Он удивлён.

– Ещё бы, – тихо сказал Дима. – Я бы тоже удивился, если бы меня из загробного мира дёрнули в двушку.

– Тише! – прошипела Мавлюджан, но без злости.

– Он спрашивает… – она замялась. – Почему его вызвали.

Макс пожал плечами.

– Ну… – сказал он. – Любопытство.

– Отличный мотив, – одобрил Дима. – Самый честный.

Мавлюджан кивнула, будто действительно получила этот ответ «оттуда».

– Вы можете задать вопросы, – сказала она. – Но уважительно.

– Ага, – сказал Дима. – Джон, скажи, пожалуйста, когда закончится война?

Свеча снова дрогнула. Или Максу показалось.

Мавлюджан нахмурилась сильнее.

– Он… – протянула она. – Он не понимает, о какой войне идёт речь.

– Ну логично, – сказал Макс. – Он, вообще-то, умер почти сто лет назад.

– Он говорит… – продолжала Мавлюджан, игнорируя комментарии. – Что войны… всегда идут. И всегда заканчиваются… чтобы начаться снова.

– Глубоко, – сказал Дима. – Почти как в печенье с предсказаниями.

– Джон, – не унимался он, – а биткоин – это пузырь, есть ли смысл в него вкладываться сейчас?

Мавлюджан на секунду зависла. Прямо физически.

– Он… – она открыла глаза. – Он не знает этого слова.

– Запиши, – сказал Дима. – Потом пригодится.

Макс вдруг поймал себя на странном ощущении. Его забавляло всё происходящее, но где-то на заднем фоне сознания возникло лёгкое раздражение. Даже не раздражение – несостыковка.

– Слушайте, – сказал он вслух. – А можно вопрос?

Мавлюджан кивнула.

– Почему он… – Макс запнулся. – Почему он говорит по-русски?

Наступила пауза. Настоящая. Без мистики.

– В смысле? – спросил Дима, ухмыляясь. – Ты что, ожидал акцент?

– Нет, – сказал Макс. – Я ожидал, что американский миллиардер XIX века не будет формулировать мысли так, будто он вырос где-нибудь под Рязанью.

Мавлюджан замялась. Потом выпрямилась и заговорила быстрее, словно давно ждала этого вопроса.

– Души не говорят на языках, – сказала она. – Они передают смыслы. Образы. Намерения. А я уже перевожу это на язык, понятный вам.

– А, – протянул Дима. – То есть если бы ты знала китайский, он бы сейчас заговорил по-китайски?

– Теоретически – да.

– А если бы ты не знала вообще никаких языков? – не унимался Дима. – Он бы просто… пожал плечами?

– Не мешайте процессу, – сухо сказала Мавлюджан.

Макс кивнул, но внутри у него что-то хрустнуло. Логика, возможно. Или остатки магического мышления.

– Джон, – сказал он уже спокойнее. – Ты доволен своей жизнью?

Свеча горела ровно. Мавлюджан закрыла глаза.

– Он… – сказала она медленно. – Он говорит, что прожил долгую жизнь.

– Почти сто лет, – добавил Макс.

– Да. Но… – она нахмурилась. – Он говорит, что не всё успел.

– Вот это уже похоже на правду, – пробормотал Макс.

Дима усмехнулся.

– Ну что, Джон, – сказал он. – Не хочешь ещё разок заглянуть? Мир тут интересный стал.

Мавлюджан резко открыла глаза.

– Сеанс окончен, – сказала она быстро. – Контакт нестабилен.

Макс не знал тогда, что контакт оказался куда стабильнее, чем всем хотелось.

Возвращение

(конец первой главы)

Ехали молча почти до самого дома Макса. Дима вел машину одной рукой, другой лениво крутил регулятор громкости, безуспешно пытаясь найти музыку, которая подошла бы к вечеру.

– Ну что? – наконец сказал он. – Как тебе наш миллиардер?

Макс пожал плечами.

– Нормальный.

– Скромно. Ты только что пообщался с самым богатым мертвецом в истории.

– Я пообщался с женщиной, которая неплохо импровизирует, – сказал Макс. – И с тобой.

Дима усмехнулся.

– А мне понравилось. Атмосферно. Особенно момент, когда ты спросил про язык. Я думал, она сейчас зависнет насовсем.

– Она и зависла, – сказал Макс. – Просто сделала вид, что так и задумано.

– Слушай, – Дима бросил на него быстрый взгляд. – А вдруг всё-таки… ну, вдруг там что-то есть?

Макс хотел ответить сразу, автоматически – что нет, что всё это ерунда, психологические трюки и эффект ожидания. Но почему-то замешкался.

– Не знаю, – сказал он честно. – Если и есть, то точно не в таком виде.

– Ну да, – согласился Дима. – Рокфеллер через тётю Мавлюджан – это перебор.

– Вообще, я думал, что спиритические сеансы – это что-то из прошлого, – разоткровенничался Макс. – И что мода на это прошла давным-давно… Помню как-то устраивали мы такой у себя дома, я тогда еще пацаном был. Вызывали, то одного духа, то другого… Так никто и не пришел, хотя мама говорила, что видела какой-то дым над тарелкой. Эх, а я даже и того не увидел…

– Зато теперь получил целое представление, – ухмыльнулся Дима