Александр Харников – Вечерний Чарльстон (страница 25)

– Мистер Фэллон, рад с вами познакомиться. Меня зовут Уильям Пул, я представляю организацию под названием «Бауэри-Бойз».

Я пожал ему руку, усиленно соображая, зачем злейший враг Морисси пожаловал ко мне. Впрочем, тот почти сразу перешел к делу:

– Позвольте выразить вам свое восхищение – вы бросились на защиту не просто дамы, а еще и супруги одного из лидеров «Ничего не знаю» – партии, чью политику и чьи взгляды мы разделяем. И хотел бы вам передать, что, несмотря на то что вы не родились в Америке, мы считаем вас образцовым американцем и готовы в любой момент посодействовать вам – только скажите.

– Благодарю вас, мистер Пул.

– Не смею больше вас задерживать, но вы меня всегда найдете в моем салуне «Бэнк-Эксчейндж». У нас, кстати, лучшее пиво и виски во всем городе.

Приходите, заодно попробуете то виски, которое я держу для друзей!

– Как только мне позволит самочувствие и разрешат врачи, я с огромным удовольствием навещу вас, мистер Пул!

– Зовите меня попросту Билл!

– А вы меня Тед.

– До свидания, Тед! Рад был познакомиться.

И, пожав мне руку, Пул вышел. Так, подумал я. Ну и дела! Моей задачей-максимум здесь было внедриться в местные элиты, а вместо этого я стал рукопожатным у ирландских бандитов, а также у их конкурентов. Это не считая местной полиции.

В дверь вновь робко постучали. Господи, когда же закончится этот «день открытых дверей». Нескончаемый поток посетителей мне уже порядком поднадоел, и мне в данный момент хотелось лишь одного – плотно пообедать и поспать минуток этак триста.

– Войдите! – раздраженно крикнул я.

На пороге стояла Агнес с подносом, заставленным тарелками, а еще там были кувшин пива и бутылка вина.

– Ваш обед, мистер Фэллон! – робко произнесла она. – Прошу меня извинить, но мне не хотелось, чтобы вас мучил голод.

– Не забывай – для тебя я Тед. Кстати, не хочешь разделить со мной трапезу? А то там слишком много.

– Но вы же белый… Мне не пристало сидеть за одним столом с вами. Госпожа будет ругать…

– А мы ей об этом не скажем. Запри только на всякий случай дверь. А что касается меня, то мне все равно, какого цвета мои друзья – главное, они мои друзья.

Та смутилась, затем поцеловала меня в щеку и села рядом со мной. Потом спохватилась:

– У меня еще два конверта для вас, дали на стойке. Давайте я перейду в другую комнату, пока вы их читаете.

– Да какие там секреты… – махнул я рукой. – Я человек простой и не люблю заниматься разными тайными делами.

– Нет-нет, давайте так, а то госпожа потребует ей рассказать, что там было написано, а я не смогу ей врать…

В первом конверте было письмо без подписи, но я без труда узнал почерк. Написано оно было на немецком, возможно, чтобы не каждый смог его прочитать.

«Дорогой мой сэр Теодор! Надеюсь, что у Вас все хорошо.

У меня есть причины подозревать, что мой кузен Лионель узнал про Ваш отъезд в САСШ, и что он может попытаться Вас похитить и передать королеве в качестве подарка. Поэтому будьте весьма осторожны. Мне стало известно, что один из его людей по имени Пер Эноксен отправился в САСШ. Ваш друг».

Однако… Не иначе как мой друг Маффи действительно хочет мне помочь. Конечно, письмо это несколько запоздало, но теперь я хотя бы знаю, кто мой таинственный противник, натравивший на меня местную сволочь.

А во втором конверте находилась телеграмма.

«Дорогой мистер Фэллон! Благодарю Вас за спасение моей жены. Надеюсь познакомиться с Вами лично, дабы отблагодарить Вас. Слышал, что Вы располагаете определенными средствами и хотите заняться торговыми делами, и готов Вам в этом посодействовать. Ваш покорный слуга конгрессмен Натаниэль Прентисс Бэнкс».

Однако, подумал я. Столько лишних слов в этой телеграмме – а, как известно, янки из Массачусетса весьма прижимисты. Ну что ж, похоже, я и к местным элитам смог подобраться, и даже не через постель. Я позвал Агнес, попросил ее принести мне конверт, перо и бумагу и накатал ответ: мол, буду рад с вами встретиться – и только хотел попросить мулатку отнести его к стойке, как осекся и сказал:

– Давай, подруга, поедим, а то остывает. Кстати, о чем ты хотела меня спросить?

– Спали ли вы на самом деле с королевой? – спросила Агнес, покраснев так, что румянец был заметен даже сквозь ее темную кожу.

– Не верь всему, что пишут в газетах! – наставительно произнес я. – К тому же, как говорил один мой знакомый, какое кому дело, кто с кем спит? Лишь бы сосед по постели громко не храпел и не брыкался во сне.

– Тед, а я думаю, что вы все-таки с ней спали, – Агнес лукаво посмотрела на меня. – У вас меняется голос, когда вы об этом говорите. А еще, как ее величество могла устоять перед вашим обаянием? Не бойтесь, я не скажу ничего госпоже, хотя ей, как мне кажется, очень хочется узнать подробности вашего романа с ее величеством.

– Агнес, милая, я же тебе говорил, что никогда не обсуждаю мои отношения с дамами. Кстати, позволь и мне задать тебе один вопрос. Кого-то ты мне очень напоминаешь. Не скажешь, как твоя фамилия?

– Катберт. Моя бабушка… В общем, она спала со своим хозяином, а он продал ее вместе с дочерью массе Катберту. А его младший сын спал с мамой, и когда об этом узнал старый масса, он даровал маме вольную, и я родилась уже свободной. Под фамилией массы – он дал нам и свою фамилию.

«Однако, интересно девки пляшут, – с удивлением подумал я. – Неужто она – сводная сестра Мейбел? А что, похожа!»

– А где было поместье этого Катберта?

– В Миссисипи, масса. Больше я ничего не знаю.

«Наверное, однофамильцы…» – немного успокоился я.

Но тут Агнес добавила:

– Мама, впрочем, рассказывала, что старый масса ранее жил где-то в Джорджии.

24 апреля 1855 года.

Нью-Йорк, офис газеты

«Нью-Йорк Геральд Трибюн».

Хорас Грили, хозяин и главный редактор газеты

Мой друг Тед, он же сэр Теодор, выглядел даже хуже, чем тогда, когда, после его ранения, мы с Мэри навестили его в гостинице. Мешки под глазами, выражение бесконечной усталости на лице… Но, увидев меня, он радостно улыбнулся и сказал:

– Хорас, друг мой, я не хотел тревожить Мэри, поэтому решил навестить тебя здесь. Тем более что я хочу попросить тебя об огромном одолжении.

– Конечно, друг мой, я сделаю все, что в моих силах.

– Так вот. То, что я тебе сейчас сообщу – весьма конфиденциальная информация. Дело в том, что я в последнее время заметил за собой слежку. Причем слежку вполне профессиональную. Кто этим занимается – не знаю.

– Может, это те, кто стоял за Маккейном, Байденом и Маккарти, и которые хотят тебе отомстить? – спросил я.

Когда Тед бросился под нож преступника, дабы защитить миссис Бэнкс, он еще не знал, сколь злопамятными могут быть ирландцы. Хотя, как он мне рассказал по секрету, к нему наведался сам Моррисси и даже принес извинения от лица своих людей. Более того, неделей спустя Маккейна и некого Патрика Маккарти нашли повешенными на зеленых веревках в роще на землях, недавно приобретенных городом для создания нового парка[60]. Зелеными веревками пользовались «дохлые кролики», когда казнили предателей, ведь зеленый – исторический цвет Ирландии[61]. Маккарти, член одной из банд верхнего Манхеттена, был большого роста, и довольно точно соответствовал тому довольно-таки скудному описанию, которое дал Тед третьему из нападавших. Именно поэтому полиция и закрыла дело, а Нэт Бэнкс решил несколько смягчить антиирландскую риторику своей партии.

– Может быть, и они. Не исключено, конечно, и то, что за мной охотятся мои русские соотечественники, хотя, насколько мне известно, их в этих краях практически нет. Но я подозреваю, что это могут быть либо агенты ее крючконосого величества…

Я расхохотался. Я никогда не видел английской королевы, но знаю, что хотя на портретах ее нос обычно изображается достаточно правильным, те, кто наблюдал ее воочию, рассказывают, что он у нее и правда напоминает клюв попугая. А мой друг продолжал:

– Ну да, она, пожалуй, не простила мне, что я пренебрег ее гостеприимством в Тауэре и ушел, как у нас говорят, «по-английски», не попрощавшись.

– У нас это, кстати, именуют «taking French leave» – уходить по-французски.

– Интересно, – усмехнулся Тед. – А с момента моего приезда в «землю свободных, дом смелых»[62] в Англию попали не только американские газеты, включая «Геральд Трибюн»…

Я хотел извиниться, понимая, что, напечатав статью Энгельса, я подверг своего друга опасности. Но Тед лишь отмахнулся:

– …но и собственно господин Энгельс, которого вместе с Марксом финансирует в том числе и английское правительство. А Энгельс очень уж был на меня зол. И не только за то, что, как он это видит, я унизил его во время вояжа, но еще и за то, что статьи в твою газету теперь пишу я, а не он. Но есть и другая возможность. Видишь ли, я вложил деньги в акции кое-каких торговых фирм по рекомендации как банка, так и Натаниэля Бэнкса и его друзей, и кое-кто меня дружески предупредил, что торговля с Югом – дело весьма опасное. Рынок там давно уже поделен, и они сделают все, чтобы не допустить конкуренции. А именно ее, родимую, я и хотел организовать, и вполне вероятно, что у кого-то из этих людей есть шпионы среди тех, с кем я вел разговоры.

– Это вполне возможно, друг мой, – кивнул я.

– Так вот. Голыми руками меня взять трудно, но сам знаешь, что случиться может всё.