Александр Харников – Русские своих не бросают (страница 56)
– Да, работал. Но как же насчет звука?
– Звук тебя пусть не беспокоит. В вертолете стоит такой шум, что никто ничего и не услышит. Звук мы потом добавим. Потом вертолет приземлится в Свеаборге, так что ты раньше меня увидишь государя императора Николая Павловича. Завидую тебе белой завистью, – и он усмехнулся.
– Юра, а ты сам-то почему не летишь? – поинтересовался я.
– А потому, Максимыч, что я тебя как новичка бросаю в воду, чтобы ты плавать научился. Знаю – не утонешь, – Юра хитро подмигнул мне. – Так что иди спать. Помни – завтра в восемь тридцать подъем.
В кубрике я хотел уступить Маше койку у иллюминатора, но она мне с улыбкой сказала:
– Видишь ли, Коля, женщине вид из окна, конечно, приятен, но близость туалета еще приятнее. А здесь удобства, увы, не в апартаментах. Так что я лягу у двери. Спокойной ночи.
Пока мы спали, «Бойкий» снялся с якоря, и когда я проснулся ни свет ни заря (точнее, солнце-то уже встало, но на часах еще и семи не было), в иллюминаторе были видны лишь балтийские волны – ни Аландов, ни эскадры, ни парусников, ни даже захудалой рыбачьей лайбы. А тут еще и Маша зудит, мол, вставайте, граф, вас ждут великие дела. А сама еще полуодета, крутится перед зеркалом, наводит марафет – женщины даже в море женщины.
– Маш, зачем тебе это? Ты и без макияжа красавица.
Кстати, это был не комплимент, а так, констатация факта. Но Маша отмахнулась:
– Много ты в этом понимаешь… Да, Юра велел передать, что завтрак будет на час раньше.
За завтраком Юра сказал мне:
– Вертолет вылетит около половины одиннадцатого – это информация для тебя, Коля.
Сидящие за столом посмотрели на меня с удивлением.
– Так что будь готов к старту. Вот, кстати, твой камкордер. Запасные аккумуляторы, флешки – все как полагается. В девять у нас будет короткое интервью с Кольцовым, так что попробуешь это в действии. А пока иди, потренируйся. А те, кто не летит, давайте еще раз повторим наш план действий на сегодняшний день.
Ровно в девять мы подошли к каюте Кольцова. Нас встретил какой-то морской офицер, который сказал:
– Дмитрий Николаевич ждет, но просит извинить за то, что может вам посвятить пять минут, не больше.
Капитан 1-го ранга Дмитрий Николаевич Кольцов встретил нас приветливо. На столе стоял заварочный чайник, самовар, стаканы в подстаканниках и блюдо с баранками. Но Юра посмотрел на этот натюрморт и сказал:
– Дмитрий Николаевич, раз уж у нас так мало времени, то расскажите вы нам то, что сочтете нужным.
Командующий нашей эскадрой улыбнулся, отставив стакан в сторону:
– Ну, нет так нет. А сказать я вам хочу следующее. Сегодня утром неприятельская эскадра будет атакована эскадрой из Свеаборга при поддержке наших вертолетов. Первым на штурмовку вражеских кораблей вылетит «Ансат». Потом мы на Ка-27. Хотя, как мне кажется, повоевать особо и не придется.
«Бойкий» и «Выборг» подойдут чуть позже. Спросите, почему не сразу? Отвечаю. Все очень просто. Мы хотим, чтобы императорский российский флот тоже поучаствовал в разгроме врага. Нечего им отсиживаться в Свеаборге, аки заяц в норе. Ведь адмирал Румянцев – не адмирал Макаров, увы, и слишком уж осторожничает.
Юра понимающе покивал.
– А почему вы решили это все сделать сразу после Бомарзунда?
– А потому, – ответил Кольцов, – что противник еще пребывает в блаженном неведении, что половины его флота уже не существует. Хотя, конечно, «Ансат» уже там порезвился – судя по сделанным фото, он уничтожил французский флагман, линейный корабль «Турвилль». Так что союзники уже настороже и полны самых мрачных предчувствий.
Но мы все равно будет ковать железо, что называется, не отходя от кассы. В дальнейших наших планах – бросок к Красной Горке и уничтожение блокирующего Кронштадт отряда вражеских кораблей. Это примерно сто шестьдесят миль, для русских парусных кораблей при благоприятном ветре – примерно полтора дня ходу. Так что ориентировочно девятнадцатого августа по новому стилю в военной кампании на Балтике можно будет поставить точку.
Я не сдержался и радостно выпалил:
– И англичане с французами навсегда забудут дорогу сюда!
– Скорее всего, так оно и будет, – задумчиво произнес капитан 1-го ранга. – Конечно, это лишь первая победа над НАТО XIX века, но и она может резко изменить политический климат в Европе. Но еще нам надо будет как следует намять бока англо-франко-туркам на Черном море. Знаете, как правильно есть слона?
– Не знаю, – честно сказал я.
– Его едят по кусочку. А то ведь можно и подавиться. Ладно, скоро надо будет двигаться к вертолету. А вы, Николай Максимыч, как я понял, летите со мной?
– Да, Дмитрий Николаевич, – ответил я.
– Тогда мы с вами увидимся через час десять – за пятнадцать минут до вылета.
И вот я сижу на внешне хлипкой скамейке в рабочем отсеке вертолета. Под нами Финский залив. Неподалеку от нас – на севере – финский берег, а чуть подальше, на юге, хорошо был виден эстонский, тьфу ты, эстляндский. Между ними – россыпи островов, больших и маленьких.
Вскоре в прямоугольнике иллюминатора мы увидели яркие точки.
– Горят, родимые, – наклонившись к моему уху, произнес Кольцов. – Похоже, «Ансат» порезвился, а на нашу долю ничего и не оставил. Ладно, если наша помощь больше не нужна, то летим в Свеаборг. А вы снимайте, снимайте.
Один из морских офицеров, повинуясь жесту капитана 1-го ранга, сдвинул в сторону дверцу вертолета. В отсек ворвался свежий ветер. Внизу хорошо были видны корабли, как наши, так и неприятельские.
Не менее пяти кораблей противника горели. На всех остальных были спущены флаги, а чуть восточнее была хорошо видна небольшая группа русских кораблей. Отсняв все это, я уселся на свое место. Тот же офицер закрыл дверь, потом крикнул что-то в кабину пилотам, и Ка-27, прибавив скорость, полетел далее на восток.
И вот, наконец, Суоменлинна, или Свеаборг, как его называли в это время. Несколько минут мы покружили над островом, выбирая место для посадки. Потом, видимо, заметив приготовленную для нас импровизированную ВПП, вертолет начал снижаться.
Мы приземлились неподалеку от прилетевшего раньше нас героя сражения при Мякилуото – вертолета «Ансат». Когда я вышел из нашей «кашки» и стал снимать все на камеру, ко мне подошел неизвестный мне офицер с погонами майора. Он пожал мне руку и представился:
– Майор ГРУ Копылов Иван Викторович.
– Николай Максимыч Домбровский, журналист.
Выбравшиеся из вертолета Кольцов и два сопровождавших его офицера тем временем с любопытством осматривались по сторонам. Майор Копылов, увидев Кольцова, подошел к нему и доложил:
– Товарищ капитан 1-го ранга, император ждет вас.
Чуть поодаль, шагах в ста от нас, мы увидели высокого, баскетбольного роста человека с залысиной и усами, портрет которого я так часто встречал в книгах, посвященных Пушкину и Лермонтову, а также по русской истории, которые любили читать мои родители. Я сделал стойку и взял наперевес свою камеру. Кольцов, одернув мундир, подошел к Николаю, отдал честь и представился:
– Ваше императорское величество, капитан 1-го ранга Кольцов, честь имею…
Так вот ты какой, император Николай Павлович. Много разного я про тебя читал, и хорошего, и плохого. Посмотрим, какой ты в действительности.
Император внимательно взглянул на меня своими голубыми глазами, а потом, улыбнувшись уголками губ, произнес:
– Я очень рад видеть вас, господин капитан 1-го ранга. Мне уже доложили о вашей блестящей победе над неприятелем. Замечательно, что в этом деле приняли посильное участие и корабли Российского императорского флота. Если вы не против, то мне хотелось бы переговорить с вами с глазу на глаз. Я предлагаю пройтись по этому плацу и обсудить некоторые вопросы.
– Ваше величество, – ответил я, – полагаю, что откровенная беседа – именно то, что нам сейчас нужно. Тем более что до прибытия в Свеаборг кораблей русского флота с захваченными неприятельскими судами у нас в запасе несколько часов.
– Господин капитан 1-го ранга, – император, задумчиво шагавший рядом со мной, наконец решил задать мне прямой вопрос, – скажите, почему вы, попав в чужое для вас время, решили вступить в войну против Англии и Франции на стороне России?
– Ваше величество, – сказал я, – мы без колебания пришли на помощь вам, нашим славным предкам, вступившим в схватку с самыми сильными государствами Европы. В нашей истории Россия не проиграла войну, она просто не смогла одержать в ней победу. Это не должно повториться в вашем времени.
После этих моих слов император заметно помрачнел. Ему было неприятно слышать такое от человека, который хорошо знал, чем кончится война, в которой у России не было союзников. Ведь Австрия и Пруссия фактически предали Россию. Но возражать он мне не стал, решив сразу перейти к текущим делам.
– Господин капитан 1-го ранга, не соблаговолите ли вы сказать мне, каковы ваши планы на ближайшее будущее? Вы будете продолжать оказывать нам помощь или…
Николай внимательно посмотрел мне в глаза, пытаясь угадать то, что я думаю. Ведь, собственно, кто мы такие? Горсточка людей, неведомыми силами перенесенная в середину XIX века, правда, вооруженная смертоносным оружием, которое она обратила против врагов России. Англичане и французы на Балтике разбиты.