Александр Харников – Русские своих не бросают (страница 45)
Николай во время этого доклада досадливо морщился и с недоверием посматривал на Румянцева. Вице-адмирал был уже в годах – ему исполнилось пятьдесят шесть лет, и потому тяжел на подъем. Из его послужного списка император знал, что опыт дальних плаваний у командующего 3-й флотской дивизии скромный, да и в боевых действиях он практически не участвовал. Свою карьеру он делал будучи адъютантом – сначала печально известного всем русским морякам морского министра маркиза де Траверса – именно при нем прилегающую к Кронштадту часть Финского залива назвали Маркизовой лужей. Потом Румянцев был флаг-офицером у адмирала Тета, адъютантом у адмирала Грейга, а далее – вообще командовал брандвахтой. Человеком он был порядочным и честным, но…
Эх, сюда бы Нахимова или Корнилова, подумал я. Они бы ни стали искать отговорки и, не раздумывая, отправились бы сражаться с противником. Риск, конечно, присутствовал, как и в любой войне. Но и шансы на победу тоже были.
Русские же моряки буквально рвались в бой. Даже гребцы канонерских лодок, набранные из ополчения, крепкие бородатые мужики в народной одежде и с фуражками, на которых красовались кресты и якоря, вооруженные мушкетонами, ружьями, интрепелями – абордажными топориками, и тесаками, готовы были идти на абордаж на могучие линейные корабли и фрегаты.
– Ужо мы им дадим, – пообещали они, когда император поинтересовался, готовы ли они к будущему сражению, – только бы сойтись с супостатом лицом к лицу, а уж тогда мы ему покажем, где раки зимуют.
Конечно, бросить небольшие канонерские лодки и вооруженные боты и баркасы на многопушечные корабли было бы просто безумием. Но с малыми кораблями врага и шлюпками с десантом они могли вполне успешно сражаться.
К тому времени как Николай закончил свою беседу с вице-адмиралом, наши ребята уже успели развернуть «кушетку» и установить связь с «Королевым». Об этом доложил Ринат Хабибулин. Николай деловито кивнул и направился в сторону КШМ, рукой сделав знак Румянцеву, чтобы тот следовал за ним.
– Вот, адмирал, – сказал Николай, – смотрите, это самодвижущаяся бронированная повозка наших союзников. Тех самых, которые уже разбили значительную часть вражеского флота у Бомарзунда и заставили сдаться французский десант.
– Ваше величество! – изумленно воскликнул адмирал Румянцев. – До нас доходили какие-то невнятные слухи о большом сражении у крепости Бомарзунд. Мы, грешным делом, уже считали, что она пала и наши воины честно сложили головы за Бога, царя и Отечество. Однако вот как все повернулось-то… А что это за союзники такие у нас появились? И самодвижущиеся повозки у них чудные.
– Что и откуда, господин адмирал, – строго заметил Николай, – это пока государственный секрет. Главное же заключается в том, что они, эти наши союзники, готовы нам помочь окончательно изгнать врага из Балтики. Сейчас мы с помощью их устройства, именуемого радиостанцией, поговорим с командующим эскадрой, капитаном 1-го ранга Кольцовым.
– Ваше величество, – пожал плечами вице-адмирал Румянцев, – я не знаю такого капитана 1-го ранга. А ведь у меня много знакомых, и не только на Балтийском флоте. А как мы поговорим с ним – он что, сейчас сидит в этой повозке?
– Нет, – улыбнулся император, – он сейчас находится у Бомарзунда.
– Ваше величество, – сказать, что адмирал был удивлен, значило ничего не сказать, – как такое может быть?! Я ничего не слышал о подобных чудесах. Знаю, что появился телеграф, с помощью которого можно передавать на большие расстояния письменные донесения. Но чтобы вот так вот поговорить на расстоянии!
– Сейчас вы все увидите своими глазами, – улыбнулся император. Он подошел к «кушетке», взял из рук сержанта Хабибулина гарнитуру и спросил: – Вы можете сделать так, чтобы наш разговор с капитаном 1-го ранга Кольцовым был слышен всем?
– Могу, ваше величество, – ответил Ринат. Он щелкнул тумблером громкой связи и стал вызывать «Королев». Минуты через две из динамика раздался голос Дмитрия Николаевича:
– «Королев» на связи.
– Господин капитан 1-го ранга, – произнес в микрофон император, – я сейчас в Свеаборге. Мы с вице-адмиралом Румянцевым готовы обсудить с вами план действий на завтра. Надо разгромить этих обнаглевших британцев и окончательно освободить Балтику от их присутствия. Как вы на это смотрите?
– Положительно, ваше величество, – ответил Кольцов. – Мы поддержим вас. Надо только согласовать время и место атаки на вражеский флот. По данным наших разведчиков, их корабли сейчас находятся недалеко от острова Мякилуото. Мы направим к нему наши корабли. А адмирал Румянцев пусть выведет все наличные силы флота из Свеаборга и направится в сторону неприятеля. Если ветер будет неблагоприятным, то пароходы, которые имеются в Свеаборге, могут взять парусные корабли на буксир. Гребная флотилия нам вряд ли понадобится. Ну, если только для укомплектования призовых экипажей.
Адмирал Румянцев стоял мертвенно бледный, по его лбу катился крупный пот, который стекал в глаза, и адмирал даже не пытался его вытереть. Наконец Николай посмотрел на него:
– Адмирал, а что вы думаете по этому поводу?
– Ваше величество, – с трудом очнувшись, начал адмирал Румянцев, – если б я не увидел все своими глазами, то никогда бы в это не поверил! Мы разговариваем с человеком, находящимся у Бомарзунда, а слышно его так, словно он стоит в пяти футах от нас.
– Полноте, адмирал, – с легкой усмешкой ответил император, – поверьте, и для меня это было поначалу совсем в диковинку. Но человек, получивший от Господа, или от его помазанника, власть над людьми, и которому вверена судьба не только его эскадры, но и всей нашей огромной державы и всего ее народа, обязан держать себя в руках. Итак, адмирал, я хотел бы услышать ваши соображения по поводу того, что изложил господин капитан 1-го ранга.
Румянцев наконец вытер пот со лба и, выпрямившись, произнес совсем уже твердым голосом:
– Ваше императорское величество, но что произойдет, если вражеский флот столкнется с нашими кораблями раньше, чем союзные нам корабли подойдут к месту сражения? Мы, конечно, будем сражаться, не щадя живота своего, и не спустим флаг перед неприятелем. Но…
– Дмитрий Николаевич, – сказал в микрофон Николай, нажав при этом на тангенту, чтобы дать возможность капитану 1-го ранга Кольцову услышать слова Румянцева, – вы разделяете опасения, высказанные господином вице-адмиралом?
– Думаю, что все будет в порядке, ваше величество, – ответил Кольцов, – мы издали будем все время контролировать ситуацию. У адмирала Румянцева и нашего флота будет крылатый ангел-хранитель. Ваше величество, вы знаете, о чем идет речь. Не могу обещать, что потерь не будет совершенно, но мы не дадим британцам уничтожить корабли Балтийского флота. Русские своих в беде не бросают. И поверьте мне, господин адмирал, нашим англо-французским друзьям будет не до вас. Ведь наши орудия и дальностью, и мощью во много раз превосходят орудия наших врагов. Но победа нужна не только и не столько нам, сколько всему Балтийскому флоту, чтобы морские служители наконец-то почувствовать вкус победы над супостатом, мнящим себя непобедимым. Именно поэтому крайне важно участие в предстоящем сражении вашей эскадры.
– Я верю вам, господин капитан 1-го ранга, – произнес в микрофон Николай. – И надеюсь, что завтрашний день ознаменуется новой победой России над врагами, посмевшими напасть на нас.
– Ваше величество, – ответил Кольцов, – так оно и будет. Ждите завтра хорошие новости. Разрешите выполнять?
– Выполняйте, – сказал император. – Надеюсь лично увидеть вас в Свеаборге, господин капитан 1-го ранга.
Он передал гарнитуру Хабибулину, после чего, повернувшись к Румянцеву, сказал:
– Вам все понятно, адмирал? Если да, то немедленно начинайте подготовку к выходу в море.
Родился я в Ливерпуле в семье моряка Александра Флеминга третьим по счету ребенком. После меня мама родила еще троих, но все они умерли во младенчестве. А потом пришло известие, что корабль, на котором ушел в море мой папа, пропал где-то по дороге из Ливерпуля в Нью-Йорк. И наша безбедная жизнь – отец служил боцманом на корабле и неплохо зарабатывал – мгновенно закончилась.
У матери после этого не осталось никаких источников дохода, и она стала той, кого в портовых городах называли «моряцкие жены». У нее появилось два «мужа», которых она обстирывала, готовила для них еду и… в общем, была для них «мамой». Конечно, они не одновременно были моими «папами». Пока один уходил в море, другой жил у нас. Потом они менялись.
Конечно, вернувшись из дальнего плаванья, они привозили деньги, на которые мы жили. Но мне и брату от них часто крепко попадало, а старшую сестру один из этих «пап», напившись пьяным, обесчестил. А было ей всего четырнадцать лет. Она проплакала всю ночь, а потом… А потом она стала зарабатывать на жизнь проституцией. Брату моему повезло чуть больше. Его взяли в crossing sweepers – подметальщики перекрестков. Он махал метлой на улицах, сметая с тротуаров грязь и мусор. В свободное время он просил милостыню на улице, и ему удавалось заработать в день пару шиллингов.
Ну, а я, по совету одного старого приятеля отца, устроился юнгой на военный корабль «Бленхайм». И было мне тогда ровно десять лет.