Александр Харников – Русские своих не бросают (страница 165)
– Ну, тогда можно, – задумчиво произнес мой визави, хотя выражение его лица все еще было недовольным. – Проходите в экипаж. Сегодня уже поздно, поэтому мы заночуем в гостинице. А завтра с раннего утра мы отправимся в Силистрию.
– Ваше величество! Ваше величество! Проснитесь!
Испуганный голос лакея из-за двери сопровождался тревожной суетой в комнате для лакея. Король Дании Фредерик чуть потянулся, перевернулся на другой бок и снова засопел. Но тут он почувствовал, как кто-то ласково, но довольно сильно трясет его за плечо. Король с трудом приоткрыл глаза. Его супруга Луиза, увидев, что он проснулся, улыбнулась спросонку, поцеловала его в щеку, повернулась на другой бок и сладко засопела дальше. Ему же пришлось вставать – просто так короля будить бы не стали.
Хотя, конечно, после того, как он пять лет назад даровал народу конституцию, у него появилась масса свободного времени. А раз его супруга была из простой семьи (и потому их брак считался морганатическим), то они нередко ходили на встречи с этим самым простым народом. Вот и вчера он где-то с кем-то пил, причем пил немало, зная, что Луиза всегда сумеет доставить его домой. Видимо, все так и произошло. Но теперь ему так хотелось отоспаться, да и голова раскалывалась…
Не утруждаясь одеванием, король в одной ночной рубашке и с колпаком на голове вышел в соседнюю комнату и не поверил своим глазам – там его ждали Андерс Сандё Эрстед, премьер-министр, Христиан Альбрехт Блюме, министр иностранных дел, Христиан Фредерик фон Хансен, военный министр, и Стеен Андерсон Билле, военно-морской министр… Хенрик, лакей, разбудивший его, скромно стоял в сторонке.
– Доброе утро, господа! – приветствовал всех собравшихся король.
– Доброе утро, ваше величество! – ответили ему, а премьер-министр Эрстед добавил:
– Ваше величество, прошу извинить нас за столь ранний визит…
Фредерик краем глаза взглянул на большие напольные часы, стоявшие в углу.
– Ну, не такой уж он и ранний, господа. Уже половина двенадцатого… Простите вашего монарха, вчера я сильно устал и потому так долго спал.
– Ваше величество, только что прибыл гонец из Хельсингёра – через пролив прошла англо-французская эскадра. Наблюдатели насчитали десять больших 100-пушечных кораблей, столько же фрегатов, восемь транспортных судов и еще несколько пароходов.
– Понятно, – кивнул Фредерик, а про себя подумал: «Этим канальям, похоже, мало того, что их уже раз побили русские? Помню, как их “Прекрасная Эльзаска” с трудом добрела до Копенгагена полтора месяца назад, и как французы униженно просили, чтобы наши верфи отремонтировали их корабль. Иначе ему просто было не доползти до Кале или Бреста – черт знает, где у него порт приписки… А теперь они вернулись за добавкой!»
Фредерик, конечно, больше симпатизировал Российской империи в этой войне. Но Дании пришлось утереться, когда первые английские корабли прошли проливами еще в апреле. А когда в августе в Копенгаген пришла эскадра Непира, то и вообще стало ясно, что если Дания сделает хоть один неверный шаг, то повторится то, что англичане уже два раза делали с его столицей – эти сволочи назвали свои преступления «копенгагированием».
В 1801 году британцы уничтожили датский флот, заодно обстреляв столицу королевства, и нанесли Копенгагену большой урон. А в 1807-м от прекрасного древнего города вообще остались лишь одни закопченные руины. Да, русские тогда заступились за Данию. Но Фредерик помнил, как, будучи ребенком, он лазил по развалинам домов. Мальчику все это напоминало старинные сказки, но его отец, Христиан VIII, тогда еще кронпринц, и мачеха, Каролина Амалия, вспоминали о тех страшных событиях с содроганием.
– Боюсь, что мы не в силах им противостоять, – сказал король, на что фон Хансен ответил:
– Увы, ваше величество, но все обстоит именно так.
А военно-морской министр Билле кивнул с самым мрачным видом.
– Как вы полагаете, когда именно они появились в Хельсингёре? – спросил Фредерик.
– Около половины девятого утра, ваше величество, – ответил фон Хансен. – Рассвет у нас около семи, так что они дождались раннего утра, чтобы войти в Эресунн. Полагаю, что они будут у Копенгагена в самое ближайшее время.
– И не исключено, что их адмирал намеревается нанести мне «визит вежливости», – хмуро произнес король.
– Именно так, ваше величество, – согласился Блюме.
– Господа, я попрошу вас подождать меня в Синем кабинете. Хенрик, – монарх повернулся в сторону лакея, – приготовьте мне мой парадный мундир. И пусть на нем будет лента, звезда и цепь со знаком русского ордена Андрея Первозванного, которым в 1841 году наградил меня русский император Николай. Пусть эти сволочи побесятся, увидев эту награду.
Через несколько минут, когда монарший туалет еще не был закончен, к Фредерику подошел другой лакей.
– Ваше величество, английский вице-адмирал, сэр Чарльз Огл, и французский контр-адмирал, мсье Франсуа Тома Треуар, просят их принять.
– Пусть подождут в Зеленой гостиной, Ларс, – не скрывая раздражения, сказал король. Даже перед представителями этих могущественных европейских держав не стоило лебезить.
Когда он вошел в Зеленую гостиную, оба адмирала не спеша встали с мягких диванов и поклонились ему.
– Ваше величество, благодарю вас за то, что вы нашли время для того, чтобы принять нас, – сказал француз, хотя, конечно, это полагалось бы сказать сэру Чарльзу, как более старшему по чину. Фредерик сделал вид, что не заметил этого, и ответил:
– Добро пожаловать в Копенгаген, господа адмиралы.
– Ваше величество, – проскрипел Огл, – мы уполномочены вручить вам совместное послание от ее величества королевы Виктории и его величества, – Фредерик заметил, что Огл не сказал «императорского величества», – Наполеона III.
«А вот это уже интересно», – подумал Фредерик и вскрыл поданный ему конверт. По ходу чтения письма его лицо все больше и больше мрачнело. В конце концов он посмотрел на стоящих перед ним адмиралов и сказал:
– То есть моя сестра из Лондона и мой брат из Парижа требуют, чтобы мы воспретили любую торговлю с Российской империей, и чтобы мы обыскивали любые корабли третьих стран на предмет наличия товаров и даже пассажиров, следовавших в Российскую империю и из таковой.
– Именно так, – надменно мотнул подбородком английский адмирал.
– Далее. В послании содержится требование о предоставлении Данией гавани на Эресунне, а также гавани Фредериксхамн для базирования там союзного англо-французского флота на время существования вышеуказанной блокады, а также участка у Эльсинорского замка для размещения там артиллерийской батареи.
– Да, ваше величество, – француз хотя бы попытался изобразить неловкость на своей бретонской физиономии.
– И сколько времени у меня есть для принятия окончательного решения?
– На раздумье вам дается двадцать четыре часа, ваше величество. И ни минутой больше, – с плохо скрываемой угрозой в голосе процедил Огл. – Не стоит забывать про тысяча восемьсот седьмой год. Да и о том, что было шестью годами ранее.
«Эх, с каким бы удовольствием я повесил на рее своего флагманского корабля этого наглого адмиралишку», – подумал Фредерик, а вслух сказал:
– Хорошо. Завтра, ровно в полдень, вы получите мой ответ.
– Мы подождем до полудня, ваше величество, – с высокомерной улыбкой произнес Огл. – Только… знаете ли… чем раньше вы примете наши условия, тем будет лучше для вас. А теперь мы просим разрешения откланяться…
И оба адмирала покинули помещение. Через десять минут Фредерик наконец-то нашел в себе силы встать и пройти несколько шагов до Синего кабинета, чтобы сообщить своим министрам об ультиматуме. Реакция Эрстеда, фон Хансена и Билле была ожидаемо унылой, а вот Блюме сказал:
– Ваше величество, позвольте мне связаться с российским послом. У них там появилось некое устройство, с помощью которого они могут обмениваться телеграммами с Петербургом за весьма короткое время.
– Хорошо, ваше превосходительство. Мы будем здесь ждать вас с ответом, который, возможно, спасет наше королев-ство.
Блюме вернулся в Синий кабинет удивительно быстро – через час.
– Ваше величество, мы спасены! – радостно воскликнул он. – Русские корабли из той самой эскадры, которая недавно разгромила флот адмирала Непира у Бомарзунда, будут завтра в Эресунне около семи часов утра.
– Но это же невозможно! – выпалил Билле, а потом, спохватившись, извинился: – Ваше величество, простите меня…
Фредерик лишь мрачно усмехнулся.
– Господа, как бы то ни было, у нас есть время до завтрашнего полудня. Если русские сумеют оказаться здесь вовремя и разбить англичан и французов, то все будет прекрасно. Если же нет, то, боюсь, что у нас не будет другого выбора, нежели согласиться на их наглые требования. Распорядитесь, чтобы мне приготовили два проекта указа – о запрете прохода русских кораблей и русских грузов через Датские проливы, а также о передаче портов Кёге и Фредериксхамн, равно как и пристани у Кронборгского замка с прилегающей территорией, англичанам и французам. И зеркальный указ, на случай, если русские все-таки смогут нас защитить. Полагаю, что Фолькетинг[72] позднее ратифицирует соответствующий законопроект.