Александр Харников – Русские своих не бросают (страница 162)
Я поговорил с нашими в Севасе на предмет перехода в российскую часть флота. Но тогда оттуда многих увольняли, а вакансий не было от слова вообще. А тут и супруга моя ненаглядная сообщила мне вдруг, что, мол, нахрен ты мне нужен со своей нищенской зарплатой, и выгнала меня из моей же служебной квартиры, кою она успела незадолго до того прихватизировать.
Я тогда пошел на «рыбку» – на сейнера, базировавшиеся на Камчатке. Супружница же моя бывшая с ходу выскочила замуж за какого-то шлимазла со Львова – как оказалось, они уже давно встречались – и уехала с ним и с нашими детьми на историческую родину. А тут и компания камчатская списала весь состав нашего сейнера. Деньги мне были нужны позарез, моя бывшая из Израиля завалила меня письмами, дескать, твоим детям – так и писала, стерва, «твоим детям» – нужно пианино, скрипка, то-се, пятое-десятое…
Сижу я, ломаю голову, а тут вдруг весточка приходит от Вити Никольского – я с ним срочную служил, да и потом мы не раз пересекались в портах – мол, не хочешь ли ко мне, мне как раз нужен грузовой помощник… И когда его на «Надежду» перевели, то и я, понятно, с ним вместе перешел.
Ну, а здесь… Вот уже мне кавторанга дали. Дмитрий Николаевич сказал, что именно я ему зачем-то понадобился главным на Березинском пути.
– Лев, рассказали, что ты вышел из амплуа и кучу разного добра выдал из закромов «Надежды» для будущей Черноморской кампании…
– Из какого такого амплуа? Кощея?
Я смущенно кивнул, а Лева сказал абсолютно серьезно:
– Так это для дела нужно, а для нашей победы я ничего не пожалею.
Да, на этот раз Лева не поскупился. На баржи, которые по Березинской системе и Днепру пойдут на юг, грузили электрогенераторы, бензовозы, передвижные мастерские, радиостанции, сборные домики, медицинскую аппаратуру и многое другое из того, что необходимо будет для дальнего похода.
С особой осторожностью погрузили боеприпасы, вооружение – контейнеровоз должен был доставить на Север и военные грузы, предназначенные для наших арктических частей. В трюмы плоскодонных барж аккуратно погрузили большие эластичные емкости для горючего. Баржи подвели к борту танкера «Лена», и в них закачали горючее для бэтээров, автомобилей, вертолета и наших кораблей. Топлива потребуется много, и потому после ухода основного каравана будет сформировано еще несколько караванов с горючим и грузами для армии.
– Ну а как ты собираешься руководить работой вод-ной системы?
– Партия сказала «надо», комсомол ответил «есть!» Справимся. Тем более что в этом деле присутствует и личный шкурный интерес. Хочу в Одессу завернуть. Гляну, какой она была, красавица наша, за сто с лишним лет до моего рождения. На месте ли Дюк, Примбуль и Дерибабушка… Эх, молодежь, не понять вам душу настоящего одессита…
Лева, конечно, заслужил эту сомнительную синекуру. Если первые два каравана организовывали любители, то в третьем все был продумано до мелочей. Завтра мы будем в Риге, а послезавтра в Улле пересядем на один из пароходов сопровождения, а на «Выборг» вернемся в Орше. «Мы» – это адмирал Нахимов и я, а также отделение морпехов сопровождения. Сейчас мы с Павлом Степановичем стояли на палубе и тихо разговаривали.
Мой визави вспоминал о своем походе на фрегате «Крейсер» к берегам Америки. Он побывал и на Аляске, и в крепости Росс – это недалеко от нынешнего Сан-Франциско. Я рассказал адмиралу, как в XXI веке эти места выглядели в нашей истории, и адмирал лишь покачал головой.
– Вот, никогда не думал-с, что тамошнее захолустье станет многомиллионным городом. Заходил я и в Монтерей – так там вообще не на что было посмотреть, в Россе и то домов было поболее-с.
«Выборг» – небольшой корабль. Чтобы разместить меня и Нахимова, а также несколько морпехов, экипажу пришлось потесниться. Нам с Нахимовым уступили двухместный кубрик. Мне показалось неудобным обременять своим присутствием столь уважаемого человека, но Павел Степанович в ответ лишь рассмеялся.
– Эх, голубчик, видели бы вы мою каюту на «Крейсере». Я там жил-поживал вместе с 28-фунтовой пушкой. Каюта была и без того маленькой: койка, тумбочка да полочка с иконой Николая Угодника, покровителя российских моряков, с лампадкой. Во время боя все лишнее из каюты выносилось, и наши матросики палили из нее по неприятелю-с.
Мы посмеялись и отправились в кают-компанию. Экипаж «Выборга» относился к Нахимову с подчеркнутым уважением. Еще бы – перед ними была живая легенда! Скромнейший Павел Степанович чрезвычайно смущался этим и делал вид, что этот почет и уважение относятся не персонально к нему, а ко всему славному Русскому флоту. Нахимов вел себя просто, без какой-либо фанаберии, и скоро моряки с «Выборга» уже запросто общались с адмиралом. А он через сутки уже знал имя и отчество каждого – у Нахимова была феноменальная память, – расхаживая по сторожевику, живо интересовался назначением того или иного прибора, стараясь разобраться в устройстве удивительного корабля из будущего.
Вскоре мы увидели на горизонте причалы Рижского порта. Большая часть каравана стояла и готовилась к походу. Ведь чтобы пройти по Березинской водной системе, необходимо максимально облегчить оба наших «пришельца». Именно это сейчас происходило с «Мордовией», а теперь пришла очередь «Выборга». К его бортам подведут деревянные понтоны, чтобы уменьшить его осадку. Из танков откачают горючее, оставив лишь минимум, сгрузят боезапас – словом, облегчат корабль, насколько это возможно. А мы с Павлом Степановичем должны пока будем переселиться на пароход «Славяночка», который послужит нам домом на следующие три дня.
Полтора месяца назад ко мне заглянул некий капитан Кевич, который привез мне письмо от самого министр-президента барона Отто фон Мантейфеля. Прочитав, я посмотрел на него с удивлением:
– Герр капитан, здесь написано, что министр-президент хочет включить меня в состав делегации, которая должна отправиться в Россию…
– Именно так, герр Крупп, именно так.
– Но почему я? До сих пор правительство было мало заинтересовано в нашей продукции, и даже подаренный ему образец стальной пушки использовался только на парадах.
– Герр Крупп, у русских есть весьма интересные предложения по сотрудничеству с Пруссией, в том числе и в области металлургии.
– Имеете ли вы в виду сбыт подобной продукции, либо что-либо иное? Если последнее, то я не вижу, чем русские могли бы нас заинтересовать.
– Насколько я знаю, и то и другое, герр Крупп, причем, смею вас заверить, у них очень даже есть что предложить. Большего я не имею права вам говорить до того, как вы согласитесь на предложение министр-президента.
– Но почему вы обратились именно ко мне?
– Вы не поверите, герр Крупп, но русские хотят иметь дело именно с вами – они назвали вашу фамилию в числе тех, кого хотели бы видеть в Петербурге.
Ну что ж, если есть возможность развития нашего дела, то, как говорил мой покойный отец, будет просто преступлением эту возможность упустить. Тем более русские, к всеобщему удивлению, сумели наголову разбить наших западных соседей, причем ходили слухи, что это было сделано с помощью какого-то невиданного оружия. А еще более странно, что они слыхали о моей скромной персоне и о нашем акционерном обществе «Фридрих Крупп», названном в честь отца.
Так что я подготовил кое-какие документы и брошюры, с трудом добился от Берты, на которой я недавно женился, разрешения на эту поездку, распределил на время отсутствия свои обязанности, и две недели назад отправился в Берлин и далее в Штеттин, откуда мы неделю назад отбыли на пароходе в Петербург.
Наша делегация состояла из нескольких человек, с которыми я был знаком лично или о которых был наслышан. Это были оружейник Иоганн Николаус Дрейзе, угледобытчик Франц Ханиэль и некоторые другие. Возглавлял делегацию генерал Герлах. Кроме последнего, ни один из них не знал, что именно нас ожидало в Петербурге, хотя генерал намекнул, что мы будем приятно удивлены.
В Петербург мы прибыли вчера утром. Город меня поразил – такой красоты я еще не видел нигде. Вот только погода подкачала – холодно, мерзко, хуже даже, чем у нас в Гамбурге. Но гостиница была роскошная, еда как в Париже, а один Невский проспект стоил всего Берлина или Лондона. Вот только, подумал я тогда, народ здесь примитивный – у нас в Германии только об этом и пишут…
Вечером нашу делегацию принимал сам русский кайзер во дворце, великолепней которого я ничего не видел. Интересно, что дворец назывался «Зимний» – какой же у них тогда «Летний»? Наверное, раза в четыре роскошнее.
За столом меня посадили рядом с человеком в военной форме, а напротив сидел другой, явно профессорского вида. Первый оказался полковником Березиным, советником нового министра иностранных дел. Сам же министр сидел с другой стороны стола с их кайзером, нашим послом Бисмарком и генералом Герлахом. Второго же нам представили как профессора Слонского, ректора какого-то их университета.
После того как русский император провозгласил тост за здоровье нашего короля и поблагодарил нас всех за то, что мы прибыли в русскую столицу, я разговорился с моими соседями. Оказалось, что они, в отличие от берлинских чиновников, очень хорошо знакомы с моей фирмой. В частности, полковник Березин сказал: