Александр Харников – По следам Александра Великого (страница 8)
– И тебе не хворать, приятель!
– Ну что, пойдем, потолкуем.
Паб был небольшим, но темное пиво – вполне себе ирландский стаут – оказалось отменным, а вареное мясо достаточно вкусным и не столь жестким, как это часто бывает в английских заведениях подобного рода. Фергус оказался, как ни странно, по отцу настоящим шотландцем с острова Льюис, а мать его была ирландкой-католичкой из графства Керри. Фергус с детства мечтал и о свободной Шотландии, и о свободной Ирландии. И решил, что нужно начинать с Ирландии. Когда же большинство местных ирландцев поверили Акту о Союзе, именно он встал во главе одной из групп «непримиримых» в Лондоне.
Я рассказал им вкратце примерно то же, что и своему дяде. Тот закрыл глаза и довольно долго сидел, задумчиво цедя пиво из кружки. Потом он встрепенулся, поставил кружку на стол и сказал:
– Ну что ж, полагаю, нужно рискнуть. Хуже все равно не будет. А то, как русские разбили Нельсона и его флот на Балтике, показало всем, что они настоящие враги англичан и смогут нам помочь. Вот только им какой с этого интерес?
Я и ему рассказал, что для русских есть две веские причины помогать Ирландии. Во-первых, чтобы ослабить Англию, но это не самая главная причина. А вторая, основная – потому что русские не любят несправедливость, а Англия уничтожает ирландский народ, отнимает у них землю, лишает их почти всех прав… При этом я добавил, что для русских важно, чтобы и протестанты могли и дальше жить на земле, которая и для них родная, и чтобы против них не было никаких репрессий.
Фергус, подумав, согласился, а Кирана мне пришлось переубеждать. Еще бы, в отличие от меня, он – католик, и знает о бедственном положении католиков не понаслышке. Но я ему сказал:
– Хорошо, пусть вышлют всех протестантов и отберут их имущество. Вышлют и меня, и мою маму – она же перешла в протестантизм, когда выходила замуж за моего отца. Тебе будет лучше?
Подумав, Киран также согласился со мной, и мы договорились, что он проследует во Францию для переговоров с русскими. Местом встречи мы назначили Руан в Нормандии – туда я собирался перебраться из Англии вместе с виконтом. И именно там я должен был встретиться с кем-то из русских.
И я, не задерживаясь, сел на дилижанс, идущий в Солсбери. Там мы должны были встретиться с виконтом и отправиться дальше в Нью-Хейвен, небольшой порт на Ла-Манше.
Почему такие сложности? А все очень просто. Англия и Франция находятся в состоянии войны, и возможности перебраться через Ла-Манш две – нанять рыбаков или воспользоваться услугами контрабандистов. А у Ганса в Нью-Хейвене есть знакомые, которые регулярно ходят в нормандский городок Этрета; во Франции спросом пользуются английские шерстяные ткани, в Англии – французское шампанское, которое делают в Шампани, находящейся не так уж и далеко от Нормандии. А до Руана оттуда всего пятьдесят миль…
Глава 2. На румбах истории
Много где я побывал, находясь на службе государей российских. При матушке Екатерине Алексеевне довелось мне даже побыть послом при дворе султана Селима III. Вроде не оплошал я тогда, достойно исполнил свой долг, не посрамил честь России.
С султаном и его матерью – валиде Михришах – мы расстались друзьями. Во всяком случае, мне так показалось. Потом меня захлестнули дела европейские – по приказу императора Павла I я должен был принять под свое командование остатки наших войск в Северной Голландии после того, как объединенное англо-русское войско было разбито французами при Бергене. Но государь опомнился и отменил свой приказ.
С англичанами у нас отношения совсем испортились, а вот с французами, к моему удивлению, стали улучшаться с каждым днем. Это случилось во многом из-за появления в окружении императора людей из будущего. Чудны дела твои, Господи! Никогда в жизни я не подумал бы, что такое возможно! Но именно с помощью этих людей мы побили англичан, которые после того, как государь запретил с ними торговлю и арестовал их корабли и товары в портах России, решили напасть на Ревель.
Только ничего у них из этого не вышло. Флот британский, которым так гордились жители Туманного Альбиона, был наголову разбит, а десант взят в плен. Такой оплеухи гордые англичане давно не получали. Государь же принял решение заключить союз с Первым консулом Франции Наполеоном Бонапартом и отправиться в поход на юг, дабы добраться до Индии и лишить британцев ее самой богатой колонии.
Только, чтобы беспрепятственно двигаться к Индии, следовало уладить дела с нашей соседкой Турцией. Дело в том, что отношения между нашими империями были весьма сложными.
В настоящее время мы находились в союзе с Константинополем. Наш флот вместе с османским взял штурмом неприступную венецианскую крепость Корфу и высаживал десанты в Италии. Но воевать с французами мы не собирались. Наоборот, встретившись с Наполеоном в Кёнигсберге, граф Ростопчин подписал договор о военном союзе с Французской республикой.
Туркам же воевать было уже вроде и незачем. Египетская армия Бонапарта доживала последние дни. Остатки французов готовились сложить оружие в Александрии. Учитывая, что у турок и французов сотни лет были дружеские отношения, можно сказать, почти союзнические, обе стороны готовы были признать, что война между ними – всего лишь досадное недоразумение. Мы же в их переговорах могли стать посредниками.
На посланные мною письма султану Селиму и валиде я получил ответ. Они писали мне, что были бы рады снова встретиться с Кутуз-пашой и вспомнить те благословенные времена, когда я был желанным гостем в их столице. Понятно, что при встрече речь бы шла, скорее, не о прошлом, а о будущем.
Я написал, что готов инкогнито (не обязательно всем знать об этом) встретиться с повелителем и его матушкой в одном из городов Османской империи. Например, в Синопе. Мне давно уже хотелось побывать на родине философа Диогена и царя Митридата, долго воевавшего с римлянами. К тому же сей порт находился не так далеко от Константинополя, и султан мог ненадолго отлучиться из своей столицы под предлогом посещения санджака.
В Синоп меня доставило греческое торговое судно. Как мы и договаривались, я путешествовал инкогнито, под видом богатого немецкого купца. В цивильной одежде я чувствовал себя не совсем уютно, но понемногу я привык к ней и вскоре выглядел вполне натурально. Во всяком случае, так мне сказал сопровождавший меня капитан-лейтенант Российского флота Егор Метакса. Это был верный человек, прекрасно знавший турецкий язык. К тому же у него было немало знакомых среди турок и греков, и в случае чего можно было воспользоваться его знакомствами.
Люди султана Селима встретили нас в порту Синопа и в карете с завешенными окнами привезли в дом санджак-бея, где меня уже поджидал Селим. Меня и Метаксу проводили в просторное помещение, где на шелковых подушках восседал владыка Османской империи. Он приветствовал меня по-французски и очень был удивлен, когда я ответил на его приветствие по-турецки.
– Уважаемый паша, – сказал Селим, – я очень рад снова видеть вас. У нас говорят: гость в доме – Бог в доме. Когда же гость приезжает с желанием помирить народы, то его точно присылает Аллах, – сказав это, султан поднял глаза к небу и стал перебирать нефритовые четки, которые он держал в руках.
– Ваше величество, – ответил я. – Российская и Османская империи, хвала Создателю, в данный момент не воюют друг с другом. Скорее, наоборот – не так давно русские и османские эскадры вместе сражались против общего врага.
– Я помню об этом, – кивнул Селим. – Адмирал Кадыр-бей недавно побывал на острове Корфу, где поблагодарил славных российских моряков за то, что они во время сражения с французами не забывали о своих союзниках, порой защищая наши корабли от обстрела береговых батарей Корфу. Он вручил мои подарки русским командирам. Среди них, к сожалению, не было одного храброго лейтенанта, который сейчас вместе с вами стоит передо мной.
Селим улыбнулся и взглянул на Метаксу, старательно переводившего слова султана.
– Впрочем, наградить его никогда не поздно. Пусть Метакса-эфенди в этом не сомневается.
– Если вы позволите, ваше величество, – ответил покрасневший от смущения мой спутник, – то хочу сказать вам, что я уже получил награду от моего повелителя. Император Павел Петрович присвоил мне чин капитан-лейтенанта русского флота.
Селим покачал головой.
– Уважаемый, если бы вы перешли на мою службу, то в ближайшем времени вы стали бы пашой. Только я знаю, что вы верны своему повелителю, и потому я не предлагаю вам сменить подданство. Хотя ваши соотечественники-греки исправно служат в моем флоте и становятся адмиралами.
Мы немного помолчали. Султан понял, что обмен любезностями закончился, и пора было приступать к тому, ради чего мы, собственно, и прибыли в Синоп.
– Уважаемые гости, – наконец, произнес Селим. – Я бы хотел, чтобы при нашей беседе присутствовала моя матушка, валиде-султан. Ее мудрые советы не раз помогали мне принять правильное решение.
– Буду только рад снова увидеть Михришах-ханум, – ответил я.