Александр Харников – По следам Александра Великого (страница 21)
– Вот и отлично, – улыбнулся Наполеон. – Я хочу предложить вам одну безделушку. Не знаю почему, но их очень любят прелестные девушки. Тем более что вашей избраннице она будет к лицу.
Бонапарт открыл стоявшую на его письменном столе шкатулку и достал из нее драгоценное колье. Я вообще-то не сильно разбирался в подобных украшениях, но, на мой взгляд, стоила такая вещица немалых денег.
– Благодарю вас, мсье, – ответил я. – Думаю, что мадемуазель Беатрис останется довольна, получив такой подарок.
– Спасибо вам, – вступил в разговор майор Никитин, – после такой взбучки господин Фуше, как мне кажется, наверняка оставит нас в покое. Мы, конечно, и сами можем за себя постоять, но те, с кем нам приходится общаться ради выполнения нашего задания, отнюдь не жаждут встретиться с костоломами вашего министра полиции.
Наполеон нахмурился.
– Я прикажу моему адъютанту Савари оказывать вам любую необходимую помощь. Поверьте, он ненавидит этого мерзавца Фуше, и я склоняюсь к тому, чтобы назначить Савари министром полиции[30].
Первый консул задумался, потом кивнул нам, показывая, что аудиенция окончена. Мы с майором Никитиным отправились к себе. А вечером меня уже ждала прекрасная Беатрис, которую я надеялся обрадовать хорошими известиями и драгоценным подарком.
К моему большому сожалению, я не успел попасть на борт одного из русских кораблей, вышедших неделю назад из Константинополя. После переговоров с султаном в Синопе генерал Кутузов уже не нуждался в переводчике и дал согласие на мое отплытие на Корфу. Но турецкие рыдваны – это не российские курьерские тройки. И я добрался до Босфора, когда паруса турецких и русских кораблей уже скрылись за горизонтом.
Делать было нечего – я стал подыскивать другой способ попасть на Корфу. Мой знакомый из русского посольства подсказал мне, что через несколько дней из Константинополя выйдет в море бриг «Видо». Этот корабль достался нам в качестве трофея – его захватил в плен славный фрегат «Святой Николай», который крейсерствовал неподалеку от Родоса, поджидая добычу. Британский бриг «Skua» при встрече с нашим фрегатом не стал оказывать ему сопротивление и спустил флаг. Трофей переименовали в «Видо» – в честь острова, находящегося неподалеку от Корфу. После небольшого ремонта он должен был отправиться на усиление нашей эскадры в Ионийское море. Из Севастополя пришла шхуна с опытными моряками, которые должны были стать экипажем нового российского корабля. Бриг был построен сравнительно недавно, вооружен дюжиной карронад и оказался довольно быстроходным и устойчивым на волне.
Долго не могли определиться с кандидатурой командира «Видо». Не мудрствуя лукаво, российский посланник в Константинополе тайный советник Василий Степанович Томара предложил мне временно принять командование и довести бриг до Корфу. А там, передав его контр-адмиралу Сорокину, ждать дальнейших указаний из Петербурга.
Поначалу я хотел было отказаться от столь лестного для меня предложения. Ведь я еще ни разу самостоятельно не командовал боевым кораблем. Хотя, конечно, мне удалось поучаствовать в нескольких сражениях, где наша эскадра под командованием Федора Федоровича Ушакова успешно била неприятеля. Но потом, вспомнив, что лиха беда начало, я согласился на предложение нашего посланника.
И вот я следую на Корфу. Из-за боевых действий в море сейчас редко можно встретить чужие паруса. Но бдительность терять нельзя, и вахтенный на палубе внимательно обозревает горизонт с помощью большой подзорной трубы. Британцы, обозленные поражением их флота при Ревеле, с особой яростью нападают на наши корабли. Впрочем, я надеюсь, что с равным противником наш бриг легко справится, а от более сильного он сможет укрыться среди островов, коих немало в этой части моря.
– Справа по борту парус! – неожиданно крикнул сигнальщик, стоявший на баке.
Я вздрогнул и, раздвинув подзорную трубу, стал внимательно осматривать голубую гладь моря.
Так и есть – на горизонте я заметил двухмачтовый корабль. Расстояние между ним и «Видо» было большим, и потому мне не удалось разглядеть флаг, который развевался на мачте этого корабля. Судя по всему, на нем тоже обнаружили наш бриг – расстояние между кораблями стало уменьшаться.
– Это английский корабль! – воскликнул глазастый сигнальщик. – Он похож на бриг наподобие нашего.
– Привести кораблю к бою! – отдал я приказ своему помощнику, лейтенанту Веселовскому.
Раздались свистки боцманских дудок и топот ног. Каждый из морских служителей знал свое место во время боя. И пусть команда еще не была сплавана, но матросы, прошедшие школу адмирала Ушакова, хорошо знали свое дело. И они готовы были показать этим надутым индюкам-англичанам, что храбростью и выучкой они ничем не отличаются от них.
Британский корабль окутало облачко дыма. Чуть позже до нас донесся грохот выстрела.
– Ишь ты, – усмехнулся стоявший рядом со мной Веселовский, – супостат хочет с нами сразиться. Как, Егор Павлович, покажем ему, что и мы не лыком шиты?
– Покажем, конечно, покажем, – рассеянно ответил я, рассматривая в подзорную трубу английский корабль. – Не стрелять, дать врагу подойти к нам поближе. А канонирам следует помнить, что каждый выстрел должен попасть в цель!
Между тем вражеские ядра уже стали долетать до нашего брига.
– Пальните по этим наглецам! – наконец велел я. – Постарайтесь повредить им рангоут. Надо для начала обездвижить супостата… А уж потом мы займемся им поближе.
Канониры ушаковской выучки стреляли метко. Ядро, выпущенное из нашей карронады, перебило стеньгу на грот-мачте британского брига. Она завалилась за борт, повиснув на фордунах. Вражеский корабль потерял ход. Британские матросы спешно рубили снасти, чтобы побыстрее сбросить за борт обломок стеньги. Я же приказал прибавить парусов и обойти английский бриг с носа. Сделав это, «Видо» продольным залпом картечи, словно метлой, очистил палубу врага.
– Интересно, долго они еще продержатся? – спросил я у стоявшего рядом со мной лейтенанта Веселовского.
Тот пожал плечами.
– Корпус брига цел, управлять можно с помощью уцелевших рангоута и парусов, так что англичане могут еще какое-то время сопротивляться, – ответил он.
Но сражаться до последнего британский командир, похоже, не желал. Мы увидели, как «Юнион Джек»[31] брига пополз вниз, а чуть позже вместо него был поднят белый флаг.
Осторожно подойдя к захваченному бригу, я увидел выстроившуюся на его залитой кровью палубе команду.
– Приготовиться к буксировке приза, – приказал я. – А вы, лейтенант, возьмите два десятка вооруженных матросов и велите спустить на воду шлюпку. Разоружите пленных и перевезите офицеров на «Видо». Выставьте караул у крюйт-камеры и оружейной кладовой. Заберите с приза все документы и вахтенный журнал. Нам надо побыстрее прибыть на Корфу, а то там нас уже заждались. Впрочем, придем мы туда не с пустыми руками.
Второй месяц я безвылазно торчу в этой дыре, именуемой Астраханью. Конечно, как верноподданный государя нашего Павла Петровича, я приложу все свои силы и старания, чтобы выполнить порученное мне дело. А именно – сделать Астрахань тыловой базой нашей экспедиции, которая должна будет пересечь Каспийское море, высадиться в персидской Гиляне и начать продвижение на юг.
Только вот насколько Астрахань готова стать базой для снабжения наших войск? Ведь Каспий, который, по сути, просто огромное соленое озеро, недаром называют морем. Достаточно вспомнить великий шторм 1722 года, когда волны и ветра потопили корабли с продовольствием армии Петра Великого, тем самым сорвав его победное шествие в глубь Персии. Чтобы у нас не случилось ничего подобного, следовало помимо Астрахани заложить базы снабжения наших войск в Дербенте, Баку и Энзели.
Конечно, заниматься заготовкой продовольствия мне государь не поручал. Не мое это дело, да и в делах здешних я разбирался не очень хорошо. Помог же мне во всех моих начинаниях человек, рекомендованный мне моим знакомым по Ревелю – фон Радинг. До того, как стать вице-губернатором Ревеля, герр фон Радинг долгое время командовал Астраханским портом. Так что знакомые у него здесь остались. Причем не простые столоначальники, поднаторевшие в составлении бумаг, а люди, хотя и не занимавшие высокие должности, но, тем не менее, обладающие немалыми связями и возможностями.
С их помощью мне удалось сдвинуть дело с мертвой точки и начать закупку провизии и подготовку помещений для размещения войск. Полки наши мало-помалу двигались на юг, так что к тому времени, как Волга по весне очистится ото льда, по ней к Каспию потянутся огромные баржи-беляны, нагруженные солдатами и военным снаряжением. Кавалерия пойдет вдоль берега – весной лошади могут попастись на лугах, покрытых свежей зеленой травой.
Работы у меня было много, из Петербурга чуть ли не каждый день приходили депеши с распоряжениями, касаемыми подготовки похода. Государь был строг – на каждую полученную бумагу следовало тут же незамедлительно дать ответ. И потому мои письма к ненаглядной мадемуазель Дарье были короткими и сухими. Я, к моему сожалению, не мог выразить на бумаге все чувства, которые испытывал к этой прекрасной девушке. Ее письма мне тоже были немногословны. Как я понял, она тоже участвовала в подготовке нашего похода. Но, опасаясь того, что письма эти могут попасть в чужие руки, мадемуазель Дарья не писала, в чем именно заключалось ее участие в сем деле.