Александр Харников – Дунайские волны (страница 39)
Команда у Бутакова была сплаванная. Матросы четко выполняли команды вахтенных, лихо карабкались на реи, убирали и ставили паруса. Артиллеристы были готовы занять свои места у орудий и открыть огонь по врагу. Пушек у «Владимира» было не то чтобы много, но две чугунные 84-фунтовые бомбические пушки и 68-фунтовое длинное орудие были установлены на поворотных платформах, что позволяло легко наводить их на цель и делало пароходофрегат опасным противником.
Правда, мы с Женей Коганом прихватили с собой кое-что из оружия XXI века: пулемет «Корд», два «Корнета» с термобарическими БЧ, четыре «Шмеля-М» и десятка два дымовых шашек. Так как мы управлялись со всеми этими девайсами довольно скверно, с нами в поход отправились два морпеха из команды Хулиовича – прапорщики Сергей Быков и Андрей Щеголев. Так что возможно, что мы станем своего рода козырной картой капитана 2-го ранга Бутакова, припрятанной до поры до времени от партнера.
Пока Женя бегал по кораблю со своей видеоаппаратурой и как мог мешал команде «Владимира», мы с Бутаковым беседовали о паровых кораблях в частности и о будущем военно-морского флота вообще. Григорий Иванович внутренне уже был подготовлен к тому, что красавцы парусники скоро уйдут в прошлое, и на смену им придут коптящие небо стальные «сараи», которые, однако, будут стоически выдерживать град ядер и маневрировать во время боя, не обращая внимания на направление ветра.
– Война стала совсем другой, – с легкой печалью произнес Бутаков, – новая тактика и новые корабли окончательно изменят характер ведения боевых действий на море. Очень жаль, что не все морские офицеры это понимают. Но даст бог, поймут. Ну, а кто не поймет…
Тут Бутаков развел руками, словно сказав, что, дескать, очень жаль, но в старые мехи не вольешь новое вино.
Он рассказал мне много интересного про свой корабль. Оказывается, «Владимир» строили в Британии, хотя по английским законам местные кораблестроители не имели права строить паровые корабли для других флотов. Но наши заказчики нашли хитроумный выход из создавшегося положения. Все русские пароходофрегаты, изготовленные в Англии, строились как якобы почтовые пакетботы. А вот «Владимир» изначально строился как боевой корабль с мощной паровой машиной и большой скоростью хода. На такое нарушение законов британцы пошли только потому, что на «Владимире» из европейского вояжа возвращался в Россию сам государь-император Николай I…
К Варне мы подошли ранним утром. Женя Коган поднял в воздух квадрокоптер, который немного покружился над городом и портом, отснял расположение складов противника, их береговых батарей и прочие военные объекты. Кораблей в Варне было относительно немного – вымпелов двадцать. Причем чуть ли не половина из них – транспортные суда. Но надолго задерживаться мы у Варны не стали. Нам надо было успеть разведать район Бургаса. Кроме того, на расстоянии полумили от «Владимира» в направлении Варны прошла небольшая шхуна под австрийским торговым флагом. Нелишне было бы, конечно, ее осмотреть, но отношения с Веной были и без того напряженными, да и времени на это просто не оставалось – квадрик перед возвращением на борт «Владимира» успел засечь, как на двух неприятельских пароходах из труб повалил густой черный дым. Видимо, нас заметили, и следовало ожидать погони.
Но пока они поднимут пар в котлах, пока выйдут в море… К тому времени «Владимир» будет уже далеко. Кроме того, вражеские моряки посчитают, что мы направились на северо-восток – в сторону Севастополя. А мы пойдем на юг…
И опять вокруг нас девственный лес по обе стороны канала. Хотя на самом деле здесь все было вырублено еще во время постройки канала во времена императора Павла Петровича. А те деревья, что мы видим, выросли за эти неполные шестьдесят лет. Но все равно жалко их трогать, тем более что своими корнями деревья укрепляют берег. Но что поделаешь… Надо – значит, надо… Тем более что сам берег канала фиксируется бревнами лиственницы, привезенными сюда из дальних краев, а они практически не гниют.
Ага – вот еще одно узкое место! Здесь наша «Мордовия» не сможет протиснуться. Значит, опять МДК надо будет выползать на берег. И опять жужжат бензопилы, падают на землю могучие стволы деревьев, и лошадиные упряжки оттаскивают их подальше. Вскоре наступает время, когда и мне приходится покинуть нашу красавицу, которая, словно пушкинский дядька Черномор, выползет из воды и с ревом поползет по берегу до места, где канал снова становится чуть-чуть шире.
В первый раз, когда это увидели те, кого в книгах про попаданцев величают «хроноаборигенами», все, как по команде, начали креститься и бормотать молитвы. Но сейчас они чуток попривыкли. Местные трудятся уже не обращая внимания на нашу «Мордовию» и на инструменты, с помощью которых мы прокладываем для нее дорогу.
Вообще-то почти вся подготовительная работа была проделана заранее. Большое спасибо нашим ребятам, которые уже прошли по этому маршруту на «Денисе Давыдове». Они отсняли с помощью дронов всю систему и перемерили с помощью лота и лазерных нивелиров ширину канала на всем его протяжении. Заодно они провели видеосъемку пути, из Риги и до Бродов на Днепре.
С того самого дня в сентябре, когда ко мне поступила информация от первого березинского каравана, я часами корпел над планами обустройства системы. И когда узнал про «Мордовию» с «Выборгом», то в течение двух дней подготовил чертежи с планами, где именно и что именно будет необходимо сделать – где очистить берег, либо соорудить проход для «Мордовии», где нивелировать высокий либо неровный подъем или спуск, а заодно выложить его лиственничными жердями. И, понятно, нужно позаботиться о местах ночевки нашего каравана. Кроме того, помимо трассы для прохода МДК надо было обеспечить и его охрану, как во время следования, так и стоянки.
Помня о том, что произошло с нашим караваном, который следовал по Королевскому каналу, мы решили серьезно подготовиться ко всяким опасным неожиданностям. Возле стоянки на воду спускались надувные шлюпки, которые патрулировали акваторию. А на берегу вокруг лагеря разворачивались спирали колючей проволоки и ставились лазерные датчики движения. Ну и, по старинке, парные патрули с собаками всю ночь обходили периметр, и с помощью ПНВ просматривали подходы к лагерю.
Еще десятого октября я отправил на канал своих ребяток с топорами, бензопилами и даже небольшими бульдозером и самосвалом, извлеченными из контейнеров «Надежды». Это оборудование хорошо помогло нам в расчистке трассы, а позднее, погруженное на баржи, оно вместе с караваном отправится на театр боевых действий.
И вот теперь выяснилось, что я не зря пахал как проклятый все эти дни. По-серьезному расчищать нам пришлось всего два места, которые я при планировании трассы не учел. Потому-то мы и оказались здесь, на конечном отрезке Сергучского канала, на день раньше запланированного. Последние метры, и «Мордовия» с ревом выплывает на «простор речной волны» – той самой Березины, через которую в 1812 году переправлялся император Наполеон с остатками своей армии. Тогда сам он лично успел смыться, а охранять переправу оставил полки из разных немецких земель. Те были перебиты либо пленены, а «белый сахиб», укутанный в теплую русскую шубу, смог-таки оторваться от преследовавшей его русской армии.
Самое прикольное, что французы считают Березину своей победой. Действительно, Наполеон проиграл русскую кампанию, но получил передышку для создания новой армии, и война и далее собирала свою кровавую жатву. Только через полтора года в Париж вошли русские войска, а Наполеон, после безуспешной попытки отравиться, отправился на остров Эльба. А теперь в этих местах ничто даже не напоминает о тех кровавых событиях.
Первая часть нашего похода благополучно завершена. Теперь до самых днепровских порогов будет тишь, гладь и расслабуха. Да и сами пороги «Мордовии» не помеха. А вот «Выборг» так и будет идти на буксире на своих камелях до самого Херсона. И перед порогами все пассажиры и большая часть команды опять перейдут с него на пароходы сопровождения.
Организация охраны каравана в пути – отдельная история. Да, вдоль Березинского пути поляков проживает мало, тем более что здешний народ практически весь православный, если, конечно, не считать моих соплеменников. Но и они живут с русскими в мире. А вот к полякам местные настроены не так чтобы уж очень положительно – я успел переговорить с парочкой-троечкой из них. Цадики в засаленных лапсердаках и с длинными пейсами пооткрывали рты от удивления, узнав, что в этом караване всеми русскими командует еврей. Причем не выкрест, а вроде бы даже «правоверный». Я, правда, иудей еще тот – православное Рождество я отмечаю намного более искренне, чем иудейскую Хануку. Да и насчет кошерности никогда не заморачивался, с аппетитом наворачивая из одного котла со своей командой борщ со шкварками.
Хотя дальнейший наш поход проходил на удивление тихо и спокойно, мы тем не менее не забывали, что даже одна диверсионная группа может наломать немало дров. Ведь на баржах мы везли боеприпасы и горюче-смазочные материалы. Достаточно одному ядру угодить в импровизированный танкер… Что за этим последует, мне даже и думать не хотелось.