Александр Хан-Рязанский – Жизнь из грязных кусочков… Я создал себе сам! (страница 4)

– Надо тётя Шура, надо! Так как, что посоветуете?

– Упрямый мальчишка, что ты знаешь о геологии? – при этом она строго взглянула на пришедшую из кухни подругу, —Ты проболталась, что я в прошлом была геолог?

– Боже упаси Шура, как ты можешь говорить такое! Я сама Фемида, с повязкой на глазах и с зашитым ртом.

– Не преувеличивай, никто Фемиде рот не зашивал. Но откуда он знает, что я когда-то была геологом?

– Так, брек великовозрастные тётки, давайте без взаимных упрёков, я просто невольно подслушал ваш разговор, когда вы так мило беседовали несколько дней назад. Мать Сашки резко повернулась и ушла опять на кухню, а тётя Шура поманила его пальцем на балкон.

– Александр, а теперь давай поговорим серьёзно, ты твёрдо решил стать геологом? Можешь повременить с ответом.

– Я вам признаюсь тётя Шура, что я слышал весь ваш разговор и хочу о золоте знать всё. Тётя Шура в испуге отпрянула от него.

– Окстись окаянный, этот презренный металл сгубил немало душ, погубит и твою. Вынешь золото из земли, а оно потом с тебя спросит. Мне хватит того, что мой муж сгинул где-то в тайге из-за этого проклятого золота. А ты ещё молод, тебе жить да жить.

– Ну так как? Вы мне расскажете, где это месторождение, как его найти и вообще проведите мне лекцию о россыпном золоте, как искать, как мыть, как его сдать и какое наказание предусмотрено за незаконный оборот драгоценных металлов в нашей стране?

– Твоя мать за это меня проклянёт! Ладно переживём, как-нибудь. Идём, здесь нам поговорить не удастся, твоя мать уже волком на меня смотрит.

Они спустились по лестнице во двор и прошли в соседний дом, где жила тётя Шура. Квартира геологини поразила Сашку. Все стены были в фотографиях, шкафы были забиты всевозможными минералами разных цветов и оттенков, а причудливой формы обломки руды играли на свету всеми цветами радуги. Сашка с интересом стать читать подписи под каждым куском минерала и замысловатой формы разноцветной рудой. Особенно его поразил глазурованный иссиня-чёрный камень с вмятинами, похожими на лопнувшие пузыри, который стоял на верхней полке высокой этажерки.

– Что, интересно? Это залётный камень тебя не должен интересовать – это метеорит!

– Что из космоса прилетел?

– Не знаю откуда он прилетел, но такие камни на нашей земле не встречаются. Присаживайся, начнём ликбез, – она порылась на книжной полке и извлекла на свет толстую книгу в чёрном переплёте с белой надписью на твёрдой обложке «Минералогия», открыла её и извлекла из её недр брошюру, книга по минералогии оказалась тайником, все страницы книги были вырезаны изнутри по периметру этой брошюры.

– Однако, – удивился про себя Сашка, – бабушка-то с секретом.

– Предупреждаю сразу, все, что ты здесь услышишь не должно выйти за пределы этой комнаты. Брошюра эта запрещена в СССР. Она на английском языке, я не могу тебе её дать почитать, но я синхронно буду тебе переводить содержание на русский язык. Они уселись на старинный кожаный диван, и тётя Шура открыла брошюру и начала читать:

«…К концу 1920-х годов ко времени установления единоличной власти Сталина – страна Советов находилась на грани финансового банкротства. Золотовалютные резервы СССР были почти на нуле, несчастные какие-то несколько тонн – это ничтожно мало по сравнению с дореволюционным золотым запасом Российской империи. К тому же у СССР образовался внушительный внешний долг и стране, предстояло потратить астрономические средства на индустриальный рывок. Надо было принимать срочные меры и по единоличному приказу Сталина, уголовный розыск и отдел по экономическим преступлениям передали все дела валютчиков и держателей ценностей, сначала Экономическому управлению ОГПУ, потом МКГБ, а когда, в середине пятидесятых их преемник КГБ, продолжил это прибыльное дело, то превзошёл самого себя.

Методы ОГПУ, а потом и КГБ, худо-бедно позволяли заполучить крупные клады и сбережения, но в стране были ценности и другого рода. Их не прятали в хитроумных тайниках, не закапывали в огородах или на чердаках, не хранили под подушкой. У всех на виду они блестели обручальными кольцами на пальцах, серёжками в мочках ушей, нательными золотыми крестиками или серебряными ложками в серванте. Учитывая многомиллионное население страны, эти дорогостоящие вещицы, разбросанные по шкатулкам и сервантам, могли обернуться огромным богатством.

А золота стране нужно было очень много и нужды индустриализации заставили сталинское руководство организовать специализированную сеть магазинов скупок золота у населения. По мере истощения золотых резервов Госбанка и роста валютных аппетитов индустриализации у руководства СССР крепло желание забрать у населения и эти сбережения. Нашёлся и способ. Ценности населения в голодные годы первых пятилеток скупили магазины Торгсина – «Всесоюзного объединения по торговле с иностранцами на территории СССР». Торгсиновская сеть покрыла всю страну. А потом дело дошло и до специализированных магазинов "Берёзка" и примитивных комиссионок, где обмен на наличную валюту, золотой царский чекан или так называемые боны и чеки, а затем и бытовые поделки из золота, серебра и драгоценных камней, менялись на советские деньги.

– Боны? Это что – специальные деньги?

– В Торгсинах и в золотоскупках боны выдавались в обмен на сданное золото по курсу 1 рубль 15 копеек за грамм. За боны в специальных магазинах, продавались дефицитные продукты и промтовары, что являлось неплохим стимулом для сдачи золота. Но этого оказалось недостаточно и под лозунгом борьбы с валютной спекуляцией одна за другой следовали «золотовалютные кампании» – изъятие валюты и ценностей у населения, включая предметы домашнего обихода. И ко времени смерти усатого диктатора в начале марта 1953 года, золотой запас СССР вырос как минимум в несколько десятков раз. В наследство последующим советским руководителям Сталин оставил, по разным оценкам, до трёх тысяч тонн благородного металла. Сталинская золотая кубышка оказалась больше золотой казны царской России в восемь раз. Но КГБ осуществлял и более откровенные экспроприации, благо, наследие бериевского НКВД ещё не до конца было искоренено. Тётя Шура выразительно посмотрела на меня.

– Например, «долларовая выбивалка», где допросы проводили сутками напролёт, или "пустыня Сахара", где не давали воды по несколько суток. Валютчиков и владельцев большого количества драгоценных металлов держали в тюрьме, измывались и ежедневно избивали, пока новоявленные Корейко, не скажут, где спрятаны эти ценности. Показательные расстрелы «укрывателей валюты и золота», санкционированные Политбюро, также были в арсенале методов КГБ и их было немало. Эти методы, по изъятию валюты и других ценностей, породили массовый голод целых республик. Они бесстыдно грабили имущество церквей, национальных музеев и библиотек, а также личных сбережений и семейных реликвий советских граждан. Но все это было ничто по сравнению с незаконной добычей золота в Сибири и на Дальнем Востоке, которая быстро стала развиваться после смерти Сталина. Ещё в 1931 году, молодое советское государство разрешило населению добывать драгоценный металл и вплоть до 1953 года скупало золото, обменивая его на боны. Боны – заветная бумажка на которую в голодной стране можно было купит муку, сахар, сапоги и любой другой дефицитный товар и ценилась боны выше обычных денег.

Тётя Шура перевернула лист брошюры и добавила от себя, – к 1950-му году, в Советском Союзе наконец-то закончилась система реорганизации управления обществом. Была значительно расширена номенклатура должностей на всех уровнях без исключения. Жёсткая вертикаль власти предопределила и дала начало послевоенной бюрократии. Преобладало единомыслие, единоначалие, инициатива стала наказуемой, отсутствие новаторства и стремление переложить ответственность на другого стало нормой. Вхождение в бюрократическую когорту "разрешителей", обеспечивало качество жизни на несопоставимой высоте от основной массы населения. Стремление задержаться в этой синекуре породило во взаимоотношениях интригу, показуху, очковтирательство, подсиживание, протекционизм и другие порочные явления нашей социалистической жизни. В условиях дефицита продовольствия и промтоваров партийная и хозяйственная номенклатура жёстко контролировала их распределение и как результат скатывалась к банальным хищениям. Экономические преступления, коррупция, обусловили серьёзный социальный раскол общества, породив повальный рост крупных хищений социалистической собственности и спекуляцией на всём и на вся. Лучшая жизнь, для народа победителя удалялась от них семимильными шагами и перечеркнула путь в светлое будущее. А тут золото, которое можно было добыть особо не напрягаясь.

– Да, я заметил, что, начиная с семидесятых годов к нам в зоны повалили проворовавшиеся директора магазинов, бухгалтеры, завсклады, товароведы и у всех была одна экономическая статья.

– И началась форменная вакханалия по добыче золота. Старатели стекались в эту местность со всех концов огромной страны. Учитывая, что незаконная добыча золота в СССР составляла ежегодно не менее 20-30 тонн, а это около 10% от легальной добычи, правительство СССР схватилось за голову…