Александр Хан-Рязанский – Жизнь из грязных кусочков… Я создал себе сам! (страница 21)

Нет, в то время, они капризно не выпрашивали ни дорогих подарков, ни поездок на фешенебельные курорты, ни люксовых автомобилей, их не нужно было удивлять показушным достатком, и лишь иногда, в рамках приличия, они позволяли парням, ни к чему не обязывающих, копеечных трат: на букет дрянных цветов, на поход в кафе-мороженное, в кино или на дискотеку. В то время расплачиваться за девушку в любых увеселительных заведениях считалось правилом хорошего тона и была прямой обязанностью мужчины. Зачастую, около двух-трёх рублей с лихвой хватало, чтобы расположить к себе девушку, правда, девушку это ничем не обязывало и на скорый доступ к вожделенному телу парням надеяться не стоило.

После нескольких встреч с Татьяной Кл-ко, я понял, что мужчины рано или поздно погубят её, она всегда отдавала себя им всю без остатка. Для неё мужчина был не просто очередным любимым мужчиной, для неё он был луч света и надежда, что этот мужчина будет последним, которого она полюбила и всю жизнь ждала. После очередного краха надежд, она замыкалась в себе, сидела дома месяцами и очень долго выходила из депрессии.

Ошарашенный неожиданной встречей и мыслью, что косвенно я тоже виновен в том, что случилось с этой женщиной, в смятении, я самопроизвольно присел рядом с ней. Ведь первым мужчиной у неё был я и случилось это, когда ей не исполнилось ещё и 16-ти лет. Этот процесс проходил для неё очень болезненно и нервно. Всё-таки такую миниатюрную девушку было не легко не только уговорить сделать это в первый раз, но даже заставить полностью раздеться. Что интересно, этот процесс в дальнейшем, ей очень понравился и в этом была её беда. Обладая необычайной природной гибкостью, она вытворяла в постели такое, что я порой боялся за целостность её миниатюрного тела.

Взглянув на часы, я, пересилив смущение, предложил, – Слушай, у меня есть два часа до встречи, может мы перекусим с дороги, тут рядом есть неплохой уличный ресторан, давай мы посидим, и ты мне расскажешь про свою жизнь.

–– Никто меня в таком виде даже на порог не пустит, а кушать я хочу.

–– Не беспокойся, я всё устрою в лучшем виде, идём.

У первого попавшийся магазина одежды, я попросил её подождать меня у входа.

–– Таня, ты меня здесь подожди, я скоро, – и шагнул через порог, где тут же меня перехватила бойкая продавщица-узбечка.

–– Уважаемый что-нибудь желает приобрести? – спросила она на приличном русском языке, – у нас неплохой выбор одежды на любой вкус.

Я поманил её рукой к окну, – Видите вон ту девушку, вам необходимо пристойно её приодеть и полагаясь на ваш профессионализм, надеюсь вы не ошибётесь в размерах, девушка довольно миниатюрная и вам придётся очень постараться.

–– Уважаемый, вообще-то детский мир за углом, но, чтобы не терять такого обходительного клиента, я постараюсь что-нибудь для вас сделать. Она по-узбекски подозвала свою помощницу, и они смеясь скрылись в подсобке. В Узбекистане издавна повелось, стоящую одежду, бытовую технику, импортную мебель, старались не светить на прилавках, она никогда не выставлялась напоказ и не продавалась по истинной цене. Через десять минут хохотушки-узбечки в мини юбках, вернулись с двумя полными сумками.

–– Это было нелегко, но мы подобрали всё, что у нас было 42-44 размера, на все случаи жизни, с вас 220 долларов.

Не глядя я сунул им 250 долларов, поблагодарил и двинулся к выходу, но меня остановила фраза, брошенная старшей продавщицей, – Мы её знаем, она местная и как только вы передадите ей эти вещи, завтра же, она принесёт нам их обратно или продаст на базаре.

–– Меня такой исход мало волнует, это её дело!

Увидев объёмные сумки с вещами, она пришла в восторг, – Сашка, ты что миллионер, зачем мне столько шмоток?

–– Здесь всё по сезонам, тебе надолго хватит.

–– Только прошу тебя, пусть наша неожиданная встреча, ничем тебя не обязывает, в том, что случилось со мной виновата только я сама.

–– Нет Татьяна я тоже в чём-то виноват и знаешь, на закате нашей жизни у нас с тобой появилось много общего. Я так же, как и ты, сейчас никому не доверяю, когда-то из сердца и из души вон, я выгнал всех, кто мне был дорог и легкомысленно посчитал, что сделал это правильно. Но… ты просыпаешься один дома, на большой кровати, у которой всего одна подушка, потом идешь на кухню, где только одна чашка для чая, а в ванной только одна зубная щетка. И так получается, что зря бросил и забыл всех тех, с кем когда-то мне было хорошо и ты вдруг понимаешь, что больше всего тебе сейчас плохо от того, что никого нет рядом и уже не будет никого. Никогда!

Она вдруг остановилась, и с высоты своих 151см, взглянула на меня снизу-вверх, – Сашка, зачем тебе это, ты же ничем мне не обязан, – скачала она печально и закрыла лицо руками, – я тебя не смогу ничем отблагодарить, сексом со мной конечно ты уже заниматься не будешь, больше нет той страстной Таньки, которая могла этим заниматься даже на люстре или в тамбуре электрички, а больше мне дать тебе нечего.

––Танька, сексом я сыт по самое горло и мне не хватит моих оставшихся лет, чтобы описать все свои амурные похождения. Всё это уже давно в прошлом, сейчас я тоже один, но мужчине легче сейчас выжить в этом бульдозерном мире – не надо расплачиваться за свои ошибки ни телом, ни здоровьем и за себя постоять он всегда сможет. В народе говорят, что о будущем в семье, всегда думает женщина и этим предают смысл жизни, но такие, как ты и я, никогда не задумывались о будущем, мы с тобой жили одним днем, одним мгновением.

В первом попавшем подъезде, она, не стесняясь меня разделась донага и стала вертеться вокруг меня, при этом она, жеманясь, то приподнимала руками свои маленькие, но всё еще упругие грудки и смеясь, похлопывала себя по своим мальчишечьим ягодицам.

–– Танька, а ты еще ничего, сколько тебе сейчас, где-то сорок – сорок два?

–– Сколько есть, все мои, неприлично напоминать женщине про её возраст. Что, знакомый мне член зашевелился в штанах? Так я запросто, сам знаешь, я как швейная машинка – всегда готова к любым несуразностям.

–– Нет Таня, мы решили пообедать и возможно… сначала стулья, а уж вечером деньги. Одевайся побыстрей, иначе кто-нибудь тебя увидит из жильцов этого дома. Она довольно быстро переоделась, я достал из сумки бутылку минералки и салфетки, она умылась и сразу преобразилась.

–– А ты мало изменилась, зачем ты носишь это рубище?

–– Да, чтобы всякое отребье на вокзале не цеплялось, раз пришла в цивильном, так меня чуть хором не изнасиловали, узбекам нравятся русские светловолосые женщины.

–– Понятно, ну что, идем в ресторан?

–– Я вся ваша Александр Ярцев, по прозвищу «Дикий».

–– Ого, не забыла еще моё погоняло?

–– Да в этом городе подпольных миллионеров, лет двадцать назад, все знали бандита Дикого. Навёл ты здесь шороху, бомбя цеховиков и зажравшийся подпольных миллионеров. Вор ты был знатный, а что, теперь ты этим не занимаешься?

–– Таня мы сейчас живём в другое время и в другой стране, и то, что когда-то было под запретом, нет смысла скрывать и тем более всё это красть. Сейчас деньги можно делать из воздуха, были бы мозги. Знаешь, как сейчас говорят, кто в двадцать лет не идеалист–то мерзавец, а если в сорок лет, и ты всё ещё идеалист – то дурак.

–– Да, ты сильно изменился, но сумасшедший блеск в глазах всё тот же. Ну что, идем?

–– Вперёд мадам!

–– Мадемуазель, между прочим, впредь прошу не путать!

–– О, сорян, забыл, что ты ни разу не была замужем!

–– Ну почему же, была…три дня!

–– А что так?

–– Он меня мерзавец на третий день проиграл в карты!

–– И что, расплачивалась лёжа?

–– Да как бы не так, одному мошонку отбила, а другому, чуть ноздри не вырвала, а горе-муженьку надела на голову казан с горячей шурпой.

–– Узнаю, прежнею Таньку – клиентов для знакомства телами, ты выбирала только сама.

Мы зашли в ресторан «Навруз», что возле хлопкового завода, где я когда-то работал музыкантом и примечал толстосумов, соривших деньгами, а потом они, вдруг, с прискорбием замечали, что из дома испарились особо ценные вещи, импортная аппаратура и конечно дензнаки в неприличных количествах. К счастью, персонал в ресторане давно сменился и меня никто не узнал.

Покутили мы там на славу: шашлык жеваный (в России его называют почему-то люля-кебаб), хотя это совсем другое блюдо, отличный суп-мастава из баранины, заправленный ядрёной кинзой и кунжутом, всевозможные салаты из свежих овощей и фруктов, только из тандыра духмяные лепёшки и венцом послужила бутылочка хорошего коньяка «Узбекистон», всё это заметно подняло нам настроение.

Как не приглашала меня Татьяна посетить её скромное жилище для продолжения банкета, я вежливо отказался и сунув её на прощание триста долларов, благоразумно ретировался. Продолжения в более интимной обстановке, я не хотел, у меня были ещё неотложные дела, которые надо было решить побыстрей. Что с не дальше стало я не знаю и больше я её не видел, хотя в ОК есть её аккаунт, иногда я захожу инкогнито и смотрю на её девичьи фото и грущу. Взять бы её в руки тогда, облагоразумить, рассказать из каких грязных кусочков состоит наша подлая жизнь, глядишь, и жену бы приобрёл на всю жизнь, а женой она была бы отменной! Жаль, что я не смог рассмотреть этот настоящий бриллиант, но в мерзкой шелухе и в убогой оправе…