Александр Хан-Рязанский – Каждому аз воздам! Книга пятая. Карибское противостояние (страница 11)

– Судя по специфическому произношению и отрывистых фразах. это испанцы?

– Нет, это аборигены-кубинцы, они тут для прикрытия, при прохождении границы, они должны торчать на палубе и разговаривать по-испански.

– Хм!.. Оба-на, твою же мать, они что, под бухлом играют в шахматы? В своё время я едва шашки осилил, – засмеялся Влад.

– На Кубе мало что делается на трезвую голову. Ты не представляешь, что тебя ждёт там. Танцуют сальсу все, кому не лень и стар, и млад. Кстати, хорошо известные нам испаноязычные музыкальные стили, такие как мамбо, сальса, румба, ча-ча-ча, болеро и сон, возникли именно на Кубе.

– Влад, а ты женат? – вдруг, поинтересовалась Фурия, – после гибели мужа на Кубе, я одна уже два года и устала так жить, не поговорить, не пожаловаться мне некому, благо частые командировки за границу помогают мне забыться.

–Ты хочешь, чтобы я послужил тебе жилеткой для…

– Да ну тебя, я же вижу, что ты тоже сторонишься людей и замыкаешься в себе.

– Фурия, я плохой собеседник – я из интровертов, предпочитаю быть наедине с только с собою. Мишель обидчиво поджала красивые сочные губки и отвернулась.

– Ну ладно дуться-то, тебе это не идёт. Брак у нас был ужасным, с краткими мгновениями радости, всё ей было не так, всё ей было не по её прихоти.

Нет, сейчас я уже не женат, жена, не выдержав моих частых командировок и затяжных пьянок после гибели Гиви, в один прекрасный день по-тихому, прихватив избалованного в корень нашего общего ребенка и свои вещички, исчезла в неизвестном направлении. Всё это, как оказалось было не моё, мне нужна такая жена, от которой по утрам, на протяжении многих лет, испытываешь восторг от рядом лежащей женщины. Главное, мне надо не пить всякое пойло, от него ты со временем деградируешь.

– А сейчас ты выпиваешь?

– Ну зачем мне это надо? Ты пойми, если я не пью – я счастливый человек и теперь, когда смотрю на этих хануриков-пропойц, мне их убить хочется. Постепенно я ожил, появилась вновь тяга к женщинам, порой сутками трахал приглянувшуюся зазнобу до потери сознания. Большое это дело – быть счастливым человеком в трезвом уме и бодрой памяти. Мне нужна такая супруга, от которой я по утрам, на протяжении многих лет, продолжаю испытывать восторг от рядом лежащей женщины.

– С ума сойти, вы, наплевав на ваши необычные отношения, построенные на обоюдной лжи, неожиданно решили закончить это довольно странным бракосочетанием, который не дал вам ничего, кроме бурных скандалов и взаимных упрёков? Как так?

– А вот так, день нас ссорит, а ночь сближает! После секса мозги размягчаются и хочется строить дальнейшую жизнь без ссор, но самый неприятный момент в нашей семье наступил позже, мы никак не могли распределить, кто из нас будет зарабатывать, а кто тратить. По этой пустяковой причине у нас частенько происходили грандиозные скандалы. Каждый хотел и зарабатывать, и тратить самостоятельно. Так дальше продолжаться не могло!

– О, как! Точно говорят, что умные мысли и поступки приходят после тридцати лет.

Как говориться: вот так вы и жили, спали врозь, а дети были! Как вы не поубивали друг друга мне до сих пор непонятно.

– Эта порода женщин мне хорошо известна, они быстренько выходят замуж, но идиллия длится недолго, следующим шагом будет громкий развод со скандалом, с иском обобрать и поделить всё, запретить встречи с ребенком, при этом не менее важной задачей у таких женщин появляется жгучее желание донести до всего света, какой её бывший муж мерзавец и негодяй! Вы же мужчины, хотите одного: жить в мире с новой женщиной и иметь возможность воспитывать СВОЕГО ребёнка, где совершенно не важно от какой женщины он родился. И чтобы бывшая жена не лезла в этот мир.

– Мне жаль только моего сына, бывшая жена его окончательно испортит.

– Японцы совершенно правы, когда говорят, что если хочешь потерять ребёнка – разбалуй его! Ваш общий ребёнок ещё себя покажет.

– Вот это-то меня и беспокоит, она слишком на него влияет и прививает всё худшее.

– Воспитывать детей бесполезно – они все равно будут похожи на родителей!

– Конечно этого стоило ожидать, я постоянно находился то в командировках, то на учениях, то в запое, а ей куда податься и с кем поговорить. Правда в общем-то, примера идеального брака у меня перед глазами никогда не было. Я не могу сказать, что семья у меня была неблагополучной и не скажу, что я вырос окруженный заботой и вниманием, меня не воспитывали в полноценной семье. Я вырос в детдоме. И порой наблюдая, как безобразно живут некоторые семьи, я не хотел такого же печального примера для своей семьи, и как часто бывает, стремился в своей жизни сделать всё по-другому – построить отношения с будущей женой, полные нежности, любви и заботы, но не сподобилось. Оставшись один, я изначально думал, что наконец-то сбылась мечта идиота, но к сожалению, когда мечты сбываются, ты теряешь что-то ценное, у тебя опускаются руки и ты не знаешь, что делать дальше.

– После развода тебе не показалось, что ты стал испытывать некую неприязнь к женщинам? Ведь женщины все довольно разные, но есть суки – убить охота!

– Нет, у меня нет неприязни к женщинам, есть несогласие с некоторыми женскими привилегиям. Порой даже плакать хочется от такой несправедливости.

– Вот и поговорили! Для мужика слова, это как для бабы слезы. От слов на душе становится гораздо легче, спасибо тебе, мил человек.

– За что, Фурия, возможно, тут сработал эффект случайного попутчика, когда впервые встретившиеся люди, зная, что они больше никогда не встретятся, переходят все границы дозволенного и откровенно рассказывают о своей жизни.

– Ну-ну, как это никогда больше не встретятся, сдаётся мне, что мы с тобой уже повязаны, вот только еще на крови не поклялись.

– Ох, не говори гоп, Фурия, всё только начинается. Нас куда попало не отправляют.

Влад как в воду смотрел!

На трапе, соединяющий две палубы, им повстречалась Ксю и Верона, они, облачившись в легкие комбинезоны, стояли у ограждения и о чём-то оживленно спорили.

– О!.. Фурия, ты баба тёртая, скажи нам, – ты на парашюте прыгала хоть раз? Верона тут мне увлеченно рассказывает, как она занималась в аэроклубе парашютным спортом. Я не понимаю, что в этом хорошего!

– А ты Ксю с парашютом когда-нибудь прыгала?

– Что? Окстись, оглашенная! Ты посмотри на меня, во мне три тебя! Есть более конкретные способы обосраться, я предпочитаю на воздушном шаре прокатиться, по крайней мере меня не нужно будет отскребать от асфальта.

– А я прыгала, у меня около 50 прыжков, я в юности тоже занималась парашютным спортом. Правда, мы прыгали сначала с вышки, а потом с аэростата. Совершая свой первый прыжок, я конечно не обосралась, но при этом пот из меня лился градом

Фурия предусмотрительно умолчала, что прыжки с парашютом – это обязательная дисциплина всех советских агентов, которые готовятся для работы за границей. В Японию она попала именно так.

– Ха, нашла где потеть, – рассмеялась Ксю и уже более тише выдала, – чтобы девушки потели…нужен член, а не гантели!

– Ксю, Ксю, тише – народ же кругом!

– Влад, – она наклонилась к уху парня, – она всегда такая скабрезно прямая?

– Я знаю её около двадцати лет и еще не было случая, чтобы она промолчала и не выдала экспромтом что-нибудь из ряда вон выходящее.

– Ксю, ты неисправима, как у тебя так получается – находить доходчивые ответы на довольно каверзные вопросы.

– Живу долго и кое-что повидала, а серьёзно, я за этой бесшабашно-напускной маской бабы-оторвы, пытаюсь оградить себя от тревожных мыслей, у меня дома остались трое детей, за которыми нужен строгий присмотр. Благо, у меня муж мастер на все руки, приготовить еду для оравы голодных ртов или смастерить что-то полезное для дома – это у него очень здорово получается. А я, кроме как махать кулаками, стрелять и аналитически думать, больше ничего не умею. Он уже привык к моим частым отлучкам и конечно не знает, что я когда-то была на прошлой войне ликвидатором-диверсантом, все свои воинские награды мне пришлось надёжно припрятать. Не стоит им знать об этой стороне моей жизни. Вырастут, тогда может быть расскажу, но без подробностей.

Влад понял, что девушки нашли общую тему и решил их покинуть, надо с Шульгой переговорить о Фурии, уж очень она ему понравилась, а Колыма очень не любит, когда в группе появляются обоюдные симпатии. Это мешает делу.

Верона, Фурия и Ксю непринуждённо болтая стали проходить мимо китайцев.

– Фурия, —невинно поинтересовалась Ксю, – ты много лет провела в Японии, так тебе эти два клоуна, что лупят друг друга руками и ногами, не хочешь размяться?

– Ксю, моя подготовка не спортивная, а боевая, я не могу и не имею права так долго валандаться с противником, в разведке существует железное правило – контакт с противником только в исключительных случаях и если это случилось, то не мешкая, рази противника наповал и как можно скорее, покидай место боя не оставляя следов

Конечно, я могу размяться, но профессиональная деформация и автоматизм, доведённый до совершенства, не оставит им ни малейшего шанса.

– Опасный ты человек, ты оправдываешь свой позывной.

Фурия подошла к китайцам и стала говорить с ними по-китайски на чистом мандаринском диалекте. Китайцы оживились, перестали мутузить друг друга и окружили по всей видимости единственного человека с кем они могут разговаривать без переводчика.